Chapter Text
22 августа 801 кэ / 3 нэ. Хайнессен
Оскар фон Ройенталь пребывал в том редчайшем состоянии, когда духовное и телесное находятся в абсолютном равновесии. Он поднёс к губам хрустальный бокал и позволил нескольким каплям семилетнего коньяка стечь на язык. Учитывая выпитое за последние три дня, доза была вычислена ювелирно.
Томная августовская ночь дышала за открытым окном уже осенней прохладой, и горящий камин был весьма кстати. За камином наблюдал Ян Вэньли. Он сидел перед очагом, зачарованно глядя в огонь, и время от времени подкладывал в него деревянные чурки. Фаренхайт в элегантных очочках (на людях он стеснялся их носить, предпочитая зрить в даль, а среди своих – можно) при свете бра читал толстый и, по всей видимости, жутко умный журнал. Адальберт со своим чтивом занимал едва ли треть огромного низкого кожаного кресла, монументального, как величие Рейха. Сам Ройенталь утонул в точно таком же кресле, пребывая, как было сказано, в полном единении со вселенной. Вольф Миттермайер, сидевший на полу тут же, рядом, привалившись головой к подлокотнику и широко разбросав ноги, являл собой незыблемый залог душевного равновесия Ройенталя.
Снизу из окна еле слышно доносились голоса: Юлиан Минц прогуливал свою невесту в маленьком, тщательно ухоженном саду. Ну, в пятницу утром сад точно был тщательно ухожен. Нежный смех фройляйн фон Кройцер вносил в эту дивную ночь дополнительную прелесть.
Часть гостей разлетелась по делам кто куда после полудня, остальные разлетятся поутру. Особняк должен был разлететься на куски ещё позавчера, но выстоял, отделавшись восполнимыми потерями. Дня за три-четыре вполне можно вставить стёкла и пару дверей на первом этаже (Биттенфельд, видите ли, не сразу понял, куда они открываются), восстановить оранжерею, забор, ну и так, по мелочи. А клумбу с рододендронами, в которую встрял катер, и так скоро надо перекапывать на зиму. Ерунда, учитывая размах события.
Ведь они свалились, как снег на голову. Очень занятые люди с разных концов довольно-таки большой Галактики.
***
20 августа
Ройенталь, конечно, помнил, что нынче годовщина похода на Крейну, но ничего предпринимать не собирался, с какой стати. Только настроение было мерзким. И на работе день не задался, и посетители являлись какие-то особо отвратные. Даже себе он боялся признаться, что ждал совсем других посетителей. В конце концов, ему никто ничего не должен. Но хотя бы по комму можно было?! Хоть пару слов?! И, слушая занудливый экономический отчёт министра промышленности Новых Земель, он думал только о том, что сегодня запрётся у себя в спальне, вырубит всю связь и уйдёт в запой.
Вот как назло, когда хочется тишины, эти мерзавцы названивают по десять раз на дню, а именно сегодня… Ройенталь заставил себя слушать внимательно и немедленно придрался к отчёту. И, судя по ненависти, с которой министр зыркнул на генерал-губернатора, нечаянно придрался по делу. Продолжил раскопки. Но даже вскрытие факта небольшого казнокрадства не улучшило настроения. Наоборот, случился эффект «тут и так, а ещё и это».
Но планы иногда меняются сами.
Служебный автомобиль скрылся в облаке дорожной пыли. Калитка сада оказалась незапертой. Так. Значит, и здесь придётся наводить порядок. Нигде…
– Ройенталь! Что можно столько времени делать в пятницу на работе?!
От акустического удара Оскар слегка присел.
– Я уже думал за вами ехать!
– Биттенфельд. Какого вы здесь…
На скуластой физиономии Фрица Йозефа отразилось недоумение. Он пожал плечами, отчего глухо звякнул картонный ящик на одном из них.
– Так годовщина же! Ещё только Мюллер не добрался.
– А почему он опаздывает? – сварливо рявкнул Ройенталь, ещё не успевший перестроить ход мыслей с наведения порядка.
– Так Мюллер же!
Да, действительно. Мюллер же.
А из дома уже пулей вылетел Миттермайер без плаща и кителя, с ходу обругал за позднее прибытие, ухватил под руку и потащил внутрь, возмущаясь, что стаканов не найти. Дом гудел потревоженным ульем. Ас Поплан перетаскивал отгруженные Биттенфельдом ящики в кладовку. Он крепко пожал Ройенталю руку и сказал, что пара вполне сносных мини-катеров стоит за домом, и завтра можно будет устроить небольшое воздушное развлечение.
Воздушное – так воздушное. Доживём до завтра – устроим.
Юлиан встал крестом в дверях кухни и сказал, что господину гросс-адмиралу необходимо заняться общей организацией процесса, а то прислуга разбежалась и наверняка вызвала полицию, которая – полиция – должна уже скоро приехать. И если полицию выйдет встречать бригадный генерал Шёнкопф или, ещё хуже, адмирал Аттенборо, никто ни за что не ручается. А на кухню господину гросс-адмиралу совсем не нужно заходить, правда же?
Чистая правда. И в мыслях не было.
На втором этаже, судя по звукам, двигали мебель. Когда Вольф успел отстегнуть и куда деть его плащ, Ройенталь вообще не заметил. Наверное, он провернул это тогда, когда фройляйн фон Кройцер со стопкой тарелок в руках сообщала Ройенталю последние новости (шестьсот слов за тридцать секунд) и награждала порцией удачи на следующий год в виде торопливого, но искреннего поцелуя в нос.
Искали стаканы, нашли Яна Вэньли. Он художественно расставлял пустые соусники по скатерти, в которой Оскар узнал штору из библиотеки. Хотел отпустить на этот счёт какое-нибудь замечание, но радость командующего вооружёнными силами Баалатской автономии при виде генерал-губернатора Новых Земель была такой ненаигранной, что... Ну и ладно, подумаешь, не нашли нормальную скатерть. Ройенталь и сам толком не знает, где она лежит. И штора неплохо смотрится, колечки только оборвать.
Обстоятельный Фаренхайт отсалютовал начальнику штопором и сказал, что сейчас привезут кое-какие блюда из ближайшего ресторана, и что он, Фаренхайт, за качество харчей ручается. На втором этаже мебель уже, судя по звукам, рубили на дрова. Не исключено, что розенриттерской абордажной секирой. Но с Шёнкопфом поздороваться получилось только во дворе, потому что полиция – кажется, районное отделение полным составом, – пошла на штурм и снесла ворота. Руководил штурмом, само собой, Нейдхард Мюллер лично.
Когда недоразумение удалось уладить, Мюллер клялся, что его ввели в заблуждение и уверили, что дом захвачен не то терраистами, не то террористами, не то негуманоидными формами жизни. И глаза у него при этом были такие большие и такие честные, что хотелось обнять и верить. Дасти и Фаренхайт так и поступили. Абсолютно довольный жизнью Биттенфельд громогласно признавался, что вообще-то собирался сначала выпить, а потом подраться, но и наоборот его вполне устраивает. Полиция его мнения не разделяла, но своё оставила при себе, опасливо косясь на поросшие рыжим волосом кулаки Фрица Йозефа. Шёнкопф и Миттермайер кое-как поставили ворота на место, но предупредили, что пользоваться ими нельзя. Деликатный Юлиан охал и причитал, как же неловко получилось. Катерозе обносила пострадавших представителей правопорядка коньяком (вот кто нашёл стаканы!), ослепительно улыбалась и вообще всячески сглаживала конфликт. Ну и своих не забывала, как же. А потом приехал фургон из ресторана.
Полиция уходила долго. Сначала – через ворота, через которые нельзя. Уронили, поставили на место, извинившись, полезли через забор рядом с воротами. Начальник отделения застрял наверху, пока его снимали при свете фонарей, уронили и кусок забора. Ройенталь в полицейской фуражке набекрень (подарок в честь пятого, кажется, торжественного примирения) пил коньяк под сакурой и не думал о плохом. Возможно, зря. Аттенборо заявил, что так дело не пойдёт, и вызвался провожать гостей. Поплан засунул Дасти в карман рубашки некий маленький плоский предмет, тщательно застегнул клапан и благословил на проводы. Любопытный Вольф поинтересовался, что это было.
– Радиомаяк, – охотно пояснил Поплан. – Как мы, по-вашему, будем утром искать это сокровище по кабакам?
Идея искать адмирала Аттенборо по злачным местам Хайнессенполиса понравилась всем, но до утра было ещё далеко и весело.
О том, что было в субботу, достоверно известно не много. Но бесспорно – это было прекрасно. И никакой хандры.
***
22 августа
Зато вечер воскресенья располагал к покою и созерцательности.
– Если Мюллер заснул в саду, надо забрать, – пробормотал расслабленный Миттермайер. – Может к утру простудиться.
– Молодёжь подберёт, – отозвался Адальберт, шурша страницами.
– Они давно не виделись, могут и до утра гулять, – забеспокоился Ян. – Я схожу.
Но Нейдхард явился сам. Мокрый и замёрзший.
– Что с вами? – Ураганный Волк оправдал прозвище, молниеносно выхватив из-под ног Мюллера свой бокал.
– Вступил, – последовал короткий ответ.
Сердобольный Вэньли помог Мюллеру стянуть мокрую холодную одежду и развесил капающие тряпки над камином. Повалил пар.
– Куда?!
– В бассейн.
Ройенталь задумчиво прищурился, рассматривая огонь сквозь хрусталь и коньяк.
– В ма-а-аленький такой, – протянул он, – незаметненький такой бассейн.
Фаренхайт стёк с кресла и, повинуясь жесту хозяина дома, вытащил из комода большой плед. Набросил на плечи ходячего недоразумения, в которое превращался Мюллер с похмелья.
– Поплотнее, поплотнее заматывайте, – зевнул Оскар, закидывая руки за голову. – Можно ещё сверху чем-нибудь завязать. Этим бокалам сто тридцать лет, семейная реликвия.
Поплотнее не стали, зато в четыре руки затолкали Мюллера вместе с пледом в глубь кресла так, что он не доставал ногами до полу. И чтобы выбраться, ему потребовалось бы немало унизительных телодвижений.
Нейдхард открыл рот для негодующего спича, но Фаренхайт ловко вбросил в образовавшееся отверстие большую конфету.
– Грильяж, – флегматично оповестил он компанию. – На какое-то время хватит.
Мюллер замычал: конфета уже успела накрепко склеить челюсти. Он вздохнул, принимая поражение, втянул босые ноги под плед, повозился, устраиваясь, свил кубло и в нём затих.
Фаренхайт втиснулся рядом с кублом и потянулся за отложенным журналом. Но почитать ему сегодня уже не судилось.
– Господа.
Голос Яна Вэньли, тихий и очень серьёзный. «Ну вот и всё,» – с грустью подумал Ройенталь.
– Господа, мне очень жаль нарушать прекрасный вечер, но мы так редко встречаемся лично, а по даль-связи такое обсуждать нельзя. Я даже при своих изерлонцах не хотел, потому что это – дело Империи. Я и сам долго сомневался, стоит ли мне в него лезть, но оно касается вас, а, следовательно, и меня лично, поэтому я…
– Вэньли, – вмешался Миттермайер, – мы уже оценили глубину этической стороны вопроса, переходи к практической.
Ян кивнул с обречённым видом.
– У кайзера Райнхарда был приступ, – выпалил он. – Три недели назад. После годичного почти перерыва.
– Хелль, – вырвалось у Ройенталя. – А ведь я-то уже думал…
– Не только вы, – донеслось из пледа. – Действительно хорошо скрыли. Даже я ничего не знал. Но ваш источник информации сверхнадёжен, адмирал Ян. То же самое?
– Да. Беспричинная слабость, обморок, бред, температура. Из-за того, что был год отдыха, кайзер быстро восстановил силы, но, сами понимаете…
– Это началось снова и кто знает, когда отпустит. И отпустит ли на этот раз, – закончил за Яна Фаренхайт.
– Как раз вы-то, Адальберт, и не особо верили в полное выздоровление его величества, – заметил Ройенталь и залпом допил коньяк.
– Я на это очень надеялся, – отпарировал Фаренхайт. – Но до конца действительно не верил. И мне на самом деле нравится медицина.
– И что говорит медицина в данном конкретном случае?
– Недоученная медицина говорит, что нужны все данные по истории болезни. Для начала.
– Постараемся, – пообещал Ян хмуро.
– Почти наверняка, – добавил Железный Щит. – А можно ещё конфетку?
– И ещё надо много и тщательно думать, – Волк уже был предельно собран, от вялой развинченности не осталось и следа. – Чего мы можем избежать, а что – только смягчить. Слухи о болезни кайзера долго не удержатся в узком кругу, но какая-то фора по времени у нас есть. Оскар, оставь бутылку в покое.
– Да я только отставить…
– Знаю я твоё «отставить»…
– Жаль, Йозеф усвистал на манёвры, – вздохнул Фаренхайт, перебивая перебранку Двойной Звезды. – Ему в голову иногда приходят нетривиальные идеи.
– Жаль, – согласился Ройенталь, – но мы как-нибудь найдём способ поставить его в известность. И, похоже, понадобятся союзники в Баалатском вертепе. Ян?
– Кого сочтёте нужным, гросс. Мне, знаете ли, слишком дорого то, чего удалось добиться за последний год. И никто из моих единомышленников не готов к регрессу. Поэтому – всё, что в наших силах.
Так начался один из самых необычных заговоров в истории Галактики.