Work Text:
You can tell me lies
I can read your heart
(с) George & Gang Haein - Something In Your Eyes (Love Theme)
1943 год Шанхай.
5:00
Сяо Са открывает глаза. Чувство, что он не спал, а просто закрыл их и прилег на пять минут. Прошло два часа, но измотанный войной организм был не в состоянии отдохнуть за отведенное ему время. Повернув голову вправо, он привычно обнаруживает пустующую правую сторону кровати. Е Ми нет. Он мог уйти раньше, а мог и вообще не приходить. Сколько бы раз Сяо Са ни просил будить его, когда он появляется дома, этот гремлин с абсолютно непроницаемым лицом, но открытым сердцем (только для Сяо Са, конечно же), продолжал игнорировать его просьбу. Е Ми умудрялся лечь спать и уйти, не разбудив его, при том что сон у Сяо Са был чуткий, а под подушкой всегда лежал нож и пистолет. Так спокойней спится в этом Шанхае.
Особенно когда ты спишь в одной кровати с цепным псом японцев. Гроза сопротивления Китая, и только три человека знали правду, Сяо Са, Е Ми и его начальник. Согласившись разделить эту тайну, Сяо Чжань подписал себе приговор в один конец. Но это мало что меняло, работая в сопротивлении, да еще и главным бортпроводником поезда, который открывал двери для японцев разных мастей и чинов чаще, чем для простых граждан. Ты мог умереть в любой момент. Но на сегодняшнее утро, он был все еще жив и продолжал угощать «почетных» гостей своим фирменным чаем. Чай господина Сяо остается самым вкусным, и равных ему нет.
Тяжело вздохнув, Сяо Са переворачивается и, взяв соседнюю подушку, вжимается в нее носом, шумно вздыхая. Запаха табака не чувствуется.
«Похоже, его и правда не было дома», – глупое сердце продолжает сжиматься в тоске, вспоминая все те теплые улыбки, которые дарил ему Е Ми, когда они по воле небес могли позавтракать вместе, выпивая чай из любимого сервиза.
Он встает с кровати и, шлепая босыми ногами по холодному полу, идет к шкафу с одеждой, открывая двери. Слева висит несколько комплектов его красной формы. Справа же костюмы Е Ми: черные, синие, серые, зеленые, но обязательно темных оттенков, и к каждому свой галстук. Это была слабость его диди. Несколько вариантов он покупал сам на годовщину. Тяжело поверить, три года войны, три года разрухи и смерти. Но так же это три года их отношений, благодаря Е Ми Сяо Са не сошел с ума и смог выжить после того случая в поезде. Его щеночек слишком предан хозяину, хоть и гордо не показывает этого.
– Одного не хватает, – раздается тихий голос в пустоте комнаты. Значит, Е Ми был дома, но не спал. Сяо Са подхватывает свою форму и направляется в ванную. Он знал, точно знал, сколько костюмов у Е Ми и каких расцветок. Только по запаху табака на подушке и отсутствию костюма он знал, что с Е Ми все в порядке. Эти маленькие детали достались ему в тяжелой битве, после которой прибавилось кошмаров и седых волос.
После просьбы Сяо Са показать весь свой гардероб Е Ми не хотел показывать коллекцию и высмеивал его за какие-то женские замашки. Не помог даже первый шаг со стороны Сяо Са. Однако Е Ми пересчитал все костюмы своего любовника, но в конце, криво усмехаясь, предложил еще и обнюхивать его. Мало ли, запах какой-то лишний.
– Я оставляю записки в условленном месте, этого достаточно, Сяо-гэ, – и, прикрыв дверь квартиры, Е Ми ушел. Сяо Са лишь отвел глаза, за всем этим спором он не успел сказать, что записки не доходят до адресата, потому что посыльный, видимо, где-то в канаве или чьем-то морозильнике. Скоро зима, и для выживания все средства хороши.
***
Е Ми встречает тишина в квартире. Не обнаружив записки в условленном месте, он понял, что что-то не так, и память услужливо подкинула картинки ссоры два дня назад. Сяо Са хотел ему сказать, что, видимо, их способ общения не работает, но он в который раз его не услышал. Не разуваясь и снимая пистолет с предохранителя, он заглядывает в кухню и ванную. В квартире тихо, но он видел алый плащ на своем обычном месте. Сглотнув вязкую слюну, Е Ми направляется в спальню.
Открывая дверь, Е Ми проклинает себя за все слова и усмешки. В комнате холодно из-за незакрытого окна. У кровати на столике горит керосиновая лампа. Сяо Са сидит в углу кровати, подтянув колени к груди и уткнувшись лбом в его подушку, тихо раскачиваясь и подвывая, Он еще не заметил Е Ми. Это плохо, очень плохо, ведь в квартиру мог прийти кто-то посторонний. Убрав пистолет, Е Ми заходит в комнату, ощущая в выстуженной комнате, как от него несет кровью. На полу он замечает газету. Японцы празднуют очередную победу. Несколько Китайских генералов отправились к праотцам благодаря Е Ми, его напарника убили. Он смутно начинает догадываться о причине такого поведения Сяо Са, но от этого не легче.
– Сяо-гэ, я дома, – тихо произносит он, делая шаг навстречу и останавливаясь.
На звук голоса Сяо Са вскидывает голову, распахнув покрасневшие от слез глаза в немом удивлении, но пистолет в руках не дрожит и целится прямо в лоб. Е Ми опускает свое оружие и кидает на пол, выставляя руки в защитном жесте.
– Чжань-гэ, это я, – на губах появляется ломкая улыбка. В глазах напротив плещется чересчур много боли. Он хотел уберечь и в который раз оступился. Когда-нибудь его ошибка будет стоить слишком дорого. Главное при этом не увести за собой Чжань-гэ.
– Какая же ты сука, Бо-ди. Уйди, пока я не сделал то, о чем пишут в газетах, – Сяо Са подбородком кивает на газету на полу. В тусклом свете блестят дорожки от слез. Е Ми не слушает его, закрывает окно, чувствуя, как дуло пистолета следует за ним, тушит лампу и подходит к кровати. Пистолет упирается ему в грудь, он дрожит вместе с его хозяином. Руки у Чжань-гэ ледяные. Пистолет летит на пол. Чжань-гэ хватает его за лацканы пиджака и утыкается носом в жилетку. Легкие заполняет запах крови, пота, табака и остатков парфюма, который могли позволить себе избранные. Избранные японцами.
– Я убью тебя, слышишь? Сам убью, – шипит Сяо Чжань.
– Хорошо, гэ, все, что захочешь. Я живой, и я вернулся, – Ибо шипит от боли (у Чжань-гэ хорошо поставлен удар), но не отпускает, гладя по спине. Сяо Чжань не плачет, а воет раненым зверем, продолжая комкать его костюм.
– Я покажу тебе все свои костюмы и, если надо, белье, только, пожалуйста, не плачь, – в ответ Сяо Чжань лишь ударяет его в грудь, но затихает. Опустив голову, взору Е Ми предстает его спящий гэгэ. Похоже, все это время он не спал, оплакивая его смерть. Неизвестно, как бы повел себя Ибо на его месте. Уложив Сяо Чжаня в кровать и оставив ему в руках пиджак, Ибо принялся убираться в комнате. Рассмотрев фотоснимок под тлеющей спичкой, он выпустил сигаретный дым в форточку. Труп и правда походил на него: похожая комплекция тела, крой костюма, но это японец, его напарник. Только об этом знал лишь Ван Ибо. Разговор два дня назад заиграл новыми красками. Вот зачем марка сигарет и количество костюмов в шкафу. Это не константа, но подтверждение тому, что он жив и он был дома, даже если они не пересекались.
***
Сяо Са смотрит на свою новую цель сегодняшнего маршрута. Этот человек не должен умереть. В другой части Шанхая Е Ми получает совсем другие установки от своих хозяев. Игра началась.
Поезд плавно едет, стуча колесами, и, если не смотреть на пассажиров и то, что творится за окном, можно представить, что мир прежний. Однако Сяо Са перестал быть романтиком. Дверь его купе всегда была открыта для посетителей, вот и сейчас старушка отвлекла его от мрачных мыслей, жалуясь на шум в купе, которое находится за стенкой и в котором находится цель Сяо Са.
– Спасибо за информацию, госпожа Чжан, я сейчас все проверю.
– Ох, вы меня запомнили, – старушка улыбается, от чего на ее лице прибавляются морщины.
– Это моя работа, конечно я Вас помню, – Сяо Са мило улыбается и, пропуская старушку вперед, закрывает дверь, идя в указанном направлении. Госпоже Чжан совсем не обязательно знать, что Сяо Чжань прекрасно знает, каждого пассажира этого вагона и безбилетников тут быть не должно.
– Стоило вас позвать, и все затихло, – старушка вздохнула.
– Ничего страшного, я все равно попрошу, чтобы не шумели, вам стоит отдохнуть.
– Если бы все молодые люди были, как вы, господин Сяо, мир был бы намного чище и не было бы войны, – Сяо Са кивает в знак согласия. Подождав, пока госпожа Чжан закроет за собой дверь, он нащупывает иглу с ядом в кармане и открывает дверь. В этом купе не должен никто шуметь, тут ехал один генерал, и гостей он не ждал.
Знакомый маршрут, знакомый поезд, но цели разные. Сегодня охраны намного больше, но Е Ми удачно вписался в стаю белых воротничков, которая зачем-то сопровождала генерала. Но судя по их знаниям и поведению, мальчики требовались совсем не для юридических вопросов. Ролевые игры высших чинов. Ибо усмехнулся, у него тут сейчас тоже ролевые игры, но намного сложнее. Он бы с удовольствием поиграл со своим гэгэ. Но с каждым месяцем сил на что-то большее, чем поцелуй перед сном, не хватает.
Обдумывая все, что происходит перед ним и куда катится его страна, порой Ибо был совсем не против убить того или иного зажравшегося чиновника, возможно, на его место придет тот, кто поработает во благо страны. Да, эти мысли не достойны патриота, но, живя бок о бок с врагом, порой сбиваешься с курса. Но это не его дело. Ему надо убивать, пытать и копать под врага, подливая им очередную чарку саке. С его послужным списком Е Ми в любом случае не сможет жить на материковом Китае. Да, он работает на благо родины, но война закончится, и ему вполне могут припомнить каждого убитого китайца по приказу ненастоящих хозяев. Любовь зла. У него было свое солнце и то, ради чего стоило марать руки.
Страна – это важно, но Е Ми видел, как сегодняшний друг и товарищ становился врагом и потом лежал в луже крови. Е Ми хранил глубоко в душе милый сердцу образ. Глаза цвета кофе, морщинки в уголках, когда Сяо Чжань улыбается, и родинка под любимыми губами. И красный, алый, как закат и кровь, плащ. Взглянув на часы, Е Ми мило улыбнулся, сказав, что пойдет прогуляется до вагона-ресторана, и пообещал захватить тех вкусных пирожков на всех. Но до вагона-ресторана он так и не добрался.
Генерал его уже ждал, разливая по стопкам водку. Е Ми мог подыграть, но времени было в обрез, скоро начнется обход вагона, и ему следовало исчезнуть до этого, надев новую маску. Шуметь было нельзя. Соседние купе были заняты. Оседлав колени мерзкого и пьяного старика, он в который раз подумал, что этот человек сделает и сделал для фронта. Явно все дотации шли ему в карман, а не на нужды страны.
– Решил перейти сразу к делу, мальчик? – ухмыльнулся генерал. Е Ми отзеркалил ухмылку, делая движение плечом и ощущая в ладони складной нож. Быстро не получается. Шестым чувством эта свинья почувствовала, что-то неладное и была недостаточно пьяна, поэтому сопротивлялась.
Теперь все лицо залито кровью вместе с белым воротником и галстуком. Хорошо, что в туалете спрятана сменная рубашка, а остальное он как-нибудь замоет. Не впервой. Слезая с трупа, он не может сдержать гримасу отвращения и пытается закурить, но руки дрожат. Генерал слишком сильно хотел жить, отводя от себя нож. Видимо свело мышцу. Поджечь сигарету с первого раза не получается. На языке растекается привычный запах табака и крови.
«Надо бы найти, чем вытереть лицо, пока никто...» – мысли прерывает открывшаяся неожиданно дверь.
«Сюда никто не должен входить», – одновременно с этой мыслью в голове Е Ми вскидывает руку с пистолетом и едва не нажимает на курок, встречая до боли знакомый и такой испуганный взгляд.
Страшно, что попался. Еще страшней, что чуть не нажал на курок, не глядя на вошедшего. Рука дрожит и безвольно опускается вниз. Сигарета падает на пол.
Из них двоих Сяо Са лучше его. Во всем и во много раз.
Сяо Са открывает дверь и меньше всего ожидает увидеть Е Ми с направленным на него пистолетом. Он удивлен и судорожно сглатывает, чувствуя, как в груди колотится сердце. Это было бы последним чувством, если бы Е Ми нажал на курок, но пистолет в руке начинает дрожать, сигарета падает на пол, рука опускается вдоль тела. Все лицо в крови, но, похоже, она не его. Генерал лежит с перерезанным горлом. Он провалил задание, но единственная мысль, которая беспокоит больше всего, это Ибо. Его лицо в крови, и непонятно, как им теперь выбраться из всего этого дерьма.
Выдохнув, он заходит в купе, проходит мимо неподвижно стоящего Е Ми, открывает окно, чтобы избавится от запаха крови, и обходит все так же неподвижно стоящий памятник имени Ван Ибо. Сяо Са принимается раздевать труп генерала, добравшись до белой рубашки, он разрезает ее ножом, что лежал в правом рукаве, и дальше рвет на лоскутки.
– Этого должно хватить, – шепчет он. Собрав получившиеся тряпки и бутылку водки, Сяо Са утягивает за руку Ибо на соседнее сидение и, обильно смочив ткань водкой, начинает аккуратно обтирать лицо.
– От тебя одни проблемы, гоуцзайцзай, – Сяо Са комкает грязный кусок и убирает в карман. Потом сожжет. Он берет чистый и продолжает отмывать лицо Е Ми. Тот вскидывает брови в немом вопросе, но глаза уже ожили, и на губах вот-вот появится знакомая ухмылка.
– Я второй раз провалил задание, – в ответ он слышит фырканье. Сяо Са пихает его в плечо. – И снова из-за тебя.
– Может, нам не стоит встречается, гэ? – Е Ми ухмыляется и пытается очистить с пиджака кровь с помощью водки и куска ткани, но быстро сдается. Лучше уж проточная вода. Так только грязь размазывать.
– М-м-м, хорошая идея, – Сяо Са делает вид, что задумался. – Но я откажусь. Кто будет лечить мое бедное сердце? Ты теперь за него в ответе. Между прочим, я потерял пару лет жизни, стоя там в дверях… А если... – договорить не получается, губы накрывает горячая ладонь, а в нос ударяет запах спирта.
– Не надо, не говори этого вслух, Чжань-гэ, – глаза напротив больные. – Я тоже потерял пару лет жизни, когда почти… – он хотел добавить ровно то же, что и Сяо Чжань, но встряхнул головой, отгоняя мысли.
– Все, забудь, надо вывести тебя отсюда, – Сяо Чжань оглядывает свою работу и, удовлетворенно кивнув и распихав грязные тряпки по карманам, деловито начинает портить чистоту купе и мебель.
– Не стой столбом и помоги мне. И вообще, как ты завалил его даже без драки? – не слыша ответа, Сяо Са поворачивается и встречается с мальчиком лет шестнадцати, которому не купили конфету.
– Я умею быть милым, – Сяо Са делает вид, что блюет под тихий смех Ибо. – У тебя не будет проблем?
– Я найду, что сказать, не в первый раз японцы обгоняют нас на один шаг, но меня больше беспокоишь ты, и что будет после войны. Скольких ты уже убил по приказу…. Сегодня товарищ, а завтра предатель.
– Мы справимся, уедем. У меня есть план. И вот, подкинь эти документы, я, конечно, должен был их увести, но, увы, не нашел, – Сяо Са слышит улыбку в голосе. – Видимо, были не с генералом. Этот человек заслуживал смерти за все, что сделал, – шепчет Ибо в самое ухо, прижимаясь со спины и целуя у самой линии роста волос, потому что мешает воротник. Сяо Чжань вздыхает.
Несмотря на всю ситуацию, тело прошибает желанием. Он больше чувствует усмешку Е Ми кожей, чем слышит. В голове калейдоскоп приятных воспоминаний, когда желание быть ближе вытесняет даже сон. Тело выгибается дугой на кровати под умелыми руками. Кожа расцветает от укусов и мокрых поцелуев. Сяо Са поднимает голову и встречается взглядом с Е Ми. В полумраке кажется, что глаза горят потусторонним светом, сжигая его в своем пламени и не оставляя ничего.
– Бо-гэ, – едва слышно, одними губами на выдохе произносит Сяо Чжань. Ибо, ухмыляясь, тянется к нему, раскрывая губы для поцелуя. Воспоминание разбивается на множество осколков, Сяо Са моргает, сжимая в руках документы, которые должен был забрать этот цепной пес. Но поводок теперь в его руках. Е Ми подталкивает его в спину, ближе к выходу.
Он поворачивается и одними губами произносит то же, что и всегда. Е Ми проказливо улыбается, склонив голову к плечу. Когда за Сяо Са закрывается дверь, он закуривает, смотря на безжизненный, но еще теплый труп, слушая, как проводник объясняется со старушкой из соседнего купе, обещая, что ее больше не побеспокоят. Е Ми, выпуская кольцами дым, усмехается. Тишину бабуле они обеспечили. Но теперь у него вопросы к настоящей «верхушке». Почему они с Сяо Чжанем на одном маршруте, и не предполагалось ли, что он снова должен был его убить, но не смог.
– От тебя тоже одни проблемы, Чжань гэ, – ухмыляясь, он выходит из купе, направляясь в сторону уборных, пора было играть второй акт спектакля. В кармане брюк маленькая бумажка, а на ней убористым почерком: «Я убью тебя первым, пусть встают в очередь. 520». Его будут ждать сегодня дома.
Прикуривая сигарету, Е Ми сжигает и ее, отпечатывая слова на сердце. Его жизнь больше не принадлежит ни ему самому, ни государству. Она в руках алой бестии.