Archive of Our Own ^beta

Несмотря на вчерашний вечер, пробуждение было приятным, очень приятным. С одной стороны Цунаде, с другой — Джирайя. Что может быть лучше? И все это на фоне идеальной тишины. Что удивительно, проснулся первым, даже рыжий будильник еще не кукарекал. Неслышно и крайне осторожно ступая, чтоб не разбудить ни одно из бессознательных тел, невольно оглядываю последствия вчерашних посиделок, параллельно борюсь с желанием поставить на них парочку опытов, а то и вообще пустить на ингредиенты. Нет, жертва должна знать, что я собираюсь с ней делать, ну то есть подозревать. Короче, находиться в сознании. Если только жертва не труп. Хотя и труп можно привести в сознательное состояние, видел один способ, даже усовершенствовал. В теории. Еще не проверял. Надо попробовать. Прямо сейчас. Вопрос номер один. Где взять подходящий труп? Вопрос номер два. Где быстро достать все нужные ингредиенты? Предвкушающе облизнулся, губы непроизвольно растянулись в коварной усмешке. Воображение любезно предоставило изображение, как это скорее всего выглядит со стороны с подписью «безумный ученый-маньяк», но от него привычным движением отмахнулся. Хотя, надо сказать, выглядеть это должно… колоритно. Но вернемся к нашему трупу. Если мне удастся, это ж какой прорыв в науке! Я буду на шаг ближе к ответу на вопрос «Что есть смерть?» Я стану сильнейшим, ведь мне удалось победить смерть! А вот с другой стороны все не так радужно. Эту ж поднятую нежить кто-то придет упокоить. В этот раз беспокойное воображение подкинуло Хидана в образе палладина. Брррр. И зачем я только тогда согласился попробовать поиграть? Пусть лучше теория так и остается теорией, а то этот вместе с нежитью и меня упокоить может и не заметит, с него станется. А я еще пожить хочу! Столько еще неисследованного!

Тем временем в комнате творился настоящий хаос. Бутылки, стаканчики, стекло, полуживые тела, карты веером, чья-то одежда. Стоп, тела. А это идея. На них и проведу опыт. А нет, не проведу. Возвращаемся к предыдущему пункту и ждем более подходящего момента. Такое ощущение, что здесь был взрыв. Если это Дейдара испытывал очередное свое изобретение!.. Кстати, а что вчера было? Память услужливо подбросила картинки воспоминаний, и перед внутренним взором замелькали кадры вчерашнего вечера. Вот уютным кружочком сидим играем в карты на раздевание, причем недовольна этим мероприятием исключительно Цунаде, но от нее другого и не ожидал. Впрочем, выбирая между выпивкой и неучастием в игре, она очевидно выбрала первое. Все же не в ее характере пропускать такое, да еще и нахяляву. Весь вечер она недовольно посматривала на Какузу, как же, в сборище участвует, а не играет. Но он спонсирующая организация, ему можно. Когда на ней не осталось одежды… Ну не везет человеку в азартных играх! Ммм, она невероятная красавица! И зачем она такую красоту под одеждой прячет? Любая другая наверняка б носила исключительно облегающее… Потом играли в бутылочку. Я, конечно, знал, что Итачи и Кисаме связывают исключительно теплые чувства, но чтоб настолько!.. Не ожидал. Потом пришла моя очередь, выпала Цунаде. Тут, не удержавшись, не ограничился одним лишь поцелуем и нежно провел языком по ее шее. Квадратные глаза Джирайи — это надо было видеть. А что, ты думал, только тебя интересуют красивые девушки? Происходившее дальше заставило меня еще шире улыбнуться, хотя казалось бы, куда. Однозначно, где-то в моих предков затесались змеи. Только у них рот растягивается до ушей в прямом смысле и длинный язык. Да, длинный язык — это хорошо. Им так удобно и приятно ласкать своих партнеров… Так, мне нужен душ, желательно холодный, а то моя способность к беспристрастным рассуждениям не в порядке. И вообще, пойду-ка я на кухню химичить, а то скоро народ проснется. Все-таки, иммунитет к ядам — вещь невероятно удобная. Вот сейчас все будут страдать, а я нет, бодр как огурчик и раздражаю своим превосходным настроением. Красота.

Первое, что я ощутил утром, это что лежу на чем-то одновременно твердом и мягком. «Ты просто упал с кровати. Твердое — это пол, мягкое — одеяло или подушка.» — попыталась объяснить рациональная часть меня. Вот только я что-то не помню, чтобы вчера ложился в кровать. Кстати, а что вчера было?

Память вернулась резко, будто нажатием кнопки или поворотом рычага. А еще говорят, ток в цепи не меняется мгновенно, переходный процесс дело относительно долгое. Или переходный процесс памяти прошел настолько быстро, что я не заметил, или память иначе работает. Вместе с памятью вернулось и сознание, во всяком случае та его часть, что отвечает за логику. И эта часть нагло утверждала, что то, на чем я лежу, ни разу не пол с подушкой или одеялом. И вообще, это чье-то тело, и похоже женское. В пользу этого говорил и характерный рельеф поверхности лежания. Стоп. Женское тело. А из девушек в нашей компании была только Цунаде. Вот это я попал. Надеюсь, она еще не проснулась, иначе мне конец. Хотя если б она уже проснулась, мне б уже настал конец, и проснулся б я от встречи с кулаком или стеной. Тихо и невероятно аккуратно, чтоб никого не разбудить, пытаюсь покинуть комнату. Тихо и незаметно — это очень громко сказано. Тихо получилось только открыть глаза, и то боль в голове немедленно напомнила, что вчерашний вечер был занят не традиционным свиданием с компьютером. Но все же вставать надо, правда теперь требования сократились всего до одного пункта — не разбудить Цунаде. Медленно и невероятно осторожно поднимаюсь и бреду в сторону двери. Орыч уже встали наверное уже что-то химичит на кухне. Надеюсь, его очередная экспериментальная смесь минует меня, не хочется что-то быть подопытным. Кстати, а чего это такая тишина? Неужели Пейн наконец сжалился над нашими ушами? Проходя мимо Кисаме, уснувшего на диванчике (вот повезло!), не могу сдержать волну поднявшегося чувства, нежно касаюсь его головы, мягко обводя кончиками пальцев острые черты, и ласково целую в щечку. Кажется, вчера наши отношения вышли на новый уровень, и это… приятно. И все-таки, что вчера было?

Наконец добравшись до ванной, подставляю голову под холодную струю, параллельно продолжая разбирать всплывшие массивы данных. Помню, все началось с того, что я пошел успокаивать расшумевшихся соседей, а в результате стараниями этих самых невероятно заботливых соседей остался с ними играть. Как же, я ж могу перетрудиться, они ж беспокоятся. Скорее уж просто с еще одним веселей. Но что странно, мне понравилось, надо будет наверное повторить, только в следующий раз внимательней следить, чего и сколько подливают, все же головная боль — не совсем то, с чего хочется начинать день. А может, мне понравилось из-за того, что было дальше?

То, что Хидан при первой же возможности избавится от лишней по его мнению одежды, было совершенно ожидаемо, все же я достаточно давно знаю этого заядлого тусовщика. Но вот Орыч… удивил. Никогда б не подумал, что он может так маняще, притягательно, да почти гипнотически и намекая на желание продолжения снимать сережки. Простые, мать их, сережки. Невероятно медленно, грациозно откидывая якобы мешающие волосы и строя глазки сразу всем. Да даже его привычное облизывание выглядело иначе. Нет, конечно, в его словах и движениях почти всегда был подтекст, не всегда приличного содержания, но чтоб вот так… не ожидал. Каждый раз, когда он, проигрывая, снимал что-то неторопливым движением и даже как-то подчеркнуто аккуратно, будто провоцируя, складывая рядом, мне казалось, что еще немного, и я не выдержу. Но этот змей умудрялся ходить по невероятно тонкой грани намеков и ни разу ее не переступить. И как ему это только удается?

То, что произошло дальше, окончательно сломало все мои представления о соседях. Нет, что Цунаде невероятная красавица, я знал давно, все же совместные пары бассейна позволяют оценить фигуру многих студенток, как и то, что Джирайя тайно влюблен в блондинку, но вот что Орыч тоже… До вчерашнего дня я вообще сомневался, что он способен на какие-то чувства кроме азарта ученого, ну про его хитрость и коварство слышали все, не зря ж его змеем прозвали, а оно вон как оказалось. Ему в театральное надо было идти — такой талант пропадает! А вот чего меня на Кисаме потянуло, я так и не понял. Но это ладно, это я еще понять могу, атмосфера, Орыч опять же со своим раздеванием, да и удача, но вот такой реакции от своего соседа не ожидал. Столько нежности, даже какого-то желания… А еще говорят, что акулы жестокие.

Заметка. Спросить у Кисаме, что между нами вчера было и что все это значит, какие у нас теперь отношения и все в этом духе. Надо ж знать мнение другой стороны.

А вот снять маску с Тоби так и не удалось, а жаль. И кстати, с чего это вдруг у Дея такая неприязнь к этому маскоголовому?

А вот что было между завершением игры в бутылочку с последовавшим разделением на кучки и сегодняшним пробуждением никак не хочет вспоминаться. Единственное, что помню — это мы с Кисаме да компания легендарных санинов, как у нас частно называют Орыча, Цунаде и Джирайю, занимавшиеся примерно одним — исследованием тел друг друга посредством пальцев, а некоторые длинноязыкие — и с помощью этого органа. Наверное, это и к лучшему — не помнить, как оказался спящим на Сенджу.