Chapter Text
— Ну что, детки? Готовы начать работать?
Он осматривает класс, где перед ним сидят подростки, с которыми у него не то, чтобы большая разница в возрасте, а, значит, можно быть менее приличным.
— Домашним заданием было прочесть статью, но поскольку я знаю, что вы терпеть не можете читать сами, мы почитаем с вами здесь. — он включает компьютер, который работает на последнем издыхании именно в его кабинете, и улыбается — Зайчик, включись, пожалуйста.
Он слышит пару смешков, но его это нисколько не смущало. Подростки любят острые фразочки, так что ему не было сложно веселить их и привлекать тем самым их внимание. Внимание - это важно. Даже Куникида так говорит.
С горем пополам компьютер включается и Дазай выдыхает. Хотя бы текст перед глазами будет.
— Как вы помните, на прошлом уроке мы разбирали, что отличает сентиментализм от других литературных жанров, а статья, которую мы прочитаем включает в себя также примеры других произведений этого жанра. Кто-нибудь напомнит мне основные характеристики сентиментализма?
— Чувственность! — выкрикивает кто-то с задних парт и Дазай не может не улыбнуться. Даже на галёрке слушали.
— Сентиментализм возникает как протест классицизму. — отвечает девочка со второй парты.
— Правильно, но надо уточнить как эти два жанра противопоставлялись друг другу. Сентиментализм на первое место ставит чувства, а классицизм разум. Хотя стоит уточнить, что оба жанра продукт эпохи Просвещения.
Дазай расписывает на доске основные моменты, чтобы школьники могли спокойно записать в тетради. Он был готов продолжить объяснение, как вдруг с последней парты послышался голос:
— Серьезно? Лучше бы вы физику изучали вместо этой фигни...
Осаму почти сломал мел от раздражения, но сдержался и продолжил улыбаться.
— Дазай-сенсей, а почему Накахара-сенсей каждый раз находится на нашем уроке. — спрашивает кто-то с первых парт. Дазай правда не может объяснить почему, а вот Чуя может.
— Во время вашего урока у меня окно, а в учительской невозможно работать. — спокойно говорит он, параллельно отмечая что-то карандашом в тетрадках. — Дазай-сенсей любезно разрешил мне занять свободное место.
— Дазай-сенсей разрешил с условием, что Накахара-сенсей не будет мешать. — продолжает улыбаться Осаму. Чуя посмотрел на него издевательским взглядом: "Неужели тебя так легко вывести из себя?"
— Ладно, продолжим. Статья на экране, но если вы хотите открыть у себя на телефонах, то я скину сейчас ссылку в беседу класса.
Чуя тихо хмыкнул и продолжил проверку тетрадей. Парочка людей по озирались на него ещё раз, но после подключились к уроку.
Накахара ещё с начала года прописался в кабинете Дазая, потому что учительская почти всегда заполнена другими учителями. Его постоянно втягивали в разговоры, когда он пытался сосредоточиться на проверке ученических работ. А во время урока Осаму все тихо и спокойно, говорит обычно только Дазай, а ученики лишь время от времени что-то отвечают. Идиллия.
Оставшееся время пролетает почти незаметно, а Чуя успевает проверить все работы и даже выставить оценки в журнал. Ему останется только внести их с компьютера, и завтра он устроит разбор полетов.
Дазай заканчивает урок, а ученики покидают кабинет, чтобы пойти в столовую. Накахара собирает свои вещи не спеша и замечает, что Осаму стоит у учительского стола и ждет его.
— Что такое, Скумбрия, ты обиделся на меня?
— Нет, что ты, Чиби, на такое не обижаются. Я уже давно смирился, что технари ничего не ведают о гуманитарных науках и исходят лишь из своих точных наук. Но вы не виноваты, что вам не открылась истина.
— Зато мы считать умеем в отличие от некоторых.
— Ну да, я ошибся один раз! Я тогда спал только четыре часа! Сколько ты будешь мне припоминать?!
— Всю жизнь. — улыбается Накахара, а Осаму легонько толкает его в плечо, одной рукой прикрывая смущение на лице.
— Сколько у тебя ещё уроков? У меня этот последний был. — произносит неожиданно Дазай.
— Разве у тебя не должен быть электив?
— Нет, он раз в две недели, а лучше бы не было вообще...
— Сам взял выпускников и сам теперь жалуется.
— А ты вообще никого не берешь. Ни классное руководство, ни клуб юных физиков, никого. Как так?
— Я молодой учитель, работаю меньше года.
— Мы закончили универ в один год!
— Справедливости ради, я вообще не собирался здесь физиком работать.
— Но Куникида очень хорошо попросил...
Чуя смеётся и дотягивается рукой до волос Осаму. Поглаживает их, перебирая прядки.
— У меня урок остался, потерпи чуть-чуть.
— Хочу у тебя посидеть.
— Сиди.
Они поднялись на второй этаж и пошли в сторону кабинета физики.