Work Text:
В череде экспедиций и ежедневных дел шанс выбраться куда–то всем вместе выдавался крайне редко. Поэтому увольнительную по случаю выходных упускать не хотел никто. Или почти никто.
— Эрвин сказал, что они с Леви заняты и не смогут поехать с нами, — чинно сообщил вернувшийся Моблит.
— Да как же, заняты они, — закатила глаза Ханджи, на что тот попытался возразить.
— Должно быть, планируют следующую экспедицию.
Тут уж не выдержал Майк.
— Ага, в кровати. Давайте хотя бы между собой не притворяться, что мы все не знаем, чем наши товарищи занимаются за закрытыми дверями. Эрвин и тот при своих не пытается изобразить, будто не понимает, с кем спит каждый из нас.
Сказать на это Моблиту было нечего. Они все прекрасно видели, что Леви с Эрвином связывает нечто большее, чем долг или дружеская привязанность. Вздумай кто распускать сплетни про них обоих, Моблит, вероятно, стал бы первым, кто объяснил недопустимость такого поведения. На словах и не только. При всей неспособности противостоять Ханджи у него никогда не возникало проблем с тем, чтобы разукрасить чей–нибудь нос. Особенно за дело.
— Но это еще не значит, Майк, что стоит обсуждать личную жизнь нашего командира, — мягко возразила Нанаба.
— Во время увольнительной он мне не командир, а друг. Который предпочитает предаваться разврату вместо того, чтобы провести время с нами.
— Интересно: сам или чтобы разврату предавали его? — тут же встряла Ханджи, ловко увернувшись от Моблита, пытающегося закрыть ей рот рукой.
— Замечательно. Вы еще ставки сделайте, кто из них сверху!
Майк и Ханджи переглянулись с одинаковыми улыбками, после которых обычно начинался полный бардак.
— Нана, что ты наделала?! — простонал Моблит, но было поздно.
Майк уже провозгласил:
— А и правда. Ставлю четверть месячного жалованья, что Леви сверху.
— Это еще почему? — поинтересовалась Ханджи.
— Ты их рядом вообще видела? Такое соотношение роста… как бы это сказать, поместится ли член Эрвина в Леви? Мы все знаем, как Эрвин им дорожит. Не членом, я имею в виду. Хотя и членом тоже.
— Член как член, что такого? Учти, я знаю, о чем говорю, так как всех вас в душевой видела.
— Потому что постоянно пропускаешь женскую очередь и врываешься к нам!
— Ну и? Что там такое есть у тебя, чего нет у Моблита? Да и что нового ты можешь увидеть у меня, чего не видел у Наны.
Моблит задушено охнул, но на него никто не обратил внимания.
— Мы сейчас про Эрвина и Леви, — мрачно напомнил Майк, верно уяснив, что тут Ханджи не переспоришь. Тем более, что в целом она была права. Да и к ее вторжению в офицерские душевые, когда там мылись мужчины, все давно привыкли. Смирились.
— Вот именно. Майк, думаешь, Леви остановит размер, с его упрямством? Да он если только почувствует, что Эрвин его чересчур бережет, нарочно сделает наоборот.
— Все еще ничего не доказывает.
— А я говорю, доказывает. Мы как–то с Моблитом пробовали… — тут Ханджи все–таки не смогла вырваться, и ей на рот легли сразу две ладони, надежно обрывая словесный поток. Совсем это ее не остановило, и она продолжила мычать в руки Моблита, пока тот ее не отпустил. — Да ладно тебе, просто подтверди мои слова. Ты же тоже думаешь, что Эрвин сверху, ну!
Пунцовый Моблит отчаянно замотал головой:
— Даже не надейся, я в этом не участвую!
— Нана, сердце мое, — проникновенно заглядывая ей в глаза, начал Майк. — Ты ведь считаешь так же, как и я, правда?
Та закатила глаза.
— Лестью ты ничего не добьешься. Но если вам так нужно мое мнение, хорошо. Думаю, что вы оба немного правы.
— В каком смысле? — хором спросили Ханджи и Майк.
— Она намекает на то, что они меняются, — пояснил Моблит, проглотив готовое сорваться с языка «идиоты». Полученное в детстве благородное воспитание не позволяло ему ругаться даже в самых экстремальных ситуациях. — Но я все еще в этом не участвую.
Ханджи крепко обняла его за плечи и чмокнула в висок.
— Хорошо. Но тогда хоть разбей спор, а, Моб? — Он всплеснул руками, мол, что с вами делать, но согласно кивнул. За все пятнадцать лет знакомства не идти у Ханджи на поводу он так и не научился. Она просияла и воодушевленно потерла руки. — Итак. Майк ставит на Леви, я — на Эрвина. Нана — что они меняются.
Как и обещал, Моблит разбил спор, но потом призвал друзей к порядку:
— Теперь–то мы можем наконец выдвигаться? Дорога до Шиганшины неблизкая. Итак сколько времени из–за вашего ребячества потеряли.
***
И глазом не моргнув Леви стащил с тарелки Эрвина кусок печеного с медом яблока. Выпитое вино уже ударило в голову, поэтому сладкого хотелось сильнее, чем формального соблюдения приличий. Стесняться все равно было некого. Тем более, Эрвин не возражал, сам как бы невзначай подвинул тарелку чуть ближе, чтобы Леви не капнул соком на стол.
Майк окинул их внимательным взглядом порядком набравшегося человека и расплылся в улыбке:
— Мы тут поспорили…
Моблит, до этого почти дремавший, почему–то подскочил на месте, стремительно заливаясь краской, глаза Ханджи возбужденно блеснули, а Нанаба попыталась сделать вид, что ничего не слышала. Творилось нечто необычное. Не считая того, что у них выдался свободный вечер. Вот так все вместе они собирались редко, еще реже позволяя себе расслабиться и забыть о лежащей на их плечах ответственности. Но сегодня они отмечали приближающееся солнцестояние в предварительно запертом кабинете Эрвина, за окнами стояла теплая летняя ночь, а до следующей экспедиции за стену оставался целый месяц. Словом, случился тот редкий момент, когда даже командующий Смит позволил себе ненадолго побыть просто Эрвином.
У подвыпившего Майка всегда развязывался язык, поэтому Леви и любил пить именно с ним.
Эрвин, едва захмелев, становился так печален, что хотелось выгрызть сердце всем, кто когда–то причинил ему боль, исправить все. К сожалению, Леви только и мог, что беспомощно прижимать его к своей груди и перебирать волосы. Хорошо, что такое случалось редко.
Моблит после пары стаканов начинал читать стихи и рассказывать шутки, от которых смеялась одна Ханджи. С ней самой пить было попросту опасно. Казалось, она не хмелела вовсе, только становилась еще энергичнее, а ей в голову забредали особенно безумные идеи, которые никуда не исчезали и на следующий день. Наверное, перепить ее смог бы Пиксис, но при мысли о том, что случится, если они когда–нибудь напьются вдвоем, делалось страшно. Чуть перебравшая вина Нанаба просто быстро засыпала. А вот с Майком можно было поговорить, выведать забавные истории об их с Эрвином кадетском прошлом или напару помахать кулаками. В зависимости от настроения и ситуации. Леви и сейчас рассчитывал узнать нечто такое, чем потом сможет подначивать Эрвина. Вроде истории о том, как тот зацепился за древесный сучок, распорол себе штаны вместе с исподним и щеголял голым задом весь остаток тренировки.
Вместо этого Майк пьяно ухмыльнулся и спросил:
— Так вот, мы тут поспорили, кто из вас сверху. Ну, когда вы запираетесь в кабинете под предлогом планирования стратегии, а сами занимаетесь развратом.
Они с Эрвином не питали иллюзий, что эти четверо ни о чем не догадываются. В конце концов, Леви тоже знал, что Ханджи и Моблит вместе с первого дня учебы в кадетке, как и про Майка с Нанабой. Но знать и присутствовать при обсуждении — две разные вещи. Тем более, что они почти никогда не использовали для своих целей кабинет. Ну, ладно, использовали, но не так часто, как можно было подумать! Его потом еще мыть. И вообще… Благо, Леви занимал место между Майком и Эрвином. А значит, ничто не могло спасти Майка от удара кулаком под ребра. Он зашипел, задохнувшись воздухом от неожиданности.
— Да, точно! — не обращая внимания на их возню, закивала головой Ханджи — она была на другом краю стола, поэтому пока чувствовала себя в безопасности. — Я поставила на Эрвина.
Моблит застонал и уронил голову в ладони, а Нанаба прикрыла рот рукой.
— Мелкий поганец, — выдавил Майк, все еще потирая ушибленные ребра. — Между прочим, я на тебя ставил. Прости Эрвин, но я как никто знаю, насколько ты печешься об этом неблагодарном придурке, чтобы совать в него того монстра, которым наделила тебя природа.
Пока Леви не знал, как быстрее провалиться под землю, Эрвин невозмутимо кивнул.
— Благодарю за комплимент, дружище.
— Не стоит благодарности, старина. Я просто констатирую факт.
— Я в этом не участвовал, — быстро вставил Моблит, но Ханджи хлопнула его по плечу.
— Еще как участвовал, он разбил спор. Кстати, Нана считает, что вы меняетесь. Ну так что? Общественности нужно знать, кто прав!
— Общественность может катиться к титану в задницу, — угрожающе процедил Леви, прикидывая, как бы половчее добраться до Ханджи, не перевернув при этом стол. Он уже почти начал маневр, когда ему на колено уверенно легла ладонь Эрвина, продолжающего сохранять полную невозмутимость. Будто все шло в идеальном соответствии с планом. Чего он опять удумал–то?!
— Если общественности так интересно, почему бы и нет. Ханджи, я очень польщен, но ты ошиблась. — Она застонала, но прежде, чем Майк успел победно вскинуть руки, Эрвин объявил: — Как и ты, Майк.
— Только не говори, что вы ни–ни. Все равно в жизни не поверю, дружище.
— Зачем же. Просто права Нанаба.
Под мрачным взглядом Леви, на колене которого все еще покоилась ладонь Эрвина, пресекая какие бы то ни было действия, Майк и Ханджи передали оговоренную сумму скромно потупившей взор Нанабе. Отлично, хотя бы у кого–то из этих извращенцев остались крохи совести! Однако едва монеты перекочевали к ней, как она подняла взгляд и передала половину Эрвину, который совсем не изменился в лице. Только чуть сжал колено Леви под столом. Ну точно, мерзавец все спланировал заранее!
Майк и Ханджи застыли с приоткрытыми ртами. Моблит выглядел так, словно еще долго не сможет говорить. А чего они все хотели? Будто не знали, с кем связались.
К сожалению, Леви питал слабость к этому белобрысому манипулятору. Поэтому удар вышел куда слабее того, который получил Майк. Да и Эрвин, придурок, не только не дернулся, но и намеренно подставил бок. И как с ним таким быть?
Закрыв пылающее лицо ладонями, Леви пробормотал:
— Как же я вас всех, извращенцев, ненавижу!
— Неправда, — мстительно сообщил Майк. — Эрвина ты любишь. Мы все видели, что ты ударил его куда слабее, чем меня!
— А тебя, Захариус, я ненавижу в два, нет, в три раза сильнее, чем остальных! — не отнимая рук от лица, застонал Леви.
С утверждением он, однако, не спорил. Какие уж тут теперь споры… И судя по тому, как по–хозяйски рука Эрвина сместилась с его колена чуть выше, тот считал точно так же.