Work Text:
Ты бежишь, задыхаясь, из последних сил, поскальзываясь на влажной от ночной росы траве, продираясь через кусты, едва не спотыкаясь о поваленные деревья, скатываясь с холмистых склонов. Главное – не останавливаться, главное – продолжать бежать. Оно – нечто рычащее, воющее, с треском ломающее деревья позади тебя – бежит также быстро, как и ты. Если не быстрее. Ты не знаешь, что будет с тобой, если оно тебя догонит, но ты знаешь другое – не оборачивайся, закрывай глаза если почувствуешь его дыхание за своим плечом, не кричи, не слушай голоса, не молись и продолжай бежать.
Ты знаешь, что сама виновата в том, что сейчас происходит. Ты была слишком глупой.
Продолжай бежать. Оно уже близко.
***
Вы сидите у реки.
Она серебристой лентой плещется вдоль нависающих над ней ив, отражая в себе звёздное небо – такое яркое и темное, какое никогда не увидишь в городе, только в тишине лесов.
Но ты не видишь, как красивы сегодня река, небо и лес – ты смотришь только на него. Его длинные рыжие волосы – о, это было так прекрасно, когда он разрешил вплести в них ленты и цепочки, ты была странно, до дрожи рада просто прикоснуться к ним – бликуют в лунном свете, когда он запрокидывает голову смеясь (его смех звучит как отзвуки криков, скрытых за звоном цепей. Он не зловещий – просто злой. Ты не замечаешь этого. Ты смеешься вместе с ним). Но гораздо лучше, когда он не смеется – тогда он внимательно смотрит на тебя своими волшебными черными глазами. Иногда, когда он поворачивает голову, они на мгновение становятся странными – как будто темнота разливается из радужки по всему глазу, затапливая белок, словно вместо человека на тебя смотрит бездна. Ты не обращаешь внимания – когда ты под его взглядом, ты чувствуешь себя, будто ты паришь. Вроде, нечто похожее называют синдромом Стендаля – когда ты наблюдаешь нечто столь прекрасное, что перестаешь ощущать себя человеком и растворяешься в этом искусстве.
Он был странным, это правда, все в вашем знакомстве было странным – то, как вы встретились около отдаленной реки посреди чащи леса, совсем рядом с тем местом, куда жители ближайшего городка вам, туристам, настойчиво советовали не ходить, на все вопросы на плохом английском отвечая “зло живет там”, то, что он говорил с тобой так непринужденно и спокойно, будто знал тебя всю свою жизнь, будто жил у тебя под кожей и змеился по венам. Он не сказал тебе свое имя – только улыбнулся в ответ на вопрос.
Тебе было все равно – подозрительные и тревожные мысли в голове кто-то словно смахивал рукой, прятал, не давал им звучать – ты просто хотела быть к нему ближе. Странное благоговение, как в детстве перед иконами в соборе – они всегда смотрят прямо на тебя, всегда, их глаза сверкают золотом, ты ничего не слышишь кроме шума крови в ушах – окутывало тебя подобно дымке. Ты была как завороженная. Как проклятая.
Тогда он предложил тебе маленькую игру.
— Ответь на один мой вопрос, и, если ты ответишь правильно, я исполню любое твое желание. Любое.
— А что будет, если я отвечу неверно? – ты не была серьезна, ты была так глупа.
Он положил тебе руку на щеку – ты прижалась ближе, ластясь – и ухмыльнулся.
— Я заберу твою душу.
Ты согласилась. Ты не ведала, что творишь.
Вопрос был простым и глупым. “Кто я такой?”. Ты рассмеялась. Он, все также спокойно улыбаясь, положил вторую руку тебе на лицо, беря его в ладони и поднял тебя с колен. Он повторил свой вопрос.
Кто я такой?
Кто. Я. Такой?
Кто он такой?
- Ты – ангел, — прошептала ты в его губы.
Его улыбка стала хищной.
- Нет. Я – Бог.
Он наклонился и поцеловал тебя – это было почти как целовать солнце, как целовать саму любовь. На вкус это было как кровь.
Когда ты подняла на него свой взгляд, он улыбался уже мягче – и его глаза были черны насквозь. Темнота сползала с него волнами, покрывая с ног до головы, оставаясь чем-то вязким и холодным у тебя на руках – он уже не состоял весь из золота и белоснежного света, он словно гнил, разлагался и изливался чернотой изнутри, оттуда, откуда на тебя смотрели эти страшные голодные нечеловеческие глаза.
Ты так громко кричала.
Однако у тебя хватило ума вырваться и убежать. За спиной у тебя хрипло смеялась смерть.
***
И ты бежала. До сих пор, хотя по ощущениям от тебя не осталось вообще ничего кроме леденящего ужаса, ты бежала – от нечто за своей спиной, от этого страшного обещания, от этой лживой недолгой любви – ты бежала.
И бежала.
И бежала.
Когда ты буквально вывалилась из леса под ноги к своим взволнованным друзьям, ты думала, что ты уже умерла. Но их объятья, их улыбки, их взволнованные голоса – все это было таким реальным. Ты расплакалась прямо им в руки. Они гладили тебя по волосам и плакали вместе с тобой – и мир никогда не был таким ярким, живым и прекрасным как в этот момент.
Им долго пришлось успокаивать тебя и отпаивать горячим чаям, пока ты, давясь проходящей истерикой, рассказывала, что с тобой случилось. Ты чувствовала их недоверие, но понимала их – здесь, в безопасном и теплом свете костра, то, что ты так ясно помнила и чего так боялась, действительно казалось лишь галлюцинацией, вызванной стрессом и усталостью. Ты позволила теплу и их мягким ладоням смыть с тебя слезы и эти воспоминая.
Кошмар закончился. Растаял, как дым по утру. Ты была спокойна – ничего настолько ужасного с тобой не могло приключится.
Правда ведь?
***
Ты уже засыпала на коленях своей подруги, когда кто-то зашептал тебе на ухо, пуская дрожь по позвоночнику.
“Я тебя поймал”
Когда ты в ужасе распахнула глаза, ты ничего не увидела.
Больше ты не смогла их закрыть.
У того чем ты стала – чудовищем без души, застрявшим меж двух миров – их просто не было.
В конце концов, ты уже увидела все, что тебе было нужно – своего Бога.