Chapter Text
Ни одна звезда не засияет,
пока не найдется человек, который,
будет держать сзади черное полотно.
Гу Ман шуршит тетрадными листами, стучит ручкой в бит нечту, играющему в его наушниках неоправданно громко, и посылает в сторону Мо Си косые взгляды. А тот, строго хмуря брови, смотрит, кажется, прямо в душу – явно с намерением сожрать, подвергнуть пыткам или чего еще похуже.
- Дыру прожжешь.
- Я ищу твою совесть.
- Зря, у меня ее нет – горделиво произносит Гу Ман, вкладывая телефон в протянутую ему руку. – Но попытка не пытка.
Он подмигивает в тот момент, когда их пальцы на секунду соприкасаются. Происходит разряд, по крайней мере, так думает он сам. Гу Ман отрицательный до мозга костей: у него минус на балансе, минус в зачетке и в личной жизни, а Мо Си холодный от бледной аристократичной кожи до черных глаз, однако так и получается электричество, бьющее в самое сердце.
Гу Ман и сам не знает, почему согласился на это. У него каждодневные репетиции, правки в текстах, табулатурах и еще нужно оставить время на прокрастинацию – зачет по несчастной астрономии тут вообще не уписывается. Но Мо Си так убедительно и красноречиво молчал, глядя на его последнюю оценку за тест, что Гу Ман, скрипя сердцем, согласился.
- Ты сам попросил помочь тебе с подготовкой, так какого черта списываешь и летаешь в облаках.
- Я не просил, ты сам хотел мне помочь. Я всего лишь раскрыл твой преподавательский потенциал, принцесса.
Мо Си тяжело вздыхает.
- Что-то я не припомню, чтобы действительно говорил, что хочу этого.
- А тебе и не нужно, я прекрасно чувствую все и без слов! Давай, объясни еще раз, почему эта консервная банка отклонилась от курса.
Противоположности притягиваются. Так и притянулись они еще в средней школе. Вернее, притянуло Гу Мана к Мо Си, а тот его отлеплять не стал. Он не верит в судьбу, в гороскопы и совместимости, но то, что их вселенные пересеклись – для него доктрина. Правда, вместо слияния произошел взрыв, колоссальный выброс энергии, квазар, первая сигарета, поцелуй, подзатыльники от учителей и «дружба» на веки вечные. А по фрактальной теории это очень-очень надолго.
- То есть никто не знает, почему зачем и как, но продолжают учить нас этому? Найди «то не знаю что»? Так должна называться астрономия на самом деле?
- Тебя никто не просит объяснять парадокс, тебя просят просто принять его к сведению, – в сотый раз отвечает Мо Си, потирая переносицу. – Но в какой-то мере ты прав, космогония во многом построена именно на теориях и парадоксах. Так что мы правда ищем «то не знаю что» среди бесчисленного множества звезд.
- Оо… – глубокомысленно вздыхает Гу Ман. – А если я напишу об этом песню и спою на зачете, мне поставят хотя бы троечку?
- О, Господь, за какие грехи мне достался именно он?
Мо Си недовольно щурит глаза, выгибая бровь – это самая и, возможно, единственная выразительная его эмоция. Гу Ман тянет руку и тычет указательным пальцем куда-то в область третьего глаза.
- Не хмурься, морщины рано появятся, – он улыбается чужой реакции, ставя локти по разные стороны от головы. – Все, все, не трогаю, не шипи!
Его губы дрожат в безуспешных попытках сдержать хохот, а глаза намокли от слез. Мо Си замирает и просто ловит каждый его жест, рваный выдох и смешок во взгляде.
- Не понимаю, зачем мне эта физика, я, может, звездой буду, – бормочет Гу Ман удрученно и опускает голову на стол.
«Ты уже звезда, – хочет сказать Мо Си. – Я ведь «светило» только потому, что отражаю твой свет, – хочет, но упорно молчит, кусая изнутри щеки».
- Кем угодно будь, только не застрелись и не сторчись, – произносит он вместо всех слов.
Гу Ман в ответ усмехается, удобнее устраиваясь на руках.
- В ближайшее время точно не планирую, не переживай.
- Время – понятие растяжимое.
За окном уже темно. Свет фонарных столбов преломляется в стеклах квартир и машин, рассеивается во влажном туманном воздухе и, наконец, достигает их. Он подсвечивает силуэт Гу Мана, охлаждая его нрав и постепенно туша сигарету.
- А я думал, что это, как ее? Ты скажи, и я скажу.
- Константа?
- Да, именно она. Ты же знаешь, умные слова это по твоей части, я исключительно практик, – он курит в затяг и поворачивает голову в сторону приоткрытого балкона, выдыхая в щель между дверцей и косяком, чтобы едкий дым не попал на Мо Си.
- Время может быть как равномерным, так и нет, однако оно всегда движется в одном направлении. У него есть своя неизменная, есть эталон секунды, но я не об этом, – он вдыхает табачный запах, перемешанный с родным ароматом чужого одеколона, неизменного в последние 5 лет. – Относительно вселенной недавно было пару тысяч лет назад, относительно человечества – пару десятков.
Гу Ман кивает, что-то обдумывает и робко спрашивает, страшась нарушить искренность, повисшую в воздухе.
- А каков, – вдруг невпопад спрашивает он, – эталон секунды?
- 9192631770 периодов излучения, когда осуществляется переход между двумя сверхтонкими уровнями основного состояния атома цэзия-133 – простодушно отвечает Мо Си, продолжая дышать морозной свежестью и Гу Маном.
- Ну, тогда ты как 9 миллиардов 192 миллиона… Идеал ты мой, короче.
- Это самая приятная вещь, которую ты мне сказал за всю жизнь. И мне даже не важно, что ты ни черта сам не понял.
Гу Ман толкает Мо Си в плечо с такой силой, что тот валится на пол. Сигарета в левой руке дотлела до самого фильтра – он сделал всего одну затяжку, возможно, дело в том, что рядом с ним голова кружится и без никотина. Гу Ман тушит ее о подоконник и оставляет там же, а сам наваливается на Мо Си сверху, заливаясь звонким смехом.
Гу Ман – прогульщик и разгильдяй, бунтарь и абсолютный ударник по баллам, полная противоположность Мо Си. А, как известно, когда частица сталкивается с античастицей, происходит аннигиляция или по простому «бум».