Chapter Text
Лиам любит свою работу. Чаще всего. В основном не в такие утра, как это, когда он всю ночь дописывал курсовую рядом со своим поющим обкуренным соседом по комнате, а теперь, после нескольких часов самого худшего и неспокойного в своей жизни сна, должен открывать смену в восемь утра. Ещё и наблюдая, как все соседствующие с ними магазины закрыты, и их сотрудники сладко спят где-то далеко отсюда, где не пахнет кофе и мизерными чаевыми.
А потом Мэйсон спрашивает, почему он считает их всех врагами и никому не улыбается. Кстати, благослови его, Боже, сумевшего выйти вместе с Лиамом с начала смены, потому что в одиночку социальные взаимодействия с незнакомцами после сегодняшней ночи он бы вряд ли легко пережил. Или дал эту возможность им.
Мэйсон отпирает прозрачную дверь ключом и переворачивает маленькую табличку зелёной надписью «открыто» наружу, что сонный Лиам на его месте мог бы абсолютно случайно забыть сделать. Но это Мэйсон, и он, как всегда, в нетерпении скорее встретить всех этих замечательных добрейших людей с кофейной зависимостью и яростным взглядом прямо в столь ранний утренний час. Лиам еле перебирает ногами, следуя за ним внутрь, и уже чувствует, как каждая клеточка его тела стонет в муках, а он пока ещё не видел ни одного надоедливого постоянника.
Лиам со вздохом натягивает и начинает завязывать чёрный фартук со своим именным бейджем и значком супермэна. Ему нужны все из многочисленных способностей Кларка Кента и бесплатный энергетик, чтобы пережить этот бесконечный день и не убить никого, включая кофемолку и себя.
Пространство кофейни залито тёплым утренним светом, проходящим сквозь высокие окна и прозрачную дверь, на которой висят только график режима работы и небольшая, насмехающаяся над Лиамом табличка чуть ниже. Поверхности столиков по левую сторону от входа и барной стойки в углу справа блестят в лучах солнца. Плакаты в рамках на стенах висят идеально ровно и тоже избавлены от пыли. Вчера, к великому счастью Лиама, была смена Киры и Хэйден, у которых отличные навыки уборки и непереносимость нотаций других бариста в общем чате по поводу плохого закрытия смен. Что значит, сегодня Мэйсон не будет раздражённо ворчать насчёт грязных холдеров и посуды на ухо только проснувшемуся Лиаму, который при виде грязной кофемашины, очень вероятно, расплакался бы. Ради своего же блага, людям лучше не соваться сюда раньше десяти утра и не испытывать его терпение, слёзы отчаяния уже где-то очень близко к его опухшим несчастным глазам.
Лиам включает свет в витрине с пирожными, добавляет салфетки в подставки на столиках, зажигает и поправляет гирлянды на стене и подушки на низком подоконнике большого окна у входной двери, где подростки любят фотографироваться и делать им рекламу. Фигурки персонажей видеоигр, которые принесли они с Мэйсоном, на баре и украшенное рисунками Киры меню тоже часто оказываются в этих инстаграм-постах и в их рабочем тиктоке, который ведут девушки-бариста, а Лиам отказывается сниматься, потому что к секретам его фирменных рецептов (он каждый раз отмеряет ингредиенты наугад и надеется на лучшее) общественность пока не готова.
Кофейня Хьюиттов довольно маленькая для обители самого вкусного кофе на районе (кроме неё кофе продаётся здесь ещё только в фургончике с хот-догами, но, вдохновлено описывая своё место работы, Лиам этого не упоминает). Помещение можно обойти от двери до дальней стены десятью широкими шагами, и, если клиенты, сидящие за любым из столиков, говорят достаточно громко, Лиам вполне чётко слышит все их обсуждения «красивого, но несколько бездарного бариста». Он надеется, что Мэйсон не принимает это близко к сердцу, бедолага, Лиам очень старается держать лицо каждый раз, когда ему приходится пить его кофе, чтобы не расстраивать.
Хотя Мэйсону до этих комментариев, конечно, нет никакого дела, он по нерушимым правилам клишированных романов с персонажами-бариста обзавёлся парнем тату-мастером, который будет пить вообще что угодно, что Мэйсон приготовит, в то время как из рук Лиама он отказывался принять даже стакан воды. Его потеря: во второй раз фильтр действительно работал и Лиам выпил ту воду сам.
Он вообще не собирался враждовать с Кори, и, может, тоже набил бы тату, но единственный мастер, с которым он знаком более или менее близко, пообещал, что для него эта услуга будет в два раза дороже после случая с испорченным Лиамом напитком (и водой в следующую их встречу). Нытик.
Теперь Лиам периодически угрожает плюнуть ему в кофе. Кори может писать жалобы сколько угодно, но владельцы кофейни — родители Мэйсона и всё равно любят Лиама больше, чем нового парня своего сына, так что Кори этого не делает. Разумное решение. Однажды в детстве Лиам принёс Мейсона, сломавшего ногу, домой из заповедника, такое не перебьёшь простым сексом и пирсингом языка (подробности, о которых Лиам не просил). Даже если Мэйсон сломал себе ногу, вообще-то, по его вине. Это был научный эксперимент восьмилеток, и это всё равно веселее, чем всё, что когда-либо делал Кори.
Лиам предполагает, что Мэйсону стало очень скучно среди своих математических одногруппников и он решил завести отношения с кем-то совершенно им противоположным. То есть с парнем, чьё единственное образование, помимо школьного, — это сертификат тату мастера, хотя на самом Кори Лиам не видел ни одной татуировки и вообще не знает, правда ли он их бьёт или просто командует всеми и повышает своим присутствием общий уровень самомнения в их студии. Место, куда Лиаму путь заказан по многим причинам, даже не считая боязнь игл.
Но ему через неделю защищать курсовую, название и структуру которой он узнал вчера, а зарплата, перевоплощающаяся в жидкий таурин, уже стремительно заканчивается. Ему даже нравится эта тема, просто не нравится преподаватель по предмету, стиль написания большинства статей и стиль жизни его соседа по комнате, позволяющий не вылетать с третьего курса, хотя тот не появляется на парах, а только ежедневно прокуривает их общежитие.
Лучше бы Лиам портил людям кожу за деньги.
Он правда любит свою работу, но уже сделал слишком много карамельного айс-латте на альтернативном молоке за свою короткую жизнь.
Пока Лиам успешно притворяется занятым, чтобы Мэйсон не трогал его и выпустил всю свою чрезмерную энергию во внезапную генеральную уборку, его мирную магию утра всё-таки нарушают звоном колокольчика над входной дверью. Высокая темноволосая женщина заходит, не обращая внимая на Лиама, маневрирующего на барном стуле за дополнительным столом-стойкой у двери. Мэйсон здоровается и спрашивает, хочет ли она сегодня что-нибудь к своему обычному капучино. Ну что за подлиза.
Посетительница внезапно тепло улыбается ему и отрицательно качает головой. Получив свой капучино, она кладёт несколько купюр в стакан для чаевых и поворачивается к выходу. Возможно, напускной вежливости ему стоит у Мэйсона и поучиться, но пока он только провожает вновь хмурый взгляд женщины, направленный на него, своим собственным, и друг кидает в него тряпкой. Доброе утро, мир.
***
На улице солнечно и восхитительно тепло, но чуть ветрено, судя по колышущейся листве деревьев, что создаёт идеальные условия для прогулки, а не сидения здесь под искусственным ветром кондиционера и изучения того, как за окном счастливы все кроме тебя. Хотя Мэйсон вполне доволен: он натирает стаканы до блеска и включает альбом Тейлор Свифт, потому что очень глупо влюблён, а она отличный магнит для панков, как оказалось. Лиам настойчиво притворяется, будто не знает каждую песню наизусть, пока Мэйсон не велит ему прекратить пугать клиентов слишком сосредоточенным (злым, по общему мнению) лицом. Как будто лучше отпугивать их его пением.
От Лиама пахнет кофе, что очень романтично, но он просто дважды пролил на себя эспрессо, пока мычал не-слова фольклора, а потом всё равно сделал из оставшейся жидкости напитки. Как профессионал. И Мэйсону об этом знать не надо. Ведь людям здесь нравится запах кофе, и он работает всем на пользу, а не может до сих пор проснуться, хотя уже почти обед, и портит образ семейной кофейни.
К тому же приманка Мэйсона может сработать в любую секунду, и ему нужно быть готовым ко всему. Попытаться испытать его терпение в этот час способен кто угодно, плюс их домашние животные. Начиная тремя тату-мастерами, каждый раз очень забавно выглядящими на фоне бело-коричневого интерьера в своей мрачной одежде и приманивающими за собой толпы восхищённых ими подростков. Заканчивая этими самыми подростками во главе с кузиной Киры, что ещё более страшно. На эту опаснейшую группировку фанатов Тейлор Свифт данное помещение совсем не рассчитано. Если они притащат свою няньку-панка, то день Лиама точно закончится убийством из-за всей пассивной агрессии, которая на него обрушится. Это не говоря обо всех грубых старушках-постоянницах, желающих добиться увольнения Лиама, потому что их собаки на него рычат, и он улыбается этому недостаточно искренне.
Единственная, к чьему появлению он готов, это Лидия: она никогда ему не грубит, а если он делает её кофе слишком сладким, просто просит добавить молока. К тому же ее собачка слишком боится Лиама и жужжания кофемашинки, чтобы пытаться на кого-нибудь зарычать. Но сегодня, кажется, не рабочая смена Мартин, так что Лиам надеется, их входная дверь до конца дня больше не издаст ни звука.
Он смотрит на часы, которые показывают ровно обед, и с облегчением достаёт из сумки третий с восьми утра бутерброд. Ещё чуть-чуть и образ кофейни был бы испорчен его голодным трупом, Мэйсон, подумай вот о чём.
Мэйсон, что неудивительно, но обидно, об этих простейших истинах не думает, он только устало вздыхает и пробивает себе пирожное, на которое жующий Лиам смотрит грустным взглядом. Знаменитый морковно-абрикосовый торт миссис Хьюитт всё ещё мягкий, будто только испеченный, как всегда не слишком приторно-сладкий, пропитанный восхитительным сливочным кремом.
Мэйсон с новым вздохом обещает оставить ему половину кусочка, потому что он отличный друг, а Лиам каждый вечер жалуется ему, что ест одни бутерброды, лапшу быстрого приготовления и дешёвые конфеты под вонь травы в комнате. Очень красочно. Иногда передавая соседу трубку для лучшего эффекта истории. У него, возможно, скоро не будет друга, но он не собирается справляться с этим всем самостоятельно.
— Ты успеваешь с курсовой? — спрашивает Мэйсон с тарелкой в руках, оперевшись спиной на прилавок и запивая торт чаем.
— Да, просто останусь без сна, — хмурится Лиам задумчиво, — и умру, — кивает он вполне уверенно.
— Ты не умрёшь, Лиам, — улыбается Мэйсон, — и можешь уйти пораньше, доделать.
Отличный друг, как Лиам и говорил. А если точнее, мечтающий-обжиматься-со-своим-парнем-пока-здесь-никого-нет друг. Лиам уже однажды наступил на эти грабли, когда задержался в подсобке, оставив их тут одних, его не провести. Тогда-то он и решил, что их счастливые отношения — это незаслуженная привилегия, которую он должен отграничить, пока его личная жизнь состоит из конспектов, грустных песен и рассказов однокурсников о случаях на вечеринках, на которые он не ходит. И больше никакого Кори в рабочее время.
— Не, — Лиам качает головой, — мне нужны деньги.
И солидарность его одиночеству, спасибо, Мэйсон.
— Ладно, — отвечает тот странно спокойно, скорее всего, решив, что Лиам не такая уж им с Кори помеха. Рано радуется.
Лиам тоже, потому что в секунду, когда бутерброд исчезает из его рук, уступая место мэйсоновскому пирожному, заходит одна из его главных врагов, и увольнение по собственному желанию переступает порог вместе с тяжёлыми ботинками Трейси. Уже и так недовольная, а потом замечающая жующего Лиама с поднятой в приветствии ладонью, теперь она выглядит как серийная убийца. Лучше бы уж их шайка послала Кори: с ним хотя бы весело припираться, и Мэйсон не позволил бы ему убить Лиама, чтобы не встречаться с уголовником.
— Привет, Трэйси, — говорит Мэйсон, пока Лиам прячет пустую тарелку в раковину и вытирает руки о фартук.
— Привет, — отвечает девушка, её короткие тёмные волосы собраны в небольшой хвост, демонстрируя выбритые виски и множество серёжек, украшающих уши. Из-под чёрной футболки видны блэкворк татуировки от плеч, насколько Лиам помнит, до начала ладоней с красивыми волнистыми узорами нетронутой кожи.
Она достаёт телефон из кармана брюк и без единой эмоции диктует их приговор:
— Большой айс-американо, самый большой капучино, средний латте на овсяном и миндальном молоке пятьдесят на пятьдесят с двумя порциями эспрессо, двумя нажатиями мятного сиропа, одним — шоколадного, посыпать шоколадной крошкой, добавить листик мяты, трубочку чуть охладить. Всё с собой, — она поднимает на них хмурый взгляд, но таким же ровным тоном, что ещё более пугающе, добавляет: — Американо последним.
Как будто того раза, когда здесь чуть не случился мордобой из-за чуть подтаявшего в её напитке льда, им не хватило и они могли о таком забыть. На экстравагантный латте она тоже могла не тратить силы: постоянный заказ Кори Мэйсон знает наизусть и всё равно не разрешит Лиаму делать его, пока он сам здесь и может остановить катастрофу.
Все прошлые попытки Данбара, как он уже упоминал, кончались полным провалом, Кори мог определить недостаток даже грамма сиропа в своём жидком чудовище, чудик.
— Вы видели Тео? — спрашивает Трейси, когда Мэйсон отправляется делать её заказ, а Лиам пробивает его в компьютере, чему она, несомненно, очень рада. Они все тут думают, что он эксперт по ядам, хотя это магазин их друга назван в честь ядовитого растения?
— Нет? — произносит он неуверенно, смотря, как она подносит телефон к терминалу. — А должны были?
Тео и сам не видел бы его с большим удовольствием всю свою оставшуюся жизнь.
— Его миньон звонит нам на рабочий телефон и просит купить ему кофе, — объясняет Трейси, устало кидая взгляд в окно на вывеску цветочного магазина «Aconitum» через дорогу, который принадлежит Тео и обеспечивает работу неугомонному школьнику, не знающему, что босс покупает ему детский латте без эспрессо, а никакой не кофе. — А сам он трубку не берёт и на работе ещё не был.
— Наверное, позже придёт, — пожимает плечами Лиам, перегнувшись через стойку и не заметив в окнах ни взволнованного недостатком лактозы пацана, ни его угрюмого начальника, — будешь что-нибудь еще?
Трейси, скрестив на груди руки, задумчиво смотрит на витрину с пирожными и на полки с выпечкой позади Лиама.
— Нет, — отвечает она, переводя внимательный взгляд на Мэйсона, рядом с которым стоят два готовых напитка, среди которых её американо ещё нет; она сужает глаза: — Налейте в капучино Джоша какой-нибудь воды, он постоянно жалуется, что ему мало.
Пока Мэйсон занят, Лиам рисует дурацкий смайлик на стакане Кори и мультяшную молнию Джошу, потому что у него есть большая татуировка настоящей на всю спину. Трейси он ничего не рисует, чтобы лёд в её стакане не растаял ни на один лишний миллиметр. Она критически осматривает сначала свой напиток, а потом Джоша с таким взглядом, будто думает, не плюнуть ли ей туда на всякий случай для дополнительного веса.
***
Если бы Лиам знал, что его предсказания работают настолько чётко, он бы взял с Трейси плату. И вообще не работал бы здесь больше, разве что, иногда приходил бы погадать друзьям на распавшихся кофейных таблетках, раз приличной колдовской гущи у них нет.
Ровно через час Тео заходит в кофейню с телефоном, возрасту которого поразилась бы даже чья-нибудь бабушка, и Лиам не удивлён, что о своём опоздании он с помощью него не смог никого предупредить. Индивидуальных предпринимателей капитализм нынче не щадит. По синякам под глазами Тео и его потерянному взгляду понятно, что тех из них, кто тратится на цветы и странную одежду вместо техники, особенно.
Волосы Тео чуть взлохмачены, от него пахнет цветами и землёй. Не так поэтично, как могло бы показаться, просто он загружал ящики со свежесрезанными цветами в свой грузовик — Лиам видит в окне, что его кузов полон разноцветных бутонов, и на улице становится всё более ветрено. Видимо, вот почему он задержался, пришёл за напитками позже, чем обычно и поднял панику у своих продавца и друзей. Лиам не паниковал, он сохранял силы до появления Тео. Вот теперь пришло его время.
На нём, тем не менее, как всегда слишком много лишней одежды, чтобы он выглядел как нормальный взрослый человек, а тем более — как продавец цветов. Сверху на чёрной майке с воротником и без рукавов — короткая сумка-жилет. С ремня на джоггерах свисает несколько цепей, одна из которых держится за петлю штанов с помощью металлического кольца. И, конечно, на нём высокие черные ботинки, которые, как надеется Лиам, хотя бы не настоящие берцы, и чувак на самом деле не готовится к зомби-апокалипсису в этот и так пропащий вторник. Цветные татуировки, занимающие каждый видимый участок кожи, кроме ладоней и части шеи, на первый взгляд не оставляют ни единой надежды на безобидность Тео, что полная ложь.
— Привет, — говорит он Мэйсону очень безобидно, не глядя поправляя край длинного чёрного напульсника на руке и несколько смешавшихся металлических браслетов. Лиаму он ничего не говорит, потому что ненавидит его.
— Привет, — отвечает Лиам вперёд Мэйсона и подходит к кассе. Вообще-то он Тео никогда ничего плохого не делал. Просто он в абсолютно логичном шоке каждый раз, когда на людях надето больше вещей, чем футболка и штаны. А ещё когда они делают макияж глаз. Сегодня глаза Тео не накрашены, чему Лиам совершенно не удивлён: в тот единственный раз, когда Хэйден попыталась подвести их ему, чтобы пойти на студенческую вечеринку, Лиам почти ослеп и успел попрощаться с мамой по телефону. Студенческих вечеринок и косметики на своём лице он теперь старается избегать.
Так что у Данбара абсолютно предсказуемый культурный шок от вида панка-садовника, который даже ни на какую вечеринку не собирается, а Тео решил, что он его осуждает.
Это не так. Кори и Трейси, например, красят свои ногти только в черный, а у Тео они всегда того же цвета, что и несколько прядей в волосах. Лиам думает, что это изобретательно. Если его и есть за что осуждать, то за начало рабочего дня позже восьми утра. И, может, за игнорирование своих друзей, но откуда Лиаму знать? С ним Тео дружить не хочет.
— Ты мне нравишься, — говорит Лиам. Ну, в целом, общая неприязнь окружающих к нему не безосновательна. — ...в смысле ты одет, — добавляет он очень серьёзно. Вот это уже простая констатация факта, но Мэйсон где-то сбоку от него молчит очень осуждающе, а Тео, потерянно опустив руки и не двигаясь, стоит в шоке. Зато теперь они квиты.
Лиам закрывает лицо руками и слышит, как Мэйсон, все еще молча, вбивает что-то в компьютер, разумно решив спокойно проигнорировать очередное бедствие. Отличное решение, подтверждающее, что красные дипломы людям просто так не выдают. У Лиама его нет тоже не просто так.
— Я… — начинает Тео, но с тем, что он там хочет сказать, Лиам разбираться не собирается.
— Мне нравится, — перебивает он парня, убирая руки от лица и указывая ими на Тео, чтобы он замолчал и точно понял его точку зрения, — как ты одеваешься. Это круто, — он делает короткую, очень трагичную, паузу, — извини.
Тео, совсем не польщённый, кивает и переводит хмурый взгляд на Мэйсона в поисках поддержки — Лиам не может его упрекнуть, ведь он делает то же самое.
— Он не очень хорош со словами, — объясняет Мэйсон Тео (или Лиаму, потому что Рэйкен всё ещё молчит, и по отношению к нему это утверждение было бы также справедливо); Тео это, кажется, смущает ещё больше, не говоря уже о самом виновнике трагедии. — Но очень хорош в варке какао, да, Лиам?
Данбар грустно кивает, со вздохом принимая поражение, и достаёт с полки какао-порошок. Напитки без кофеина он портит намного реже, чем собственную репутацию и заказы Кори, это правда.
— Какой Алеку сироп? — слышит он голос Мэйсона вслед за писком терминала и шелестом свежего чека.
— Ваниль, — отвечает Тео. Когда Лиам мимоходом кидает на него взгляд, он смотрит куда угодно, только не в его сторону, что одновременно и хорошо, и полный провал.
— Я пробил тебе двойную порцию как обычную, — весело говорит Хьюитт. — Детский латте с ванилью Лиам тоже делает бесподобно, — добавляет он, очень вероятно, чтобы остановить неловкие подглядывания Лиама, превратив его в помидор.
Ещё Лиам бы с радостью сменил имя и личность, но об этом Мэйсон его пока не просит, к тому же избежать курсовой он ему теперь просто не позволит, даже если из-за Тео люди будут считать Лиама местным сумасшедшим. Между прочим, у него огромный опыт игнорирования такого отношения со времён средней школы, так легко его не возьмёшь.
Кто-то пишет Тео, когда он берёт в руки подстаканник с двумя напитками, который Лиам ставит перед ним, и, быстро поблагодарив, уходит, все ещё смотря в телефон. Ничего похожего на «вообще-то, ты не такой уж странный, Лиам, спасибо за комплемент, кстати, я тебя не ненавижу» он, конечно, не говорит. Лиам вёл себя очень странно, ничего из его слов не звучало как комплимент, и Тео его ненавидит.
Мэйсон ухмыляется, и уже собирается что-то высказать насчёт неудавшегося, очень провального и крайне неловкого флирта Лиама, но тот одним (чрезвычайно усталым) взглядом просит его замолчать. Он пережил слишком много за сегодня, а солнце ещё высоко.
— Карамельный айс-латте на миндальном молоке, — говорит невысокая светловолосая девушка, внезапно появившаяся у стойки вместо Тео; Лиам в ужасе открывает рот. — С двойной порцией карамельного сиропа, посыпать шоколадной крошкой и побольше льда, — заканчивает она, не прекращая смотреть в свой телефон.
Лиам не будет улыбаться больше никогда в жизни.