Work Text:
Это дело принципа, верно?
Не осталось ни одного места на Гоин Мерри, которое Зоро ещё не проверил. Он дважды пересмотрел все свои вещи, перевернул вверх дном кают-компанию, даже попрепирался с Санджи на кухне — трусишь на мои блюда приправу из своих водорослей-волос, хуже Зеффа с его варварской готовкой. Конечно, он не забыл бы свою клятву без неё — для этого напоминанием служил свежий шрам на груди, что тянуло на болотную погоду, и немало таких же под ним, — но в изменениях жизненного порядка он не нуждался. Если что и могло помочь, так это хороший крепкий сон.
Ему нужна эта проклятая серёжка.
Заразился же пиратской любовью к блескучим вещам.
Заразился и другими привычками здесь. Из тех, что сбивают с пути и влекут дальше, и водят по слепым зонам, как профанские карты. Как будто разговоры — не разговоры, а споры — с Санджи способны подпитать его силы вместо сна и насытить лучше корабельной стряпни.
Только Санджи тут ни при чём.
При чём тут вообще Санджи?
Как он должен тренироваться, весь день думая о потерянной серьге? Эта мысль подзуживает, точно пытка водой — по капле и по щепотке и по слащёной чайной ложке, как отмеренный Санджи рецепт. Если найдётся побрякушка, может, тогда всё встанет на привычный курс.
Зоро вздохнул, потирая сонные веки. На одно может больше, чем ему по вкусу, и на одно если больше, чем он привык. Что-то в рецепте лишнее.
Он перебросил ноги с гамака и вышел из каюты. При свете дня серьга не нашлась, уж наверняка не отыщется ночью, а вот пятки чесались — как порой в детстве тянуло улизнуть из постели и побродить около додзё, где допоздна медитировала Куина. Занять бы ещё горсть таланта у Луффи — тот никогда не знал, что лежит между исходной точкой и его целью, и всё равно оказывался там, где нужно и где нужен он сам.
Пока встретилась лишь корабельная тишина. К меланхолии Зоро не был склонен, правда Болотные острова — коралловые рифы, облепленные морскими птицами, ракушками и дюжиной мифов, — даже ему навевали тоску. От этого и шаги делались глуше, и свет горел тьмяней.
В кают-компании мелькнули Луффи и Усопп — уснули над рэндзю, где преимущество держали белые камни — и Гоин Мерри провёл его до верхней палубы еле слышным скрипом.
На выходе Зоро остановился. Ночь лишила сна не его одного — около кормы теплился свет, и вечный туман Болотных островов фосфоресцировал, разбуженный корабельной вознёй.
Может, Нами здесь?
Вряд ли, они свернули в островной лабиринт, чтобы обойти базу Морского Дозора на Жемчужном атолле — никто другой не смог бы провести корабль через эти воды, кроме неё. Она наверняка слишком вымотана, чтобы болтаться тут за полночь. Значит
вот же
— Что ты здесь делаешь? — заговорил Зоро первым.
Он подошёл ближе — пламя очертило пуговицы на пиджаке Санджи. Засверкало в его волосах, едва он поднял голову, — зрачки попривыкли к темноте, и Зоро поморщился от резанувшего огня в глазах.
— Могу задать тебе тот же вопрос, — ответил Санджи. — Но тогда наш разговор зайдёт в тупик.
А он этого не хотел?
Усмехнулся ему из-под чёлки — широко, как и всегда. Порой казалось, Санджи тратит свои улыбки попусту — и что это значит? что он простак? или что он попросту лжец? — но в путешествиях от таких улыбок отказываться глупо. Тем более ночами на Болотных островах.
— Если тебе интересно, я не мог уснуть. — Зоро указал на палубу. — Так а это что? У тебя здесь свидание?
— На корабле гости.
Зоро поглядел по сторонам — гостила на корабле разве что тьма, да и с той обращались неважно, будто с проникшим на судно врагом. Песчаный берег гавани, где они причалили, тоже пустел. Для кого Санджи вытащил из кухни вино и пару подносов с едой — что выглядела хитрó, наверняка под стать своему названию — он и представить не мог.
Пожалуй, секретов у Санджи больше, чем мог бы решить даже такой подозрительный человек, как он. Вернее больше причуд.
На простака теперь не тянул?
— Если ты соскучился по обслуживанию столов, — сказал Зоро, — можешь налить мне. Я возражать не буду.
— Смешно, — заметил Санджи. — Если ты позволишь…
Он наклонился к подносу. Взял из стопки плошку — стук дерева о дерево, чуждый этим островам, зазвучал словно древний музыкальный инструмент — и вино плеснулось следом. Готовил Санджи ловко — двигался всё равно что мечник в схватке, только на своём поле, даже если в настоящем поединке с ним Санджи никогда в жизни не одержать победу, — а теперь не спешил, словно растягивая церемонию.
Иной человек мог бы подумать, что красуются перед ним.
Только Санджи всегда красовался своей готовкой. Даже если однажды Пиратов Соломенной Шляпы поймают и заставят его стряпать на весь карцер, он сообразит вычурное блюдо из обрезков и тюремной пыли.
Зоро сглотнул. От еды тянуло сладким — запах мешался с пряным ароматом соли и водорослей, наколдовывая голод, — и он стащил одну дощечку с подноса.
Под взглядом Санджи — а Санджи за ним следил — он откусил кусок. Жевал и сам неспешно, ожидая не то подколок о его непритязательном вкусе, не то возражений, не то — ну что скажешь? если без шуток, как тебе? Не дождавшись, молча положил в рот что взял целиком. Рыба поначалу рыхлила на языке и распадалась на суховатые ломти, но, стоило её распробовать, кисловатый соус вязал язык сладостью, подстрекая — хватай поднос и беги.
Всё ещё с набитым ртом — уж если что и могло позлить Санджи, так это его манеры — Зоро пробормотал:
— Неплохо.
— Это лучшая треска в глазировке мисо, что ты когда-либо ел.
— Единственная, — поправил он и потянулся за второй дощечкой. — Так что за гости? Рассказывай.
— Хибана.
— М?
— Хибана, — повторил Санджи медленнее и кивнул в сторону острова. — Вон там.
Он прищурился, следуя за указкой. Во мгле очертания самого острова туманились, а вот язык водной глади и линию пляжа Зоро различил без труда — бледное свечение облаков, что он сперва принял за отсветы корабельного фонаря, набралось силы и заярчело.
— Зефф говорил, что на корабле всегда стоит держать угощение для хибана, — Санджи хмыкнул. — Выходит, старик был прав.
— Скучаешь по нему? — поддразнил Зоро.
— Предложишь мне прыгнуть за борт и плыть обратно?
— Ну это уже слишком. Но ты всегда можешь…
— Если в твоей жизни нет людей, к которым ты испытываешь сложные чувства, — перебил Санджи, — не значит, что у других их нет.
Лучше бы не было?
Зоро вздохнул — видимо, простаком тут назвали его.
Что отнекиваться, он и сам никогда не считал свой разум — или своё сердце — путаным. Едва ли ему сыщется место среди тех, кого Санджи находил достойным его расположения — в конце концов, он не девушка и даже не Луффи.
А его сложных чувств?
Не так уж важно, но всё-таки — интереса ради.
Среди посуды Зоро приметил кружку. Налил вина и кивнул в сторону Санджи — тот лишь покачал головой — не-а, пей, мол.
Они никогда вместе не напивались. Может, в этом дело? Может, тогда всё стало бы легче. Или сложнее. Или тогда ситуация вышла бы из-под контроля и лодчонка душевного равновесия разбилась бы вдребезги, словно она уже не дала течь.
Зоро облокотился о борт и сделал глоток.
— Лучше расскажи, кто такие хибана, — напомнил он.
Наживку Санджи проглотил. Треску и вино он оставил на планшире и прислонился рядом — потирал ладонь большим пальцем. Что иной человек мог бы принять за нервозность или заинтересованность.
Только Санджи наверняка весь вечер готовил для своих гостей — руки устали, как устали бы руки мечника, что тренировался с катаной целый день.
В отражениях фонаря его загорелая кожа словно сама светилась, и в жестах чудилось нечто месмерическое — трюк портового шарлатана, что вот-вот даст тебе выиграть монетку, пока пальцы его напарника шарят в твоём кошельке.
— Пауки, — ответил Санджи. — Хибана — это такие небольшие пауки. Примерно с пол-ладони.
— Ядовитые?
— Да нет, — он махнул рукой. — В общем-то безобидные. Живут на побережье и путешествуют с острова на остров на рыбацких судах.
— Не помню, чтобы Луффи предлагал им присоединиться к команде, — заметил Зоро. — Мне принести метлу?
Санджи усмехнулся.
— Вряд ли мы их поймаем. Но они никого не трогают, только прячут вещи. А если их угостить, показывают безопасный путь и дорисовывают карты.
— Верный способ нажить врага в лице Нами.
— И они светятся в темноте.
— Пауки? — переспросил Зоро.
Санджи прищёлкнул языком.
— Именно. Пауки.
И отвернулся — раскладывать оставшиеся угощения.
Зоро сделал ещё глоток — притвориться, что глядит в никуда. А оторвать взгляд всё равно не смог бы.
Волосы Санджи ловили искры, словно он тоже представитель паучьего племени. Приковывал его к себе паутиной, и он всё меньше сопротивлялся её сонливым объятиям.
Проклятье — да в интересе ведь нет ничего дурного. Портовые пряности бывают приятны. Он не выискивал их сам и никогда не знакомился первым, но порой они находили его и у них всё просто складывалось — оба знали, что после одной встречи о вечной любви они не загрезят.
Если бы они не виделись с Санджи каждый день.
И почему только их визит в Барати не обернулся остановкой на одну ночь? Вот тогда всё точно было бы проще и легче.
Ну конечно. Санджи ведь не простак и даже не портовый фокусник — он изгнанный принц, заблудший во тьме и съякшавшийся с шайкой пиратов — мечтающий обрести своё королевство или основать новое.
Санджи и сам знал, какой он, — другой человек подумал бы, что в этих улыбках и прищурах, которые пускают ему лучи солнца у глаз, — особенно если они направлены на тебя одного — что-то есть.
Только Зоро
не находил, что возразить себе.
Он потёр шрам сквозь рубашку. Такие не на одну лишь дурную погоду саднят, но и усмиряют сердце, когда его тянет на глупости. Даже на такие прекрасные, как Санджи.
— Зоро, — позвал он.
Встретились взглядами — Зоро выглянул из-за кружки.
— Что?
— Можешь помочь мне, если хочешь. — Санджи коснулся пальцем уха. — Вдруг твоя серьга найдётся.
Зоро встал с борта.
— Если я встречу паука с серёжкой в зубах, думаю, я справлюсь, — бросил он.
— Как знаешь.
Одним глотком допил вино — сделал было пару шагов прочь, как встал вполоборота. Сам не знал, что скажет, пока слова с первым звуком не легли на язык.
— Санджи, насчёт «плыть обратно».
— Да?
Краем глаза приметил, что Санджи остановился. Словно паучий принц — самый яркий из всех и наверняка самый опасный — в ожидании своей изгнанничьей свиты. Словно ему тоже не хотелось, чтобы он уходил, — могли бы дождаться её вместе.
Слишком гордый, чтобы предложить. Или слишком благоразумный. Держаться курса легче с напарником, а не с любовником — неизведанные воды сулят гибелью для всякого безрассудного искателя сокровищ. Уж кому, как не им, знать это?
Лишь его золото во тьме нашлось само.
Обрёк себя на безрассудство — сокровища или гибель, — ступив на этот борт.
— Да я пошутил, — заговорил Зоро. — Ни один моряк не станет кормить пауков треской. Ты здесь точно на своём месте.
— Но ты и сам здесь, — ответил Санджи.
— Разве я сказал, что это плохо?
Его собственная усмешка утонула в темноте.
И даже если в ней были искры — лишь отпечатки света под веками.
Лампу Зоро зажёг уже в каюте. Он закинул колено на гамак и тряхнул плед — сверкнул отблеск, словно звезда с небосвода — стукнулась об пол и осталась тлеть незагаданным желанием. Зоро наклонился, подняв вещицу, и фыркнул.
Дурацкая серёжка
вот же
Придётся припрятать её на время — чтобы Санджи не зазнавался.