Work Text:
Фэн Синь никогда не считал себя совсем уж хреновым отцом.
Да, он не всегда мог быть рядом с Цоцо из-за командировок (и развода), но он честно никогда не забывал о днях рождения сына, школьных концертах, родительских собраниях или любой другой важной дате, которая касалась его ребёнка.
Именно поэтому, когда Цзянь Лань в третий раз переспрашивает его, взял ли он детские таблетки от аллергии, бинт, пластырь и антисептик, Фэн Синь не выдерживает, мягко перебивая бывшую жену:
– Я всё взял. Мы едем отдыхать всего на две недели. И если что я всё могу докупить там.
Женщина выдыхает, задумчиво закусывая нижнюю губу.
– Ладно. Надеюсь, ты научился плавать за время с нашего развода. Потому что Цоцо – главная гордость тренера по плаванию. За ним не угнаться.
Фэн Синь застывает, не успевая закрыть сумку с ноутбуком. В его голосе столько неуверенности, что хочется стукнуться пару раз головой о стену, когда он отвечает:
– Конечно. Я брал частные уроки.
Цзянь Лань звонко смеётся. Она знает бывшего мужа слишком хорошо, чтобы поверить в то, что он говорит ей правду.
– Купи себе нарукавники, дельфин. Иначе сын будет смеяться над тобой до колледжа.
Фэн Синь мгновенно вспоминает, почему они развелись, но беззлобно хмыкает в ответ, наблюдая за тем, как восьмилетний Цоцо нетерпеливо проверяет игрушки в своём маленьком рюкзачке с мультяшной красной тачкой.
***
– Цоцо! Не заплывай так далеко!
Фэн Синь который раз за последний час отыскивает взглядом зелёные плавки сына, стоя по колено в тёплой морской воде. Волны мягко подталкивают его к берегу, словно пытаются выпроводить подальше, но Фэн Синю нужно следить за Цоцо, который плещется и ныряет, радостно отплевываясь от соли и улыбаясь щербатым ртом, в котором не хватает двух передних зубов. Ему невдомёк, что Фэн Синь ловит один микроинфаркт за другим, когда всего на мгновение теряет сына из поля зрения.
– Этот ребёнок меня убьёт, – бормочет Фэн Синь, неосознанно делая несколько шагов вглубь. – Цоцо, пожалуйста, не…
Скользкий подводный камень подворачивается под ногу до того внезапно, что мужчина, неловко взмахнув руками, падает вперёд, мгновенно скрываясь в набегающей волне. Испугаться он не успевает. Потому что мгновенно начинает тонуть, пытаясь принять вертикальное положение и нащупать стопами дно. В рот, открытый из-за резко накатившей паники, мгновенно врывается солёная вода, и Фэн Синь даже не успевает подумать, как тупо будет утонуть на такой мизерной глубине прямо перед собственным сыном.
А затем его резко выдергивают за запястье из воды и ставят на ноги, неслабо прикладывая раскрытой ладонью по спине, чтобы помочь откашляться.
– Впервые вижу взрослого, который чуть не утонул на глубине по бедро. Пьяный?
Фэн Синь часто моргает, стараясь прогнать из глаз щиплющее ощущение морской воды, и ошарашенно смотрит на своего спасителя. Точнее, спасателя. Настоящего, в красных шортах, свистком на едва тронутой загаром широкой груди, высоким хвостом и скучающим взглядом в красивых чёрных глазах. Суть вопроса доходит до Фэн Синя медленно и рывками, а затем он резко мотает головой:
– Нет. Не пьяный. Просто не умею плавать. Мой сын…
– Да, великолепный пловец. Явно не в отца, – перебивает его спасатель. – Можете расслабиться, я приглядываю за ним с вышки так же, как и за другими. Заплывёт за буйки, получит штраф.
– А платить буду я? – фыркает Фэн Синь, незаметно скользнув взглядом по чужому рельефному прессу и краю чёрной татуировки, показавшемуся из-за пояса шорт. – Спасибо, что вытащили.
– Это моя работа, – спасатель закатывает глаза. – Носите нарукавники хотя бы.
– Обязательно, – язвительно бросает в ответ Фэн Синь. – Ещё рекомендации, мистер… Простите, не знаю, как вас по имени.
– Му Цин, – отвечает спасатель. – И, да. Мои рекомендации платные.
Спасатель уходит обратно, ловко поднимаясь на вышку и усаживаясь там с видом бога, наблюдающего за смертными. Фэн Синь провожает его взглядом, а потом смаргивает внезапное желание познакомиться поближе и видит Цоцо, который всплывает в паре шагов от него.
– М-да, пап. Тяжёлый случай, – трагично выдает восьмилетка.
И к чему конкретно это относится, Фэн Синь не знает.
***
…кожа у Му Цина оказывается гладкой и нежной, как и ладони. Ужасно чувствительной, если провести по ней кончиками пальцев, а затем повторить этот путь губами. Тело под ладонями Фэн Синя выгибается, и он с чувством победы ласково прикусывает выступающую тазобедренную косточку, ощущая, как его волосы сжимают у корней, не то желая отстранить, не то подтолкнуть к действиям.
– Нетерпеливый, – бормочет Фэн Синь, легко раздвигая чужие обнажённые бедра и подхватывая одну из ног Му Цина под коленом. – Красивый.
Поднимая взгляд, Фэн Синь ещё не знает, как сильно отзовётся в нём раскрасневшееся лицо Му Цина, подернутые поволокой страсти глаза и искусанные губы. Но время на прелюдии резко начинает стремиться к нулю, сжимаясь до одного желания.
Брать, обладать, ласкать, слушать глубокие чувственные стоны.
Фэн Синь резким движением забрасывает одну из ног Му Цина себе на плечо и…
Просыпается.
– Твою же мать, – хрипло шепчет мужчина, проводя ладонью по взмокшему лицу.
Простыня неприятно липнет к вспотевшему телу, кондиционер не спасает от бешено бьющегося сердца, а стоит так крепко, что хоть вой. Фэн Синь уже давно не пубертатный подросток, а взрослый мужик со своим бизнесом, с сыном и с разводом за плечами, а всё равно ловит влажные сны с участием встреченного накануне спасателя. И это раздражает и интригует одновременно.
Фэн Синь откидывает одеяло и выходит из комнаты, мельком бросая взгляд на прикрытую дверь в комнату сына. Цоцо точно ещё спит, нанырявшись накануне, поэтому точно не узнает, чем именно его отец занимается в душе. И это замечательно, учитывая что Фэн Синь крепко жмурится, воскрешая в памяти обрывки сна, утыкается лбом в прохладный влажный кафель стены и помогает себе справиться с последствиями собственного недотраха. Но Фэн Синь действительно не подросток и не собирается сохнуть по красивому парню весь отпуск, заливая взыгравший интерес двойным виски со льдом.
Он оставляет Цоцо в детском центре под присмотром аниматоров и идёт налаживать свою личную жизнь, ещё не подозревая, что одного желания будет явно мало.
– Ещё один? – на пороге центра спасателей и медблока одновременно Фэн Синя встречает хмурый бледный юноша с недовольным лицом. На нем уже знакомые красные шорты и свисток, из чего Фэн Синь делает вывод, что он сменщик Му Цина. – Вакантных мест нет.
Фэн Синь качает головой.
– Я не за этим. Могу я увидеть Му Цина?
– Эй, Подметала, это к тебе, – зовёт сменщика второй спасатель, открывая дверь пошире. – Заходите. Он в душе, сейчас выйдет.
Фэн Синь честно хочет отказаться, потому что, судя по звукам из душевой, у Му Цина только закончилась дневная смена, и последнее, что ему, наверное, хочется делать – это слушать чужие неуклюжие попытки флиртовать. В том, что попытки будут неуклюжие, Фэн Синь даже не сомневается. Потому что опыта у него к почти тридцати годам до убогого мало. Даже Цоцо появился на свет отнюдь не благодаря невероятному обаянию своего отца, а благодаря бутылке розового вина и беспечности обоих родителей.
Но Фэн Синь всё же заходит, мгновенно отмечая, какая чистота царит в центре спасателей. У двери выставлены в ряд пять пар лёгких кроссовок и сланцы, на небольшом бежевом диване аккуратно сложен тонкий плед. По телевизору, к которому возвращается сменщик Му Цина, крутится какой-то медицинский сериал.
– Располагайтесь, – второй спасатель открывает огромную пачку чипсов, запуская туда руку почти по локоть. – Он всё равно ещё полчаса будет полоскать свои патлы.
– За своими патлами следи, Хэ Сюань, – мгновенно следует ответ, и Фэн Синь оборачивается на знакомый голос, беззвучно сглатывая вязкую слюну, когда видит Му Цина. – Накрошишь чипсами на пол, – заставлю вылизывать.
– А я пожалуюсь Хуа Чэну, – фыркает в ответ Хэ Сюань.
– С удовольствием посмотрю, как ты оторвёшь его от медового месяца, и останешься без премии и без башки.
Фэн Синь молча слушает препирания спасателей, ожидая, когда на него всё же обратят внимание, и судорожно придумывая, что сказать. Потому что, – поразительный идиотизм! – все заготовки вылетают из головы с той же скоростью, с которой капли с влажных волос Му Цина скользят по его обнажённому торсу прямо за край белого полотенца, намотанного на пояс. И это, конечно, абсолютнейший провал, потому что никто Фэн Синю не собирается давать время на размышления о вечном. К нему обращают взгляд чёрных глаз и интересуются, легко вздёрнув бровь:
– Пришли попросить нарукавники?
– Только если они идут в комплекте с вами.
…Фэн Синь хочет пристрелить себя из лука, занятия по стрельбе из которого посещает каждые вторник, четверг и субботу после офиса. Судя по медленно багровеющему лицу Му Цина, тот бы тоже не отказался использовать против Фэн Синя нечто колюще-режущее. И длинное, чтобы не нужно было близко подходить к тому, кто выдаёт подкаты с красным клеймом "позорище" на них.
– Я имел в виду, что хочу взять частные уроки по плаванию, – пытается исправить положение Фэн Синь. – Естественно, не бесплатно.
– У меня нет времени, – отрезает Му Цин, начиная сушить волосы маленьким полотенцем. – Обратитесь к Хэ Сюаню.
Второй спасатель флегматично забрасывает в рот горсть чипсов, не отрываясь от сериала.
– А у меня нет желания.
– И денег, – давит Му Цин.
– Ух ты ж, обосраться и не встать! – Хэ Сюань ядовито улыбается, всё же взглянув на сменщика. – А ты у нас давно стал миллионером?
Маленькое мокрое полотенце летит в голову Хэ Сюаню, а Фэн Синь чувствует крепкую хватку на предплечье и позволяет вытолкнуть себя за дверь. Спасатель перед ним явно злится. Его подсохшие после душа волосы внезапно выглядят до очаровательного вьющимися, а на переносице Му Цина при ближайшем рассмотрении обнаруживаются созвездия веснушек. Фэн Синь чувствует, как симпатия к красивому спасателю обрастает новым слоем подробностей, укрепляясь и пуская корни куда глубже, чем раньше.
– Я готов давать частные уроки только при оплате минимум трёх. Если не можешь прийти, то деньги не возвращаются. Занятия будут проводиться с семи утра, чтобы успеть до моей смены. В лягушатнике, – финальным штрихом добавляет Му Цин и внимательно наблюдает за реакцией Фэн Синя.
– Оплачиваю пять уроков, и по рукам, – даже не моргнув глазом, отвечает тот. – Начнём с завтрашнего дня?
Му Цин кивает и вдруг отводит взгляд, нервно складывая руки на груди.
– Хэ Сюань – задница, но расценки у него, если что, полояльнее. Так что…
– Я лучше утону, чем буду заниматься у него, – честно признается Фэн Синь. – Мне пора забирать сына, пока он не довёл аниматоров. До завтра?
Му Цин кивает, снова надевая маску отстранённости.
– Не опаздывай.
***
– Не забывай использовать ноги! И прекрати паниковать! Тут глубина по колено.
Фэн Синь отплёвывается от хлорированной воды, стараясь слушать указания спасателя и одновремённо, держать голову над водой. Идея с уроками уже кажется самой тупой в его жизни, потому что учитель из Му Цина до жути строгий, а плавание оказывается той самой областью, к которой у Фэн Синя способностей нет, и не предвидится. Плюс, все попытки флиртовать обращаются в прах от одного закатывания глаз – спасатель упорно игнорирует и предложения выпить кофе, и даже приглашение на ужин, под которое Фэн Синь выделяет целый вечер, радуясь, что Цоцо нашёл с аниматорами общий язык.
Спустя три дня, три занятия и миллион проигнорированных подкатов Фэн Синь наконец-то начинает плыть по-собачьи, нелепо загребая руками воду и зарабатывая первую искреннюю улыбку Му Цина. Тот даже отпускает скупую похвалу в своём неподражаемом стиле. Мол, ты не совсем уж непригодная для плавания убогая пародия на человека, Фэн Синь, а теперь закрой рот, пока не нахлебался воды, и шевели ластами.
Этого даже было достаточно, если бы отпуск стремительно не близился к завершению, и оставалось бы хоть немного времени на ядовитые прелюдии. Но времени упорно не хватает, а Фэн Синь привык добиваться поставленных целей. Поэтому кое-как осваивает лягушачий стиль плавания и цепляется за бортик бассейна совсем рядом с бедрами сидящего на нём Му Цина.
– У нас осталось два урока, – начинает Фэн Синь. – Я хочу взять ещё парочку. Для закрепления результата.
– Хэ Сюань будет рад, – Му Цин смотрит на то, как медленно качаются верхушки пальм, высаженных у бассейна, от утреннего бриза. – Я увольняюсь. Сегодня мой последний рабочий день.
Фэн Синь едва не отпускает бортик, вовремя останавливая себя от позорного погружения под воду. Внутренний таймер мерзко пищит и показывает два красных нуля.
– Ты уезжаешь домой?
– Пока что нет, – Му Цин отбрасывает с глаз длинную чёлку. – У меня ещё есть скидка сотрудника. Думаю, подзадержаться. Отдохнуть.
– И сходить на свидание, – добавляет Фэн Синь. – Со мной.
На губах Му Цина появляется тонкая улыбка. Правда, тут же исчезает, но Фэн Синь мог бы поклясться, что она была, и он её видел.
– А потом ты наденешь кольцо обратно и расскажешь жене, что весь отпуск не отрывался от сына?
Фэн Синь подтягивается на бортике, усаживаясь рядом и хмурясь.
– Моя бывшая жена отлично знает, где Цоцо, и как он проводит время. При чём тут это?
Му Цин пару секунд не моргает, а затем резко отворачивается, но Фэн Синь успевает заметить яркие пятна румянца, заливающие его скулы и щёки.
– То есть, ты не женат.
– Я был женат, – поправляет Фэн Синь. – Полтора года, если быть точным. Никакой драмы. Исключительно давление родителей и общий сын.
– Боги, какой же я идиот.
Му Цин закрывает лицо ладонью, всё ещё не поворачиваясь к Фэн Синю. А тот усиленно старается не улыбнуться, потому что уже отлично понимает, что именно себе надумал этот красивый и замороченный мужчина рядом с ним.
Среди знакомых Фэн Синя действительно есть подобные экземпляры, чей моральный компас больше походит на измеритель давления в штанах. Например, Пэй Мин, отдых которого всегда начинается с подыскивания девушки, которая не будет парить мозг ненужной ревностью, будет готова наслаждаться роскошными курортами, яхтами, устрицами и сексом, а потом благополучно свалит в закат с красивыми дорогими серёжками, если у Пэй Мина проснётся интерес к кому-то другому. Видимо, Му Цин видел слишком много подобных историй и с тех пор делает выводы автоматически, особо не задумываясь над условиями задачи.
Кто ж мог знать, что моральный компас Фэн Синя родился вперёд него, да ещё и с идеальной калибровкой?
– Сегодня в семь на пляже, – наконец произносит Му Цин, повернувшись к Фэн Синю. – Подходит?
– Да, – улыбается Фэн Синь. – Плавки брать?
– Чтобы я снова смотрел, как ты тонешь? – закатывает глаза Му Цин.
– Нет, но ты всегда можешь сделать мне искусственное дыхание.
Му Цин моргает, а затем нагибается к уху Фэн Синя и выдыхает, горячим дыханием касаясь шеи:
– Набери воздуха побольше.
– Что?..
А затем Фэн Синя сталкивают в бассейн без всяких сожалений и с искренней широкой улыбкой на тонких губах.
***
Му Цин оказывается совсем не таким отмороженным и строгим, каким казался всё время их уроков.
Это Фэн Синь узнаёт почти сразу, когда приходит на пляж, держа в руках бутылку белого полусладкого. Там уже расстелен плед, на котором сидит Му Цин в совершенно непривычном для него виде. Красные шорты и свисток остаются в прошлом. Теперь на бывшем спасателе свободная чёрная рубашка, рукава которой закатаны до локтей и такие же чёрные джинсовые шорты, мягко облегающие сильные бедра. Только длинные волосы привычно завязаны в безупречный высокий хвост. В остальном же Му Цин предстает совершенно другим.
Саркастичным, с хорошим чувством юмора и до ужаса неловким.
Вино помогает немного расслабиться и отпустить контроль им обоим. Фэн Синь больше не теряется в словах, флиртуя и поддразнивая – грубовато, конечно, и без романтичного изящества, но Му Цин не отстаёт, смущаясь и стараясь проявить взаимность. Они много разговаривают, находя общие темы так же просто, как ракушки на побережье, по которому гуляют, когда бордовое закатное солнце окончательно падает в сине-зелёные волны.
Ладонь у Му Цина, когда Фэн Синь всё же берёт её в свою, совсем не такая мягкая, как во снах. На подушечках пальцев есть небольшие мозоли, и становится безумно интересно узнать, как они ощущаются на скулах или шее. Фэн Синь не спешит проверять, осторожно тестируя границы дозволенного.
Зато Му Цин без всяких сомнений целует его первый, когда на небе появляются первые звёзды.
Хотя поцелуем это назвать сложно. Он просто разворачивается, отпуская ладонь мужчины напротив, и неловко впечатывается губами в губы, крепко зажмуриваясь. Будто бы прыгает с пирса – решительно и резко, не давая себе времени передумать. Фэн Синю до безумия радостно и тепло от проявленной инициативы, поэтому он не спешит перехватывать контроль. Шумно дышит через нос, разглядывая сложное лицо прямо перед своим. Чёрные ресницы Му Цина легко трепещут, скулы почти незаметно в темноте заливает горячий румянец. А губы мягкие и совсем неумелые, словно это первый поцелуй или почти полное отсутствие опыта. И то, и то Фэн Синя совсем не смущает. Пускай. У них не экзамен на качество поцелуев. И даже не частный урок.
– Ты мне очень нравишься, – едва слышно признается Му Цин, прерывая касание их губ. Голос его тихий и едва слышно дрожит, но он только крепче жмурится. – С первого дня, если честно.
Сердце у Фэн Синя точно хочет выпрыгнуть и потеряться в море, которое с тихим шелестом лижет их босые ноги.
– Ты мне вообще-то тоже, – произносит он и на пробу тянется к волосам Му Цина, заправляя выпавшую из хвоста прядь ему за ухо. – Я несколько дней спать нормально не мог. Постоянно просыпался, потому что ты мне снился.
Му Цин по очереди открывает оба глаза. На его лице появляется не то злое, не то смущенное донельзя выражение.
– И что же я делал в твоих снах?
– Могу показать, – Фэн Синь аккуратно кладет ладони ему на поясницу, притягивая чуть ближе. – Но только по желанию. И после того, как я уложу сына спать.
Это удивительно странно, думает Фэн Синь, наблюдая, как Цоцо быстро проваливается в сон после прочитанной на ночь главы "Гарри Поттера". Его взрослая личная жизнь не поддается мгновенной страсти, отступая перед ответственностью и обязанностями, но не исчезая под их напором. Му Цин ждет его у дверей соседнего номера, нервно переминаясь с ноги на ногу. И вместо мгновенной вспышки похоти, которая могла бы быть (они оба отлично знают, к чему близится вечер), бывший спасатель интересуется:
– Твой сын не испугается, если проснётся один?
– Он крепко спит, – отвечает Фэн Синь. – А утром я буду на месте.
Этот намёк так же ясен обоим, поэтому Му Цин скользит картой-ключом по магнитному замку, пропускает Фэн Синя в свой прохладный из-за кондиционера номер, и не тратя времени на то, чтобы включить свет, целует. На этот раз по-настоящему. Жмётся телом к телу, скользит языком между губ, влажно дышит, углубляя поцелуй.
Мозолистые подушечки пальцев ощущаются на лице и шее просто замечательно. Фэн Синь коротко стонет от этого ощущения и скользит ладонями в задние карманы шорт Му Цина. Это поразительно естественно и комфортно – весь Му Цин, каждое его действие и ответные действия Фэн Синя.
До кровати они добираются на ощупь, пару раз останавливаясь у стен в набирающем обороты страсти и похоти поцелуе. У Му Цина первого срывает все тормоза, потому что звуки, которые приглушённо вырываются из его приоткрытых губ, как минимум, незаконны. А как максимум, – Фэн Синь хочет запомнить их. Если не навсегда, то надолго.
Про далекое "навсегда" никто той ночью не разговаривает. Им обоим не до этого. Сплетённые ноги и пальцы, жаркое поверхностное дыхание, стоны и болезненно-терпкие укусы на шее и ключицах – всё это не про громкие слова и трепетные признания. Фэн Синь слишком хочет доставить удовольствие Му Цину, податливо выгибающему влажную от пота спину. А Му Цин потерян в ощущениях настолько, что доверчиво открывает шею, сводит острые лопатки, позволяет бережно намотать распущенные волосы на кулак, позволяет ещё много всего того, что не мог позволить себе "до".
Той ночью действительно не звучит никаких признаний, и это хорошо. Так Фэн Синь думает, прижимая к себе расслабленного и разнеженного после оргазма Му Цина. Им обоим ещё есть с чем свыкнуться, есть что обдумать. В конце концов, – Фэн Синь осторожно убирает с чужого лба влажную прядь волос, мягко касаясь губами места между острых росчерков бровей, – у них обоих ещё есть время.
Время, море и солнце, расплескавшееся веснушками на коже.
***
– Пап, ну чего ты там копаешься? Мы опоздаем!
Цоцо нетерпеливо притоптывает ногой. Его рюкзачок уже больше и без Молнии Маккуина. Теперь на нём изображения настоящих гоночных болидов, потому что Цоцо уже целых девять лет, и это, конечно же, ужасно несолидно любить мультики в этом возрасте. Фэн Синь не против. Он обожает "Тачки" и отлично знает, что однажды наступает возраст, когда тебе становится феерически насрать на то, что подумают про тебя окружающие. Цоцо ещё до этого не дорос, а потому кривится каждый раз, когда слышит "кчау!" из динамиков ноутбука.
Справедливости ради, они с Му Цином делают это синхронно. Фэн Синь уверен, что причина этому – тайная любовь Му Цина к Доку Хадсону, которую тот никогда в жизни не признает вслух.
Впрочем сейчас Му Цин так же нетерпеливо дёргает ногой, сжимая ручку чемодана и поглядывая на часы. До их вылета остаётся ещё достаточно времени, но Фэн Синь не затягивает, перехватывая сумку с ноутбуком и подходит, коротко чмокая того в щёку со словами:
– Поехали?
– Ты не забыл нарукавники? – интересуется Му Цин под тихий смешок Цоцо.
Фэн Синь почти закатывает глаза, вовремя останавливая себя от этой вредной привычки, которая укореняется в их семье уже второй год благодаря беспрецедентному участию Му Цина.
– Зачем, если у меня есть личный тренер по плаванию и спасатель?
– Я не буду вечно тебя спасать, – фыркает Му Цин, хотя они оба знают, что будет. – Ладно, купим их там. С черепашками, как ты любишь.
– Как скажешь.
Фэн Синь безусловно согласен на любые нарукавники, круг, спасательный жилет или другую приблуду для плавания. Просто потому что в самом глубоком отсеке чемодана лежит кольцо, которое он наденет на палец любимого человека на пляже, где они познакомились.
Совсем скоро их ждёт отпуск, море, радостный Цоцо, и веснушки на плечах Му Цина, которые Фэн Синь будет целовать, довольно потираясь носом и радуясь, что однажды решился научиться плавать.