Work Text:
— Капитан, прибыли, — Гэррик глушит двигатель арендованной тачки у небольшого домика почти на краю холма.
Не слишком пафосно, но достаточно просторно, чтобы вдвоем можно было разместиться с комфортом. Джон выходит из машины, закуривает сигару, хорошенько затянувшись горьким дымом, осматривается вокруг и замирает от осознания.
— Как ты меня назвал?
Вопрос звучит немного резковато, но у Кайла при всем желании не получается воспринять его выпадом в свою сторону. Во многом, конечно, на это влияет внешний вид Прайса: абсолютно дурацкая гавайская рубашка, не менее дурацкие зеленые шорты, панамка, которая вместо привычных болотно-камуфляжных оттенков резко стала желтой со смайликом по центру — Кайл увидел ее и не мог не подарить Прайсу в рамках шутки, но тот шутку не понял и совершенно искренне порадовался подарку — немного взъерошенная после поездки борода, потому что укладывать ее перед самолетом Джон не стал, и непривычно теплый взгляд, не скрытый за привычной серьезностью и собранностью. Кайл смотрит на него и... Любуется. Откровенно и неприкрыто любуется. Пропадает с каждой секундой все сильнее. Хочет разорваться на тысячу маленьких Газзиков, бегать вокруг и пищать от восторга. Вот до такой степени его переполняют чувства. И он совершенно не в состоянии — читай как «не собирается» — делать с этим что-либо.
— А что не так?
— «Капитан», Кайл? — Джон выдыхает дым, усмехается и чешет подбородок с густой бородой, — вот это сюрприз. Мы, кажется, договорились?
— А, блин, — Гэррик неловко чешет затылок и тоже смотрит на горизонт, чтобы так откровенно не пялиться, — привычка. Ну, знаешь, субординация, привычка, я на службе под тобой. В смысле, не только на службе, но во время службы ты сверху, а я... А я делаю только хуже, да?
Прайс явно забавляется. Улыбается, демонстрируя морщинки в уголках глаз и более отчетливо виднеющееся от улыбки щеки, зажимает между губ сигару и просто наблюдает. Кайл вздыхает, потирает ладонями смущенное лицо, подходит к Джону и молча тычется лбом в его плечо. Они почти одного роста, поэтому выходит почти естественно — Газ всего лишь наклоняет голову, утыкается сначала просто в крепкое плечо, а после притирается ближе, чтобы и вовсе спрятать лицо в углу шеи Прайса.
— Разве так с капитанами делают? — Джон смеется, обнимает и выдыхает дым в сторону, чтобы не коптить Кайла — тот, впрочем, не против не то что подкоптиться, но и поджариться, если это будет Прайс.
— Издеваешься, — Гэррик слегка пихает Джона в бок кулаком, и тот смеется сильнее, даже не дернувшись — такой тычок ему что комариный укус.
— Ладно-ладно, прости, я больше не буду. По крайней мере пока не докурю.
Теплый летний ветер приносит соленый и сырой запах моря. Солнце приятно греет спину спину Гэррика, а Джона заставляет довольно жмуриться, подставляя ласковому светилу лицо, чтобы насладиться им сполна. Они стоят так недолго, но и спешить им некуда — впереди еще достаточно времени, чтобы хватило и на любование видами, и на подтрунивания друг над другом, а пока можно выдохнуть, замереть и ненадолго позволить себе раствориться друг в друге — Кайлу в запахе табака и терпкого древесного одеколона, а Прайсу в акватическом, едва различимом парфюме и солоноватом запахе кожи и пота.
Вообще-то последние дни до отпуска Газ просто места себе не находил. Постоянно носился между кабинетом Джона, своей комнатой и тренировками. Составил, кажется, целый план уничтожения и захвата ближайшего аквапарка на побережье, расписал все по дням и представил себе этот отдых в каждой его детали, а еще докучал этим Джону. Не то чтобы Джон был против. Вообще-то, Джон был ни разу не против, если не считать того скромного факта, что ему нужно было подготовить много вещей, помимо доставки самого себя в аэропорт. Это не значит, что Гэррик валял дурака, нет, он уверенно и без нареканий выполнял все свои обязанности, посещал все собрания и тренировки и даже делал вид, что в состоянии воспринимать информацию, наставления и выполнять все распоряжения инструкторов, но... Но Джон не знал, что «но». Возможно, сказывается разница в их возрасте и восприятии. Для Кайла это первый отпуск с — давай, Джон, скажи это хотя бы мысленно — партнером, поэтому он так взбудоражен и возбужден этим. Про Джона же нельзя было сказать того же. Нет, он не гонял в каждый отпуск на море каждый раз с новой пассией — господи, что за ужасное слово, Кайл не пассия — но эта поездка не вызывала в нем такого щенячьего восторга и эйфории. Да, они едут вместе на море. Да, они проведут три недели практически на побережье. Да, они будут вдвоем как пара. Но они ведь встречаются, это нормально. В голове Джона все было просто. В его голове отношения по умолчанию подразумевают совместный отдых, конечно, при условии, что оба партнера на это согласны. Поэтому планирование отпуска началось за три месяца до его начала — Джон уже начал просматривать варианты отдыха вдвоем, чтобы тепло, чтобы солнечно, чтобы никаких знакомых рож вокруг, кроме Кайла, и чтобы можно было не только кинуть и погреть кости на пляже, но и провести время вдвоем, все-таки толковых свиданий у них практически не было. А раз в голове Джона совместный отдых — это нечтое естественное и очевидное, то и уточнять у Газа он ничего не стал, только лишь смотрел варианты сам, желая в конечном итоге просто предложить ему на выбор — мол, родной, я нашел такие варианты отдыха, тебе нравится или посмотрим что-то другое вместе? Это и стало его главной ошибкой. Пока он преспокойно изучал туристический рынок ближайших регионов и стран к Англии, Газ мысленно и эмоционально поедал сначала себя, а потом и мозг Соупа. Соупу казалось, что ему делают лоботомию коктейльной соломинкой, и он в свою очередь устраивал сеанс неинвазивной трепанации черепа Гоусту, и вот как раз на нем эта цепочка терпения закончилась. Гоуст пришел к Прайсу через полторы недели. Это был крайне странный разговор, который Джон старается не вспоминать до сих пор — такого замученного и одновременно отчаянного Призрака он не видел даже после его самых тяжелых травм и ссор с Соупом. Сначала Гоуст молча сидел на диване в кабинете Прайса и пустым взглядом смотрел в окно. Это было очень похоже на всех друзей Джона, которые стали отцами и на дружеских посиделках просто смотрели в одну точку, наслаждаясь отсутствием раздражителей в лице детей. Правда, у Гоуста ситуация была еще хуже — вместо ребенка у него был Соуп.
— Капитан, я знаю, что вы просили не поднимать эту тему, — понадобилось несколько минут, чтобы Гоуст собрался с мыслями, — но это какого-то хрена затронуло и меня. Поэтому — клянусь, я не хочу говорить об этом — мне придется.
— Я слушаю тебя, сынок, — Прайс достает из ящика стола фляжку с виски, чистый бокал и наливает туда немного, чтобы следом протянуть Гоусту — ему явно нужно.
Бокал пустеет сиюминутно.
— Капитан, я прошу вас не как ваш лейтенант, а как, если так можно выразиться, друг? Мы не первый год знакомы и много дерьма прошли вместе, вы знаете. Вы не последний человек для меня, и я знаю, что если вы делаете или не делаете что-то, то у этого явно есть серьезные причины. Но даже если они действительно имеются, пожалуйста, поговорите с Газом.
Джон молчит секунду, две, а потом вздыхает и сочувственно смотрит на Гоуста.
— Соуп? — догадаться было несложно, не нужно быть капитаном или тактическим гением.
— Еще немного, и я начну думать, что он решил отобрать мой хлеб на вытаскивании информации из врагов. И знаете, такими темпами мне кажется, что у него начнет получаться.
— Господи, — Джон качает головой и скрещивает руки на груди, — расскажи подробнее. Постараюсь что-нибудь придумать.
И Гоуст рассказывает. Рассказывает о том, что Соуп доколебал его до нервного тика. О том, что Соупа доколебал Газ, который трясется как кисейная барышня над грядущим отпуском и не может собрать яйца в кулак, чтобы озвучить Прайсу свое желание провести его вместе. О том, что по мнению Соупа у Газа от влюбленности сперма ударила в мозг вместо крови, потому что даже ежу понятно, что консервативный Прайс и так будет проводить отпуск вместе с Кайлом, и в этом убеждены вообще все. Правда, непонятно, кого Соуп имеет в виду под «всеми», если об отношениях Прайса и Газа осведомлены только Гоуст да Соуп, о метаниях Гэррика в курсе только Соуп, а Гоуст, видимо, за компанию согласен со своим благоверным.
— Короче, пиздец, — завершает свою речь Гоуст и вздыхает, — я думал, что потерплю это, но терапевт сказала, что не нужно терпеть, когда что-то не нравится. Поэтому я здесь.
Джон вздыхает, извиняется перед Гоустом и отправляет его восвояси, заверив, что обязательно что-то предпримет по этому вопросу. В конце концов, Гоуст был прав в одном — поговорить с Гэрриком стоило. Вообще-то, сделать это стоило при первых мыслях об отпуске, но честное слово, Прайс даже не думал, что это требуется озвучивать, но, видимо, требуется. Что ж, придется спасать нерадивых подчиненных от них самих же.
— На сегодня все. Вопросы? — Джон еще раз пробегается взглядом по бумагам, чтобы проверить, не забыл ли чего.
— Никак нет, — солдаты отвечают нестройным хором и начинают понемногу собираться.
— Тогда все свободны. Газ, задержись.
Прайс звучит максимально буднично, никто даже внимания не обращает — мало ли, какие дела у капитана? Только лишь Соуп едва заметно показывает Кайлу большой палец, а Гоуст в немой мольбе коротко смотрит на Прайса.
Ебаная Санта-Барбара.
Народ вытекает из комнаты достаточно быстро, вскоре только Кайл остается сидеть за столом, нервно перебирая листы в блокноте, а Джон все еще стоит во главе стола и продолжает делать какие-то отметки в своих записях. Часы тикают. Голоса сослуживцев со временем совсем затихают, уступая место тишине. Джон наконец-то — о, боже, блять, наконец-то! — заканчивает со своими бумажками и идет к двери. Щелкает дверным замком и наглухо закрывает жалюзи на всех окнах, оставляя их с Кайлом наедине друг с другом и искусственным светом. Прайс вытаскивает из-за длинного стола стул, соседствующий со стулом Гэррика, и довольно фамильярно одним лишь бедром присаживается на стол, чтобы внимательно видеть Кайла. И если сначала Кайл нервничает из-за того, что это все как-то дохрена странно и непонятно, то потом Кайл нервничает, потому что это как-то дохрена горячо. В смысле... Куда деть глаза? Его глаза не будут выглядеть щенячьими, если он с такого ракурса будет смотреть в лицо Джону? Если смотреть вперед, то он упрется взглядом прямиком в живот, но какой интерес в животе, услужливо решает мозг Кайла, и заставляет его опустить взгляд ниже, и... Потолок резко становится намного интереснее, потому что мысли об этих чертовых бедрах и так преследуют Кайла тогда, когда нужно и не нужно, а сейчас и вовсе не время для этого. Не время же? Не время. Второй лист блокнота уверенно сворачивается в трубочку под гнетом нервных пальцев, а Джон старательно пытается не заржать, потому что нервировать Кайла оказывается на удивление весело. И хотя в этом не состояла цель этого разговора, но... Можно же позволить себе немного повеселиться, да?
— Кайл, — Джон аккуратно забирает блокнот из цепких пальцев своего сержанта и откладывает в сторону.
Ты думал, блокнот уберешь и все? Кайл начинает щелкать ручкой, которую находит со второго раза, потому что потолок все еще привлекает его внимание больше, чем Джон или уж тем более стол. Джон же очень давит в себе желание практически лечь на столешницу, просто чтобы посмотреть, что будет дальше. Вместо этого он вздыхает, принимает серьезный вид и скрещивает руки на груди.
— Ладно, давай серьезно.
— Хорошо, — Гэррик кивает и смотрит на Джона снизу вверх, заставляя пожалеть о выбранном положении — боже мой, это и должно выглядеть так правильно? — я хотел тебе кое-что сказать.
— Да? Вот так сюрприз, я тоже хочу с тобой поговорить.
— Давай одновременно? На счет три?
— Хорошо, считай.
— Хорошо. Три... Два... Один...
— Прости меня.
— Поедешь со мной в отпуск?
Они говорят одновременно, как и договорились, но в итоге в удивлении смотря друг на друга. На лице Газа успевает разыграться целая гамма эмоций от удивления до страха, но Прайс вовремя выставляет ладонь вперед и останавливает этот мысленный поток:
— Стоп.
И, как ни странно, в тот же момент мысли Газа, до этого беснующиеся жужжащим роем, действительно останавливаются, и он смотрит на Прайса в ожидании чего-то. Прайс не совсем понимает чего, но зато прекрасно понимает Кайл — следующего приказа. И дело далеко не в рангах и званиях.
— Во-первых, я прошу у тебя прощения за то, что не поговорил с тобой ранее. В моей голове было очевидно, что раз мы с тобой в отношениях, то и отпуск мы будем проводить вместе.
Кайл молча кивает как болванчик и продолжает слушать. Впрочем, невооруженным взглядом видно, что от этих слов он все-таки расслабляется.
— Во-вторых, я все это время искал варианты, где мы можем отдохнуть, поэтому, если хочешь, можем вечером вместе посмотреть и выбрать. А если ничего не понравится, то поищем вместе. Как ты на это?
Кайл молча кивает снова.
— Хорошо. И в-третьих, чтобы тебе было спокойнее — да, я поеду с тобой в отпуск. Вопросы?
— Никак нет, — Гэррик мотает головой, не отводя взгляда, и Прайс наконец-то замечает это.
Гребаный щенячий взгляд, которым Гэррик смотрел на него все это время. Ловил каждое слово, вдыхал и выдыхал едва ли не синхронно с Джоном, едва ли не заглядывая в рот и с каждым его предложением будто оказываясь все ближе и ближе. И если бы Джон продолжил говорить, он уверен — сейчас, когда заметил это изменение в поведении Газа — что тот бы и вовсе залез к нему на колени, если бы мог. Но он не может. Зато может рукой провести по голени, заставляя Джона вздрогнуть и хмуро посмотреть сверху вниз.
— Кайл.
— Джон.
— Кайл, прекращай, мы на службе, и—
— И? — рука Кайла поднимается выше, а сам он поворачивается, сползает со своего стула на пол и устраивается между ног Джона.
— И здесь не место.
— Ты сам орал до хрипоты на безопасников, чтобы в брифинг-руме не было камер, потому что здесь обсуждаются крайне засекреченные вещи, поэтому никто не увидит.
— Кто-то зайдет?
— Ты закрыл дверь.
— Постучит?
— Я выключу свет, будто здесь никого нет. Да и ебаный в рот, Джон, кому нахрен понадобится наша переговорка, когда все отсюда только вышли, а до обеда осталось десять минут?
— Ну... Кто-то что-то забыл? — оправдание звучит настолько жалко, что Кайл снизу вверх смотрит самым укоризненным взглядом и молча дергает ремень Прайса, расстегивая сначала его, а после и джинсы.
— Господи, ты меня в могилу сведешь.
— Не «господи», Джон.
— Может, я хотя бы вернусь к себе и схожу в душ? Ну, негигиенично и...
— Блять, Джон! — шипит Газ и едва сдерживает желание укусить Прайса за бедро, — нехуенично. Ты сам виноват, нехуй было садиться вот так передо мной. Ты же знаешь, что я из последних сил держусь, особенно когда мы наедине.
— Туше, — крыть нечем, Кайл прав.
— Так что завались и смотри внимательно, как я отсасываю тебе в твоей дражайшей переговорке, — Газ говорит это прежде, чем приспустить с Джона расстегнутые штаны вместе с бельем и провести языком по крупной головке.
И черт возьми, Джон не отведет взгляд ни на секунду.