Work Text:
Огонь приходит с востока, лед — с севера, и однажды Теон Грейджой заходит прямо в море.
Мир вокруг рушится, и если остальных устраивает смерть с боем, то Теон уже много лет как научился уклоняться от борьбы. Королевская Гавань будет охвачена драконьим пламенем, и юный король сгорит. Стена рухнет, и наступит зима. Зима была близко годами, по крайней мере, по словам Неда Старка, и Теон думает, что пора бы ей настать.
Джон Сноу — Старк — намерен встретить ее лицом к лицу, но Теон узнает проигранное дело с первого взгляда: одно он видит каждый раз, как смотрит в зеркало. Если мир исчезнет, Теон уйдет первым и не даст тому возможности себя забрать.
Если бы пару лет назад его спросили, как бы он хотел умереть, Теон сказал бы «с луком в руке и с лихорадочным боевым жаром в венах», однако, по правде говоря, он всегда считал себя неуязвимым, бессмертным. Если бы ему задали этот же вопрос пару месяцев назад, Теон бы съежился от страха, дерганый и испуганный, совершенно не представляя, как ответить, поскольку на тот момент смерть была для него непостижимой роскошью.
Теперь он другой, перерос прежнего себя, но отнюдь не настолько, чтобы испытывать желание жить.
Аша смеется, видя это в его глазах — сумасшедший взгляд человека, который чувствует себя уже мертвым. Она обхватывает его лицо ладонями и целует, влажно, не как сестра, прямо в лоб. «То, что мертво, умереть не может», — говорит она, и даже сейчас ее губы изгибаются в ухмылке. Аша готова к войне, Аше не терпится умереть в бою, но она знает, — так же, как и он, — что ее брат непригоден для битвы. Непригоден даже для жизни.
Прихрамывающему и без пальцев, ему не удается и толком ухмыльнуться в ответ. «Но восстает вновь, сильнее и крепче, чем прежде», — думает Теон, однако не проговаривает вслух. Знает, что это лишь очередная ложь.
Джейни хватает его за меховой плащ, стискивает и тихо всхлипывает. Она пострадала, но уцелела — все еще помнит себя, все еще с жизнью впереди, все еще с именем. Джейни не хочет смотреть, как он умирает. «Пожалуйста, не уходи», — шепчет она, ее голос охрип от слез.
Теон не решается посмотреть ей в глаза, однако проводит рукой по спине Джейни и произносит: «Не забывай своего имени».
Сноу, как обычно, ничего ему не говорит. По приказу Станниса он месяцами позволял Теону оставаться на Стене, и хотя Сноу слишком устал, чтобы ненавидеть Теона, скучать он, скорее всего, также не будет.
Теон кивает, Сноу кивает в ответ, и расставаться больше не с кем. Не остается больше никого, кто бы его помнил. Быть может, Рамси, если он все еще жив, но Рамси будет помнить не его, не Теона. Лишь то, во что его превратил.
В Восточном Дозоре холодно, а вода еще холоднее. Теон ощущает в воздухе запах соли и даже не оглядывается, чтобы узнать, не наблюдают ли за ним. Лишь идет, пока земля под ногами не пропадает, а над головой не грохочут волны, заполняя горло, глаза и уши. Он напрягает слух, ожидая услышать смех в подводных чертогах Утонувшего Бога, но разбирает лишь шум прибоя и собственное замедляющееся сердцебиение.
Он устал, и просто лежать в воде приятно. Приятно даже тонуть.
***
Очнувшись, он не узнает ни себя, ни свое тело, ни землю, на которой лежит. Он слаб, наполовину погружен в воду и умирает с голоду, и чтобы сесть, Теон тратит часы, — а может, и дни.
Он не задается вопросом, умер ли, поскольку все слишком острое, болезненное и яркое, чтобы оказаться чем-то, кроме жизни, но и не понимает, где он и как выжил.
Здесь очень холодно и бело, и Теон, кажется, за Стеной. Нет — он знает. Это все, что Теону известно, поскольку он может их слышать — Старых Богов, взывающих к нему. Чардрев на севере более чем много, и каждое говорит одним голосом, голосом мальчика, голосом, который Теон когда-то знал.
— Теон, — шепчут они ему. — Теон. С тобой еще не покончено.
Он Железнорожденный, сын Утонувшего Бога, но в тот момент, лежа полумертвый на промерзлом берегу, Теон думает, что слышит песню моря.