Work Text:
***
Яркий-яркий жёлтый цвет, пыль, песок. Жажда. Пот, стекающий и льющийся. Не хочется идти — добраться бы до... Идиотские воспоминания! Душу жгло местью.
Я должен отомстить. Что? Кому? Зачем? Почему? Нет ответа. Только всполохи и перцовая горечь на языке. Сердце бьётся. Болит и бьётся.
Должен! В моих руках меч, такой огромный, что пригибает, заставляя падать. Склоняться. Молнии перед глазами, под веками. Лёгкие работают как на износ.
Ступни стёрты в кровь, и руки, и лодыжки-колени-локти. Следы песка и на подбородке, на лбу, за ушами, на волосах.
Нет вратарских перчаток и я не на поле-матче-игре. Хотя, есть чёткое осознание того самого матча с Трудом. Дерби.
Чёртово двадцать пятое октября! Такой далёкий две тысячи двенадцатый... Надо подниматься.
Я хочу мстить! Кому? Кому?! Прибежали волки... Откуда волки с пустыне? Что они тут забыли?
Мстить волкам? Или своей собственной совести? Воспоминаниям? Ты...
— Ден...
Ден? Ден же... Мстить призракам и фантомам.
— Ты не Ден! Уйди! — взмах меча и призрак друга рассыпается в прах.
Продолжаю идти, упорно игнорируя преследующие меня злобные морды. Я — сильнее, я — вратарь ... «Динамо », идите нахрен!
Всё стихает. Наступает ночь. Холодно. И эти же волки, уютно и с завываниями, тепло укрывают меня; облепливают. Спать среди них комфортно: такие пушистые хвосты.
«Что значит пятьдесят седь?..» — думаю, рассматривая странный хвост, глаза волка неестественно синие, в пасти зажат ... нет! Это бред и чушь, скажи ещё что. Но, волк с красно-жёлтой отметиной на грудине, придавливает к земле. К песку. Кладёт свою погрустневшую морду и воет.
Месть! Я должен бороться с призраками! Должен. Рассвет — всё дружелюбное улетучивается, опять пасти-слюни-рычание...
Но... Я не смогу... Я...
НЕТ! НЕ-Е-ЕТ!
***
В смысле. Что это?
— Вронский, твою мать! — тряс меня какой-то мужик с логотипом ФЭС на жилетке. Его сосредоточенное лицо нахмуренно, эспаньолка чуть пообросла и длинные волосы в лёгком беспорядке. Кажется...
— Сергей?
Мой голос слаб, будто не разговаривал неделю. Будто? Сергей, боюсь ошибиться, Майский кивает и продолжает всматриваться мне в лицо.
— Пора возвращаться, Макс...
И это правда.
***