Chapter Text
Проблема заключается в том, что Ли Гиук слишком замечательный, чтобы быть реальным. Чересчур смахивает на главного героя какого-то типичного произведения про подростков. Или как минимум лучшего друга главного героя, которого любит весь фандом.
Красит ногти в преимущественно черный цвет, на заштопанном в нескольких местах рюкзаке висит столько значков и брелков, что глаза разбегаются. В тёмных волосах выделяется несколько ярких фиолетовых прядок, в ушах почти всегда наушники.
Шагает по коридорам школы уверенно, на замечания и претензии учителей отвечает тихо, но всё-таки отвечает.
Сидит на задней парте, занимаясь по большей части чем-то своим. Кажется, пару раз с его парты падали нотные листы и изрисованные разными каракулями бумажки, и он не торопясь поднимал их. Никто в целом на его успеваемость не жалуется – тройки и четверки, только вот по физике и геометрии… В конце четверти ему всегда приходится по сто раз переписывать работы, чтобы хоть как-то заработать удовлетворительную оценку.
Он выступает на всех творческих вечерах и мероприятиях, в основном поет и аккомпанирует себе на гитаре, ремни к которой сменяют друг друга каждые несколько недель, хотя экземпляру с леопардовым окрасом Гиук явно отдает наибольшее предпочтение.
Гиук не пытается казаться классным. Он просто таковым является.
А Донмён? С чего бы начать…
Дело совсем не в том, что они с ним "из разных миров" или "он даже не знает, что я существую". Донмён не особо вписывается в рамки типажа тех самых персонажей ромкомов, в которых непременно кто-то влюбляется, застенчивых и молчаливых, с отсутствием друзей и наличием при этом низкой самооценки.
Да, они с Гиуком отличаются, здесь не поспоришь. Донмёну есть дело до того, что о нем думают остальные. Он изо всех сил пытается сделать жизнь в учебном заведении чуть более сносной.
Председатель класса, помощник редактора школьной стенгазеты, неизменный ведущий праздников, ещё ходит на собрания книжного клуба и на экологический кружок. Ему двадцать пятый час в день был бы не лишним.
Он старается соблюдать школьную форму и на время занятий снимает столь излюбленные колечки и браслетики, чтобы никто не сделал выговор.
Говорит много и громко, заводит новые знакомства каждый день, всем улыбается и ведет себя невероятно предусмотрительно и вежливо по отношению к любому человеку.
На уроках работает за троих, вечно отвечает домашку у доски, чтобы выручить забывших сделать её одноклассников, у него полпараллели стреляет конспекты.
Донмён просто пытается дожить до выпуска. Но с его энергичностью и желанием помочь каждому это не совсем удаётся.
Они, кстати, знакомы с Гиуком. Поверхностно, но знакомы. Когда тебя запрягают организовывать чуть ли не каждое школьное мероприятие, сложно не пересечься с их неизменным "музыкальным гостем".
В конце прошлого учебного года они как-то оба пришли раньше других на репетицию выпускной церемонии, и Гиук рассказывал ему о том, что он загружает песни собственного сочинения на саундклауд.
Тогда у него половина волос была почти белой, а половина – бирюзовой. Такой окрас называется "обморок завуча". Теплое весеннее солнце проникало сквозь полуоткрытые окна актового зала, и Гиук сидел и закрывался рукой от света, на полу перед ним лежал футляр от гитары, украшенный, кажется, миллионом наклеек.
"Не знаю, может, я и не выберу музыку в качестве карьеры, но.. это весело. Вот что имеет значение, да?"
Донмён рассеянно кивнул. Он не то чтобы внимательно слушал, ему нужно было свериться со списком учителей, приглашенных на мероприятие, и проверить в планере, для всех ли из них подготовили благодарности в стихах.
"А чем тебе хотелось бы заняться после школы?"
"Я..."
Он вдруг оторвался от того, что делал, и взглянул на Гиука. Ему нечего было сказать. Когда ставишь перед собой цель "сделать среду вокруг лучше для всех и успешно выпуститься", то времени на обдумывание того, что будет после её достижения, просто не остаётся.
И именно в тот момент он впервые почувствовал, что земля постепенно уходит у него из-под ног.
Кто он, если вычесть весь этот пучок бурной деятельности в школе? Если снять с него отглаженную белую рубашку и чёрный пиджак?
Он и сам не знал ответа на эти вопросы.
"Ты не обязан мне рассказывать, серьезно," – прервал затянувшееся молчание спокойный голос. – "И всё в порядке, если ты тоже ничего не решил. Не то чтобы выбор профессии – гонка или типа того. Никто из нас не обязан выиграть этот марафон".
Осветленные волосы как-то по-особенному выглядели при ярком свете, ноги в разных носках и потрёпанных кедах неторопливо отбивали какой-то ритм, а на лице вдруг появилась ободряющая улыбка.
И в этот момент что-то произошло. Было ли дело в том, как он тогда отреагировал? В его внешнем виде? В этой чертовой улыбке?
Однако пары секунд с фразы про марафон и до того, как первый прибывший из опаздывающих ученик влетел в зал и начал объяснять, что забыл о сегодняшней репетиции, хватило с лихвой, чтобы Донмён влюбился.
И вот спустя несколько месяцев он воюет со своей прической перед зеркалом в школьном туалете, пытаясь пригладить торчащие в стороны пряди. И параллельно с наведением марафета пропускает ходящих туда-сюда людей.
Всё-таки лечь спать с мокрой головой было плохой идеей.
Парень тяжко вздыхает и выходит в коридор. Остаётся только надеяться, что другие подумают, что он просто решил поэкспериментировать со внешним видом.
Обходя галдящих младшеклассников и здороваясь с дежурящими в коридорах преподавателями, парень спускается на первый этаж, в место, где его точно никто не потревожит, – библиотеку.
В прошлом октябре случайно выяснилось, что в промежуток с третьей по пятую перемену здесь находится только седовласая библиотекарша, мирно перебирающая книги, половину которых давно следовало бы списать, уж настолько они разваливались, и мирно плавающие в маленьком аквариуме золотые рыбки.
Никакой ответственности, просьб о помощи на сегодняшней самостоятельной по истории, жалоб одних членов редакции стенгазеты на других. Ни-че-го.
Можно просто вернуться к учебнику по теории музыки, который последний раз брали в год основания школы, поэтому «старичок» всегда терпеливо ждал его на своей полке. Начать новый параграф, перелистывать пожелтевшие странички и чихать от скопившейся в библиотеке пыли.
Обычно удавалось сбегать сюда только на самой длинной, двадцатиминутной перемене, потому что в этот промежуток большинство обычно рвалось в столовую, и его никто не дергал.
В этот раз библиотекарша удалилась на обеденный перерыв и попросила Донмёна никуда не уходить до конца перемены, чтобы ей не пришлось по сто раз открывать и закрывать помещение.
Он присел прямо на пол в дальнем уголке библиотеки и принялся штудировать излюбленный учебник. Кстати, ещё один плюс – парень скрыт от взгляда заходящих в библиотеку, его закрывала куча книжных стеллажей.
Внезапно дверная ручка повернулась, и кто-то ввалился в его убежище. Судя по звукам шагов, даже не один человек, а два. Донмён, чертыхаясь про себя, вжался в стену и, стараясь ничем не выдать своего присутствия, понадеялся, что случайно забредшие сюда ученики совсем скоро оставят его в покое.