Chapter Text
– Отсоси! – взбешенно прошипел Шэнь Цинцю и тут же прикусил язык.
Рядом, впрочем, никого не было: окружающие поспешили скрыться, едва поняв, что Шэнь Цинцю и Лю Цингэ опять ссорятся. Проклятый ублюдок с Байчжань одним своим видом ухитрялся доводить Шэнь Цинцю до трясучки, до того, что все хладнокровие испарялось, и Шэнь Цинцю хотелось лишь причинить ему боль любыми средствами. Как в уличном прошлом, когда главным было выиграть, неважно какой ценой.
Проклятый ублюдок с Байчжань высокомерно фыркнул, и Шэнь Цинцю вновь закипел. Наверняка Лю Цингэ теперь при каждом удобном случае будет припоминать, что Шэнь Цинцю ругается, точно уличный оборванец.
– Попроси меня вежливо, и я подумаю, – спокойно ответил Лю Цингэ и вскинул бровь, глядя на изумленное лицо Шэнь Цинцю. Не получив никакого ответа, он пренебрежительно скривил губы. – Так и знал. Ты только гавкать и умеешь, а подтвердить слова делом не способен.
Лю Цингэ давно ушел, а Шэнь Цинцю все стоял на месте, хлопая глазами. До пика Цинцзин он добрался уже в сумерках, ввалился к себе и рухнул на кровать, не раздеваясь. Мысли путались, и Шэнь Цинцю старался сосредоточиться, но в голову лезла всякая чушь: например, что у Лю Цингэ были очень красивые губы. И что Лю Цингэ прекрасно смотрелся бы на коленях, с членом Шэнь Цинцю во рту. Шэнь Цинцю мог бы перебирать его волосы, прикасаться к родинке под глазом, толкаться во влажный и податливый рот…
Сдавшись, Шэнь Цинцю запустил ладонь в штаны.
Наваждение все не уходило. Шэнь Цинцю даже перестал ссориться с Лю Цингэ во время собраний глав пиков: голова была слишком забита другими мыслями, и Шэнь Цинцю не мог придумать достойное оскорбление, занятый попытками усмирить бунтующую плоть.
Наконец он решил, что дальше так продолжаться не может, и отправился на Байчжань. Лю Цингэ разминался на тренировочной площадке под взглядами своих адептов, и Шэнь Цинцю подошел ближе, ухватил его повыше локтя: позориться на глазах у всей байчжаньской своры он был не готов.
Лю Цингэ позволил отвести себя в уединенное место и выжидающе приподнял брови. Шэнь Цинцю сглотнул.
– Шиди… пожалуйста, отсоси мне.
Вот так. Теперь Лю Цингэ откажется, и Шэнь Цинцю сможет с полным правом вернуть байчжаньскому ублюдку его слова насчет «только гавкать и умеешь»…
Лю Цингэ ухмыльнулся уголком рта и опустился на колени.
Шэнь Цинцю понятия не имел, хорошо ли Лю Цингэ управлялся с… этим видом оружия: ему было не с чем сравнивать. Наверное, хорошо: Шэнь Цинцю продержался до обидного мало. Но кто бы на его месте справился лучше, глядя на растянутые губы Лю Цингэ, блестящие от слюны и чуть припухшие…
Шэнь Цинцю ушел с Байчжань на подгибающихся ногах. Он сам не знал, что ему думать: отчего Лю Цингэ согласился? Почему вообще предложил? Шэнь Цинцю краем глаза заметил, что Лю Цингэ быстро вжал ладонь себе между ног, когда… ему что же, нравилось стоять на коленях? Нравилось полировать чужие клинки? Мелькнула мысль назвать его шлюхой, но Шэнь Цинцю тут же обругал себя последними словами: вздумай он сорваться, и Лю Цингэ больше никогда не согласился бы отсосать ему снова.
И все же Шэнь Цинцю сорвался: после очередного проигранного тренировочного боя, когда Лю Цингэ выглядел до ужаса самодовольным и даже начал указывать Шэнь Цинцю, как надо держать меч и в какую точку бить.
– Да иди ты нахуй! – заорал Шэнь Цинцю от бессильной злости. Лю Цингэ только фыркнул в ответ.
– На твой, что ли? Мечтай.
И все?.. Шэнь Цинцю сглотнул, чувствуя, как горло сжимается от бессильной обиды. С другой стороны, а чего он ожидал? Что Лю Цингэ согласится? С чего бы ему? Шэнь Цинцю ведь наверняка показал себя жалким неумехой: излился постыдно быстро, даже не прикоснулся к Лю Цингэ в ответ, потом молча ушел.
Интересно, если он извинится, если попросит очень вежливо… Лю Цингэ изменит свой ответ?