Work Text:
— Подрабатывать кем?.. — это спросил старший брат, сидя на корточках с вытянутой рукой, вокруг которой вились три кота.
— Babysitter , — Феликс тогда взял чашку чая, тяжело вздохнув. Минхо поднялся, задумчиво покачал головой. Вообще-то он мог бы предложить подработку у него (не то, чтобы здесь надо было особенно работать), но единственная вакансия была занята. Хан Джисон занял вакантное место не только в агентстве, но и вакантное место парня Минхо. Удачный расклад, подумал тогда Феликс. Задумался, настолько ли они близки с Хёнджином, чтобы попроситься к нему?
Задумался ненадолго, потому что кураторка педагогического направления в их университете схватила Феликса за руку и звеня всеми своими украшениями утащила его. От нее не исходило магической ауры, она была обычным человеком. Но как и все те, кто хоть немного был связан с педагогикой, немного… Немного не от этого мира. Феликс вообще-то не учился на педагогике. Его просто поймали в холле, когда он смотрел вакансии на доске объявлений. Он почти сморщил нос, увидев целый ряд предложений от сельских школ, откуда сбежали последние учителя, — но вот его уже тащат по коридору, рассказывая о том, как здорово заниматься воспитанием детей.
Оказывается, университет сотрудничал с агентством нянь, они давали студентам возможность практиковаться на реальных детях (какой кошмар, подумал Феликс, услышав это), предлагают подработку студентам (не такой уж и кошмар, решил Феликс).
Так он и оказался в небольшой квартире, а напротив него — ребенок в смешной пижаме розового цвета. Его родители бегло говорили по-корейски, очень доходчиво объяснили, что и где. Феликс почувствовал слабую магическую ауру, исходившую от них. От ребенка тоже.
Нацу — имя ребенка. По-японски это значит “лето”. Пары японского прошли не зря. Феликс сказал, что может общаться с ребенком на японском, но один из его отцов покачал головой.
— В этом нет необходимости, он хорошо понимает по-корейски, — объяснил он.
Второй отец тяжело вздохнул, возведя глаза к потолку. Что бы это значило?
В любом случае, так будет проще. Так думалось Феликсу.
Нацу вел себя спокойно. Для двухлетнего ребенка он неплохо говорил, даже что-то пытался рассказать Феликсу, путаясь в японских и корейских словах. Он с удовольствием ел ту еду, которую Феликс приготовил. Родители сказали, что вернуться только поздно ночью — какие-то срочные дела, встреча с кем-то очень важным.
— Скорее всего, как всегда затянется, — пожаловался один из отцов. — Если что-то случится, сразу звоните.
— Как что-то может случиться? — классическая фраза, которую Феликс чуть не брякнул в ответ. Вместо этого улыбнулся. Нельзя навлекать на себя беду раньше времени.
Нацу крайне заинтересовался шляпой Феликса, рассматривал украшения на ней, даже примерил на себя.
— Она будет великовата для тебя, — заметил Феликс. Нацу насупился, натянув шляпу на себя — она была на нем как шлем. Только без прорезей для глаз и рта. Феликс рассмеялся, Нацу снял шляпу, отложил ее, обиженный, и направился к своим игрушкам. Он сосредоточенно раскладывал кубики, машинки и кукол. Феликс сидел на диване, наблюдая за этим. Вмешиваться в игру он не хотел, чтобы не помешать.
За окном постепенно смеркалось. Время тянулось медленно. Феликс подумал, что скоро нужно будет разогреть ужин.
Подумал. И свет во всей квартире тут же выключился. Все пространство погрузилось в зловещий полумрак.
Феликс подскочил с места, услышал короткий писк. Возле Феликса возник светящийся шар. Света от него было немного, но это было первое, что пришло в голову. Затем Феликс выхватил телефон из кармана и зажег фонарик, и…
Нацу не было на том месте, где он находился. Феликс проглотил комок.
— Нацу? — Феликс позвал, но ответа не последовало. Из глубины квартиры, которая в один момент оказалась такой огромной, раздавались какие-то шорохи. Стало не по себе. Полнолуние еще не наступило, значит, ребенка вряд ли украли для жертвоприношения… С другой стороны существуют и другие ритуалы, необязательно полнолуние… Феликс тряхнул головой. О чем он только думает?..
Телефонный рингтон разрезал тишину, воцарившуюся в квартире. Феликс почти подпрыгнул на месте, но быстро ответил на звонок.
— Ты… Немного не вовремя, — отозвался Феликс, пытаясь разглядеть в темноте хоть что-нибудь.
— О? Извини, я думал, ты свободен, — голос Хёнджина на другом конце прозвучал расстроенно. — Ладно, тогда я лучше напишу…
— Стой, нет, — Феликс сглотнул.
— Не писать?
— Что?
— Ты не хочешь, чтобы я писал тебе?
— Что? Нет… Погоди, дело не в этом! Мне нужна твоя помощь, — Феликс снова сглотнул. Правильно ли он поступает? — Я потерял ребенка в квартире.
— Какого ребенка? — Феликс почти вживую увидел, как все глаза Хёнджина расширились.
— Нет времени на объяснения, — оборвал Феликс. — Ты можешь приехать ко мне? Я пришлю тебе адрес…
Не успел Хёнджин ответить, как откуда-то из глубины раздался глухой треск, что-то тяжелое рухнуло. Феликс стал отступать, но наткнулся на диванный подлокотник.
— Конечно, я приеду, — отозвался наконец Хёнджин. Он сбросил, и Феликс мгновенно отправил ему адрес. Пока Хёнджин идет, он мог бы поискать ребенка…
Подсвечивая себе путь фонариком, Феликс направился на звук. Светящий шарик летел за ним, слабо освещая квартиру. Все предметы были на своих местах, окна оставались закрыты. Улица за ними была темной, даже фонари не могли помочь. Куда мог подеваться ребенок? Он бы не смог уйти или даже уползти так быстро… Да и куда? В такой темноте разглядит что-нибудь разве что оборотень или вампир. Но вроде как ни оборотнем, ни вампиром этот ребенок не был.
— Нацу? — позвал Феликс, добравшись до маленькой комнаты, где стояла детская кроватка, шкаф с вещами и мягкий контейнер с игрушками. Ответа не последовало. Что-то закопошилось где-то в шкафу. Светящийся шар тут же подлетел к поцарапанным дверцами. Феликс нахмурился. Он медленно пересек комнату, заглянул в кроватку — ничего — и, наконец, подошел к шкафу. Феликс выдохнул, а затем открыл шкаф — на него вывалилась груда одежды, вешалка упала откуда-то сверху и больно ударила в лоб. Кто-то очень юркий выскочил следом за одеждой, и — Феликс готов поклясться! — раздался звонкий детский смех. Феликс быстро осмотрел себя, осмотрел комнату — снова никого. Смех стих.
Феликс медленно отошел от шкафа, сжимая в руках телефон. Но отступление было недолгим — за своей спиной он почувствовал кого-то очень высокого. Тут же развернувшись, Феликс чуть не ударил Хёнджина, вовремя отклонившегося назад по лицу.
— Это ты! — выдохнул Феликс, тут же вцепившись в джинсовку Хёнджина. В темноте его верхняя пара глаз переливалась каким-то желтоватым цветом, нижняя — как всегда горела красным. Опомнившись, что вообще-то он потерял ребенка в квартире, Феликс перестал пялиться на лицо Хёнджина, опустив глаза.
— Прости, что напугал, — проговорил Хёнджин, наклонившись. — Я переместился, как только смог. Услышал тут странный шум, думал, что с тобой что-то случилось…
— Ты видел ребенка? — Феликс снова посмотрел на Хёнджина. — Он маленький…
— Разве не все дети такие? — Хёнджин нахмурился, но затем качнул головой. — Я никого не видел. Он должен быть здесь?
— Да, должен быть, — Феликс крепче сжал рукав джинсовки Хёнджина, но тут же отпустил, шагнув в сторону. — Давай поищем.
Хёнджин достал из своего кармана телефон, включив фонарик, зажмурился от яркого света.
— А он обычный ребенок? — спросил Хёнджин, когда они вышли из детской комнаты. Феликс задумчиво покачал головой. — Он вообще ребенок?..
Феликс тут же удивленно посмотрел на Хёнджина.
— Что ты имеешь в виду?
— Не знаю… Меня в детстве не называли ребенком.
— Нет… Он нормальный ребенок, — Феликс вздохнул, но тут же покачал головой. — В смысле, ты тоже нормальный. Просто…
— Просто у меня четыре глаза и я не из этого мира, — добавил Хёнджин, опустившись на корточки, чтобы заглянуть под книжные шкафы.
— Это делает тебя особенным, — Феликс направил фонарик наверх, на верхние полки, и тут же вскрикнул. Хёнджин выронил телефон, подскочив. Он увидел только, как Феликс огромными глазами смотрит куда-то наверх, а потом кто-то с радостным визгом оказался прямо в руках Хёнджина. Феликс хлопнул глазами, направил фонарик на Хёнджина, у которого на коленках сидел Нацу. Абсолютно довольный, с любопытством рассматривающий пуговицы на джинсовке Хёнджина.
— Поиграли в прятки! — рассмеялся Нацу, посмотрев на Феликса.
— Это оно?.. — Хёнджин приподнял бровь, смотря на ребенка, у себя на коленях.
— Да! — Феликс сел на пол рядом. — Нацу, куда ты делся? Где ты был?
— Прятки, — пояснил Нацу. — Я прячусь, ты ищешь.
Он улыбнулся, и Хёнджин тут же поймал его за руки на всякий случай. Нацу рассмеялся только больше. Он посмотрел на Хёнджина, внимательно изучил его лицо.
— Дай, — Нацу высвободил одну свою руку и протянул ее Хёнджину с раскрытой ладошкой. Феликс, пытаясь оправиться от пережитого шока, тяжело вздохнул, даже не пытаясь вникнуть, что хочет этот ребенок.
— Наверное, у него есть способность к телепортации на короткие расстояния, — заметил Хёнджин. — Как у меня. Но не так круто.
Феликс взглянул на него, коротко усмехнувшись. Нацу нахмурился, похлопав Хёнджина по руке.
— Дай! — потребовал он.
— Я не понимаю, — отозвался Хёнджин. Нацу фыркнул.
— У тебя много, я тоже хочу, — рука ребенка указывала на глаза Хёнджина. Феликс охнул, Хёнджин отрицательно покачал головой.
— Это мое.
— Мое тоже, — возмутился Нацу, и Хёнджин даже засомневался — а его ли это глаза вообще?
— Они мои, — встрял Феликс. Хёнджин и Нацу вместе посмотрели на него. — Всё, что его — мое.
В голове это звучало невероятно круто. На деле Феликс почувствовал, как щеки горят от стыда. Кто вообще придумал такую несусветную глупость? Зачем вообще он это сказал? Но Нацу внезапно на это заявление отреагировал. Он понимающе кивнул, перестав просить отдать ему глаза.
Спустя некоторое время Нацу сообщил, что хочет спать. Но перед этим нужно было поужинать. Хёнджин и Нацу сидели с фонариками на кухне, подсвечивая Феликсу стол и плиту, чтобы он мог разогреть кашу и овощи. Нацу то пел песни, то что-то объяснял Хёнджину, добавляя в японский и корейский словари свои детские словечки, которые изобретал походу своего монолога. Хёнджину полагалось только кивать.
Соорудив ужин, Феликс поставил тарелочку перед Нацу. Тот взял свою маленькую ложку с тигренком, начав неуклюже есть.
— Там змейка, — объяснил Нацу, указывая на тарелку. — Прячется в каше.
— Ты будешь ее искать? — Феликс держал телефон с фонариком прямо над Нацу. Светящийся шарик тоже висел рядом с ним.
— Ее не надо искать. Она сама находится, — объяснил Нацу. Часть каши успешно улетела куда-то под стол. — И я сам нахожусь.
Нацу ел медленно, но с аппетитом. Он предлагал кашу Хёнджину, но тот отказался, это Нацу не понравилось, поэтому Феликс был обязан съесть предложенную ложку. Доедая кашу, Нацу сосредоточенно посмотрел куда-то в угол. Затем отложил ложку и помахал ручкой. Феликс и Хёнджин переглянулись.
— Что-то случилось, Нацу? — спросил осторожно Феликс.
— Там дядя, — ответил Нацу, посмотрев на Феликса. Хёнджин направил телефон в сторону угла — но там было пусто. Феликс сглотнул. Нацу засмеялся, взял ложку и продолжил есть.
— Он… Видимо, видит призраков, — проговорил Феликс, чтобы как-то разорвать тишину. Хёнджин взглянул на него.
— Как ты понял?
— Мой брат в детстве тоже часто смотрел в стену и говорил, что видит друзей. Джисон так же делает. Ты не замечал?
— А, ну… Не обращал внимания, — пожал плечами Хёнджин.
Медиумы. Этого ему точно никогда не понять. Одно дело быть часть потустороннего мира (весьма привлекательной частью, как считал Феликс, но о чем не знал Хёнджин), другое дело видеть это . Призраки — самые неприятные личности. И Хёнджин был рад, что мироздание лишило его возможности видеть их.
Когда Нацу поел, Феликс умыл его, переодел — на фоне Хёнджин стоял с фонариком, наблюдая за процессом. Нацу лег в кроватку в хорошем настроении. Свернулся клубочком под одеялком и почти сразу засопел. Свет в квартире так и не включился. Феликс написал родителям Нацу об этом, они ответили, что в таком случае постараются приехать быстрее. Хёнджин прочитал в новостях, что кто-то из оборотней перегрыз провода на электростанциях. Каждый месяц одно и то же…
— Я, наверное, пойду. Ты же должен быть тут один, — Хёнджин наблюдал за тем, как Феликс моет посуду в свете фонарика.
— Да, наверное, ты прав, — Феликс отключил воду, встряхнул мокрые руки. Он посмотрел на Хёнджина.
С того дня, когда они поели в кофейне чизкейк и продегустировали кофе, прошло немало времени. За это время они успели:
- неловко подержаться за руки в парке под предлогом того, что стало очень холодно;
- обменяться неловкими комплиментами во время случайной встречи;
- неловко обняться при встрече;
- почти-что-поцеловаться — в итоге не поцеловаться вообще (тоже неловко) после почти-что-признания в любви;
- неловко отшутиться — это не признание было, просто шутка.
И вот теперь еще:
- разыскать чужого ребенка в квартире, посмотреть друг на друга в полумраке, помолчать (добавить ко всему “неловко”)
— Спасибо, что помог мне, — Феликс улыбнулся.
— Ерунда, — отмахнулся Хёнджин. Его телефон издал жалобное пиликанье — разряжался. Он фыркнул, отключив фонарик. Стало темнее. Феликс накрыл ладонью фонарик на своем телефоне, сделал шаг вперед и почти наугад поцеловал Хёнджина. Светящийся шарик возле него засверкал сильнее, но тут же потух. И они остались совсем в темноте. Целовались, почти не отрываясь друг от друга, крепко сцепившись руками.
Хёнджин отстранился, шумно выдохнув. В темноте сверкнули его глаза, и Феликс шумно выдохнул. Действительно, это его глаза. Точно ничьи больше. И губы эти тоже его. Весь Хёнджин его.
— Я всё-таки пойду, — проговорил тихо Хёнджин.
— Хорошо. Осторожнее только.
*
Утро в кофейне начиналось одинаково: когда хозяин с важным видом проходил мимо витрин, мимо чашек в свой кабинет и закрывался там, двое единственных работников, которых не уволили по счастливой случайности, раскладывали на стойке гадальные карты.
— Ничего не пойму, — бариста в красном берете с интересом разглядывал карты. — Чанбин-хён, это получается, что нас ждет удача?
— Чонин, давай еще раз разложим, — второй бариста, поправив фартук, собрал карты снова, перетасовал колоду. Он выложил карты заново. И снова — удача.
Глаза Чонина засверкали.
— Чанбин-хён, это точно! Удача! — прошептал он. Чанбин знал: карты не врут. Его навыки гадалки тоже. Но поверить в удачу, да еще и на работе? Не может быть.
— А я тебе говорю: хватит с таким видом ходить, — дверь открылась и сразу же в дверь ввалился Джисон, который тащил за собой Минхо. Работники кофейни хорошо знали своих соседей. Поэтому карты можно было не убирать так быстро.
Джисон усадил Минхо на стул возле стойки. Тот недовольно качал головой.
— Вам как обычно? — спросил Чонин.
— Да, — отозвался Джисон.
— Еще третий кофе сделайте, — добавил Минхо. — И подсыпьте в него яду. Побольше. Вряд ли он от этого умрет, но пусть хоть будет несварение.
— У кого? — Чанбин удивился.
— У Хёнджина, — фыркнул Минхо.
— Это не конец света, — закатил глаза Джисон, а потом отмахнулся, когда Чонин достал третий стаканчик кофе.
— А что случилось? — Чанбин убирал карты, с интересом поглядывая на Джисона и Минхо.
— Феликс начал встречаться с Хёнджином, — ответил Джисон. Минхо убийственно посмотрел на него.
— Это всё потому что он начал работать этим… Бэби-сидром, — проворчал Минхо.
— Кем?.. — Чонин удивленно посмотрел на Минхо, но тот отмахнулся.
— Ну, теперь он помогает Хёнджину в магазине, — тихо добавил Джисон. — Это временно. Ну, что у тебя за трагедия от этого?
— Я говорил , что так будет, — припечатал Минхо. Чанбин и Чонин переглянулись. Удача сопутствовала им, но явно не Минхо. Явно не Джисону, которому теперь слушать эти ворчания.
Когда пара медиумов ушла со своими стаканчиками кофе, Чанбин и Чонин решили сделать еще один расклад. Но стоило им достать карты, как вдруг дверь кабинета их начальника скрипнула, предупреждая. Они тут же спрятали карты, начав изображать активную деятельность — Чанбин протирал одно и то же место на стойке, Чонин переставлял сиропы. Хозяин кофейни, как всегда в водолазке с высоким воротом и брюках, медленно вышел из кабинета, прошел к стойке.
— Я слышал тут разговоры, — начал медленно хозяин.
— Это близкие друзья пришли. Постоянные клиенты, — тут же объяснил Чонин. Хозяин кивнул.
— Они сказали кое-что. Бэби-сидр, — проговорил хозяин, сложив руки за спиной. Чанбин и Чонин переглянулись. — Хорошее название для напитка. Завтра включим его в меню.
*
Феликс остановился возле магазинной витрины, смотря на уведомление. Социальные сети кофейни, работающей напротив, обновлялись редко, а когда обновлялись — это пугало и настораживало.
Новый освежающий напиток! Бэйби-сидр! Для всех возрастов!
Феликс задумчиво читал новость.
— Что там? — Хёнджин перегнулся через витрину, Феликс показал ему. — Ничего непонятно.
— Решили обновить меню, — пожал плечами Феликс, заблокировав телефон. Хёнджин тоже пожал плечами, быстро потеряв интерес. Меню кофейни на ближайшую вечность, конечно, было важно — куда же еще ходить на свидания?
Хотя, поцеловавшись уже раз сто возле пыльных книг, опасных магических предметов, коробок с резким запахом трав, Хёнджин подумал, что и так неплохо. Когда он снова повернулся к полке с травами, Феликс подошел сзади и обнял.
А потом свет выключился.
— Неужели снова? — Феликс разочарованно выдохнул. Хёнджин повернулся к нему.
— А мне так тоже нравится.
Он почувствовал теплые руки на своих плечах, а потом короткое прикосновение губ.
А так нравится еще больше.