Work Text:
Вступление.
Героиням произведений частенько уделяется куда меньшее внимание, чем героям, они хорошо укрыты героической тенью, и тому есть серьёзные причины. Так исторически сложилось и закрепилось в виде привычки. Но речь сегодня пойдёт не об этом.
Речь пойдёт о том, что некоторые образы, на которых обычно не фокусируется читательское внимание, в современности проходят что-то вроде нового рождения, потому что фокус меняется. Много лет мы, читатели, привычно отмахивались и скользили мимо них по ходу сюжета, не придавая им большего или иного значения, чем обычно. Они занимали в произведениях какую-то роль — и нам было этого достаточно, ниша занята, ярлык приклеен.
Давайте же отклеим и посмотрим на него повнимательнее. Может быть, найдётся что-нибудь занимательное.
Поскольку героинь существует великое множество, то придётся ограничиться — и ограничимся мы сказочными героинями.
Чтобы и тут случайно не написать энциклопедию, сузим наше любительское исследование до героинь сказок, действие которых происходит зимой.
Прежде всего стоит вспомнить, что героини, как и герои, бывают положительными и отрицательными, главными и второстепенными, и я посмею утверждать, что от этих позиций зависит набор читательских ожиданий.
Вы спросите, как можно обойти вниманием главную героиню, ведь если она главная, то как минимум находится в центре всех сюжетных поворотов и постоянно мелькает у читателей перед глазами?
Ну вот, например, так.
1. Рассказчица или главная героиня?
Существуют героини, главные номинально, про которых мы частенько даже не помним, что они главные, что сказка была про них.
К тому же, как только начинаешь задаваться вопросом, а про кого же сказка, возникает неоднозначность.
Такова, например, шестилетняя Даренка из сказки Павла Петровича Бажова «Серебряное копытце». Многие ли читатели помнят о том, что всё сказочное действие разворачивается именно у неё перед глазами?
Повествование начинается со старого охотника Коковани, который берёт в дом сиротку. Этот приём, к примеру, у ряда читателей создаёт впечатление, что именно он — главный герой, его жизни посвящена эта история. Конечно, существует ряд читателей, которые станут утверждать, что главный герой — это, собственно, волшебный козлик с серебряными копытцами, герой сказки, неуловимая мечта и Коковани, и Даренки, или вообще — кошка Муренка, прошедшая через всё повествование полуволшебным-полуреалистичным образом. Но поскольку героем или героиней обычно является тот персонаж, который принимает решения и преодолевает препятствия, то тут наш фокус снова возвращается к Даренке.
У неё есть многие атрибуты главенства в повествовании: и семейная трагедия, с которой начинается новая жизнь, и любознательность, и упорство, и вера в чудо, и само чудо как награда, которое ждёт в конце. Эта сказка с определенной точки зрения — история довольно-таки тяжёлой жизни на грани выживания, жизни, в которой очень хочется верить во что-то удивительное и в то же время не очень сложное, и при том она подходит сознанию ребенка.
Сказочные истории чаще пишутся для детей, да и большая часть всего увиденного — это то, что происходит именно с Даренкой, а значит, юный читатель может проассоциировать себя с ней. Вот так у нас появляются все основания считать её главной героиней этой истории.
2. Спутница героя или главная героиня?
Другой пример героинь, чья роль дискуссионна — это Мари из сказки «Щелкунчик и Мышиный король» Эрнста Теодора Амадея Гофмана.
У этой героини двойственное положение. С одной стороны, она достаточно активно участвует в повествовании и именно её глазами мы смотрим на события сказки, поэтому можно было бы сказать, что сказка — про девочку с необычайно развитым воображением, смелую, романтичную и мечтательную. Она спасает заколдованного героя, не боится сразиться с опасным врагом и отправиться в волшебное путешествие. Но с другой стороны, в сказке она является возлюбленной героя — роль, редко претендующая на главенство, и всегда можно сказать, что главный герой, конечно же, Щелкунчик, в честь которого и названа сказка, чьи злоключения в ней рассказаны, а Мари — то ли рассказчица, именно поэтому с неё всё начинается и вокруг неё происходит действие, то ли спутница Щелкунчика, его дама сердца.
Тем не менее, на историю Щелкунчика всегда можно взглянуть не только как на сказку о заколдованном юноше, но и как на рассказ о внутреннем мире взрослеющей девочки. Мире, который постепенно наполняется не только играми, но и фантазиями о любви и тягой к чему-то необычному, желанием выйти за границы — границы детства, границы правил поведения для благородных девиц, границы ожидания общества.
Если вернуться к читательским ожиданиям, то от главных героинь сказок ожидается некий набор поучительных моментов, ведь одна из функций сказок — это обучение. Героиня должна выступить образцом поведения, принятия решений, исполнительницей магического ритуала «делай так — и всё в жизни будет хорошо».
Что удивительно, от второстепенных героинь, часто — если они антагонистки — ожидается практически то же самое, но наоборот, то есть «не делай так — иначе всё в жизни будет плохо».
3. Кривое зеркало или самостоятельная модель поведения?
Примером такого рода может выступить дочка злой мачехи из сказки братьев Гримм «Госпожа Метелица», она же Марфуша из советской экранизации сказки «Морозко» Александра Роу.
В парадигме крестьянской жизни положительными чертами считались совершенно определенные вещи: трудолюбие, выносливость, умение терпеть и претерпевать невзгоды, а своё мнение и желания не озвучивать — можно сглазить, а могут и высмеять. Советская интерпретация народной сказки ещё больше заостряет внимание на упразднении индивидуальных решений и желаний и делает акцент на общественном одобрении и пользе.
Всеми нужными качествами в сказке наделена главная героиня, за это она любима людьми в деревне, за это нравится Морозко — главной фигуре, наделённой могуществом и отчасти символизирующей правосудие ведь это он даёт всем по заслугам и награды, и наказания; за это же героиня удостаивается внимания добра молодца и первого красавца. В немецком варианте сказки столько оттенков одобрения не присутствует, в ней есть лишь простая дихотомия: трудолюбивую и отзывчивую девушку любят люди и награждает госпожа Метелица, а вот ленивицу не за что ни любить, ни награждать. Это очень простая запоминающаяся концепция.
Но о главных героинях мы с вами уже поговорили, настало время второстепенных.
Иной раз хочется задаться вопросом: а воспринималась бы главная героиня такой образцовой, такой умницей и красавицей, если бы рядом не стояла её полная противоположность? И правильный ответ — конечно же, нет. Именно контраст использует народное творчество, чтобы столкнуть и продемонстрировать два типа поведения — желательное и нежелательное. И этот принцип работал долгие годы, возможно, века, пока не устарел и не испортился, а на смену ему пришла новая точка зрения на то, что уже укоренилось как образец неприемлемого.
Мысль о том, чтобы найти что-то положительное в образе той же Марфуши, может вначале повергнуть в шок. Но если от него оправиться, отложить в сторонку закрепление поучительной темы в виде подарков от Морозко и одобрения от других героев, а также от награды в виде сюжетного жениха, то можно уловить следующее: Марфуша не стесняется иметь и озвучивать свои желания, выражать эмоции, а также добиваться своего не мытьем, так катаньем. Еще недавно сомнительные качества, символизирующие эгоизм и индивидуализм, смотрятся уже не так плохо. А вот безответность и жертвенность Настеньки перестали смотреться выгодно, и все чаще даже в сетевых обсуждениях персонажа можно встретить негативные мнения о ней и ее способах взаимодействия с миром.
Образец нежелательного поведения дал трещину, и иной раз кажется, что теперь эти образцы поменялись местами. Возможно, все дело в том, что особенности поведения «Марфуш» все более актуальны в современности?
4. Только функция или личность?
Есть еще один небезынтересный тип второстепенных героинь, роль которых не бывает в центре повествования, но все же повествованию без них не обойтись.
Чаще всего автору необходимо направить сюжет в нужную сторону, и поэтому главный герой или героиня встречает на своем пути волшебного помощника или фигуру, наделенную большими возможностями, которая оказывает ему или ей покровительство. Герой или героиня выходит из взаимодействия с артефактами или дарами, или даже мудрыми советами, чтобы двигаться по сюжету дальше.
А что же у нас с той фигурой, которая помогла продвинуться?
Это может быть просто функция, но тогда, смею заметить, мы получим не такую уж хорошую сказку. Гораздо приятнее, когда герои взаимодействуют пусть со второстепенной, но все же личностью.
И тут мы с вами коснемся весьма интригующей героини, о которой задается немало вопросов на уроках литературы и даже существует трактовка образа с позиции христианского мировоззрения, что неудивительно. Это Маленькая разбойница из сказки Ханса Кристиана Андерсена «Снежная королева». Она является полноценной второстепенной героиней, одной из множества встреченных Гердой на пути к освобождению Кая, и ее роль в произведении, какой ее, скорее всего, задумал глубоко религиозный автор, прозрачна и понятна. Она, с одной стороны, должна помочь Герде преодолеть очередной участок пути, в этом ее функция, а с другой стороны — символизировать жизнь дикую и языческую, лишенную добра, света и любви, которая меняется при встрече с носительницей добра и света.
Все это прекрасно и добродетельно и может быть примером для детей, растущих с христианским мировоззрением, но мир со времен Андерсена поменялся, и функции образа бросаются в глаза не первыми. В Маленькой разбойнице читателей больше интересует ее личность. А личность у нее есть, обрисованная несколькими выразительными мазками. Дикость и необузданность натуры, которую можно объяснить сочетанием характера и среды, контрастирует с печалью в глазах.
Как только ни трактовалась эта печаль! Самая частая интерпретация — это, разумеется, тоска по любви, начиная от любви родственной, поскольку разбойничья среда не отличается нежностью и деликатностью, и заканчивая любовью романтической, поскольку, как чаще всего трактуют, Маленькую разбойницу увлекла и поразила история упорства Герды в поисках Кая. К слову о романтических порывах — современному читателю трудно определиться, увлекла Маленькую разбойницу история любви вообще, мечта встретить какого-нибудь своего Кая или вдохновляющая личность самой Герды, а может быть, вообще все сразу, но интересно то, что ей хочется принять участие в этой истории, соприкоснуться с миром сильных чувств, и чтобы эти чувства были не гневом, жестокостью или жадностью. С одной стороны, ее тянет присвоить все это, но с другой — она прекрасно понимает, что присвоение делает живых существ несчастными, ведь в какой-то степени она такая же заложница своей банды, как ее птицы, Олень и Герда — ее собственные заложники.
В любой трактовке она проживает этап, высвобождающий в ней лучшие качества — например, щедрость в противовес собственничеству, заботу в противовес восприятию других живых существ как своих игрушек.
Так, сначала присваивая, а затем отпуская Герду на волю, она открывает новую часть личности, но какой она станет, мы не увидим, поскольку сказка, конечно же, не про нее, а ее функция на этом заканчивается.
Что до фигур с возможностями, большими, чем у главных героев, то тут мне хочется вспомнить такую сказочную покровительницу, как синьора Фея из сказки Джанни Родари «Голубая стрела». Вы помните синьору Фею, без пяти минут баронессу?
А ведь с нее и ее волшебного магазина игрушек, где она сама и бизнесвумен, и управляющая, и аналог Санта Клауса, начинается вся история.
Авторские сказки, конечно, отличаются от народных тем, что личное в персонажах преобладает над типовым, но, тем не менее, я все равно замечу, что синьора Фея родилась из функции, которую она выполняет в сюжете. Поначалу она символизирует некую грозную силу, олицетворяющую зиму — ведь это она пускается в погоню за сбежавшими игрушками и, кажется, вот-вот нагонит вместе с метелью. При этом кажется, что подобно Морозко и госпоже Метелице ей суждено в итоге раздавать героям награды и наказание, и отчасти так и происходит: заслуживший одобрение Феи мальчик Франческо получает самую своевременную для него награду, не поверите, работу мечты — в магазине игрушек. И эта грустная взрослая нота в его истории звучит воистину жизнеутверждающе, потому что его семья нуждается, а он очень любит игрушки, но не имеет возможности с ними играть.
Но за пределами своей функции, своей сюжетной роли, синьора Фея — это скуповатая и ворчливая пожилая женщина, создавшая своё дело и развивающая его с большой любовью, скрупулезностью и требовательностью к себе и другим. Она вовсе не волшебница, когда грозится урезать или обещает повысить плату своей служанке-помощнице, вычисляет затраты на аренду, выбирает игрушки для своего магазина, и когда приходит в полицейский участок, чтобы забрать оттуда замёрзшего и бесприютного Франческо. И в то же время в её магазине царит волшебство и сама она волшебным образом разносит рождественские подарки, создавая тот самый неповторимый дух сказочности.
Стоит заметить, что синьора Фея куда менее символична и более реалистична, чем Морозко, и даже чем волшебные и неволшебные помощники Герды. В иной авторской сказке реальность слишком тесно сосуществует с фантазией, и метафоры отступают в сторону, но это уже совсем другой разговор — о трансформации целей и задач литературы в прошлом веке.
И вот наконец наше исследование подходит к последнему, наверное, самому неоднозначному, пункту.
5. Обращение к читателю.
Как вы думаете, зачем Самуилу Яковлевичу Маршаку в его новогодней сказке «Двенадцать месяцев» понадобился образ Королевы?
Нельзя сказать, что эта героиня не бросается в глаза или ей уделено мало внимания. Более того, я посмею утверждать, что её образу внимания уделено почти столько же, сколько образу главной героини — Падчерицы.
Вы наверно скажете: а мы об этом уже говорили в пункте про образец правильного и неправильного поведения! Там, где образу трудолюбивой скромной героини противопоставляется образ ленивой и напористой антигероини, но есть загвоздка. Эта дихотомия в сказке уже есть, есть и Падчерица, протагонистка, безответная добрая сирота, есть её сестра, дочь Мачехи, ленивая, сварливая и манипулятивная антагонистка.
А есть Королева, которая по возрасту и ключевым жизненным обстоятельствам — она тоже сирота — дублирует главную героиню, но только живёт в совсем других условиях, в которых и формируется совсем другой личностью.
Первый ответ, который приходит в голову, чрезвычайно прост: это поучительная советская сказка, и образ Королевы нужен, чтобы продемонстрировать нам, как богатство и власть портят человека, а труд и лишения — делают лучше. Вот она, героиня-функция, и об этом мы тоже уже говорили.
Второй ответ, который может последовать за первым, звучит несколько смелее: а вдруг это послание к тем, у кого есть власть, но нет желания стать лучше, послание о том, к чему приводит невежество и гордыня? Ответ этот сомнительный, в виду особенностей исторического периода, когда сказка-пьеса была написана и впервые поставлена.
Но есть и третий ответ. Он в какой-то мере возвращает нас к первому пункту этого исследования, где мы задаемся вопросом, а кто же в сказке главная героиня?
Конечно же, главная героиня — Падчерица, но кто же тогда Королева?
Дело в том, что Королева — это не только карикатурная власть, но и довольно прозрачный образ нерадивой школьницы, которая по мере развития истории развивается сама. Падчерице, например, развитие не требуется. Она по-сказочному правильна и хороша с самого начала, её эта история ничему не призвана научить, а вот Королева извлекает из истории урок. Можно рассуждать о разных составляющих этого урока: тут есть и вежливость к подданным, и проверка челяди на верность, и смирение гордыни, и демонстрация того, как на самом деле должна выглядеть щедрость, и, конечно, опасность злоупотребления своим положением, но речь не об этом.
Речь о том, что именно с Королевой может себя сопоставить читатель сказки или зритель постановки. Это читателю преподносится урок о том, к чему приводят алчность, самоуверенность, невежество, и да, злоупотребление властью. Королева — это все советские школьники, которых должна была воспитывать эта сказочная история, рассказывая о несчастных и счастливых, о Добре и Зле, и она в итоге становится примером перевоспитания и роста, так что в какой-то степени автор троллит читателя, показывая ему его самого.
Вот такие у нас, уважаемые читатели, вышли героини. Вышли из тени, постояли рядом с рассуждениями и, надеюсь, будут вдохновлять вас смотреть на знакомые образы под новыми углами.
