Work Text:
– Альбус, это ужасно, – она появилась сзади, неслышно, как могла появляться только она. Ни хлопка аппарации, ни визга шин. Но Дамблдор даже не обернулся, словно ждал её. Он даже не перестал с шумом прихлебывать горячий сладкий чай. – Скажи, ты собираешься что-то с этим делать? – продолжила она, обходя по касательной его, диван, столик и садясь рядом на стул.
– А зачем, Минни? – усмехнулся Дамблдор, призывая пузатый чайник с заваркой и наливая до середины вторую чашку. – Всё тайное становится явным. Они по-своему учатся жить с этим.
Минерва прислушалась. В доме было тихо, как может быть тихо только в пять утра там, где весь день до этого разгорались нешуточные страсти.
– Всё тайное становится явным, Альбус? – она пригубила чай. – Ты всерьез думаешь рассказать ему?
Дамблдор поперхнулся конфетой. Минерва ждала. Наконец, прокашлявшись, он с укором посмотрел на новую директрису Хогвартса.
– Думай, что говоришь, – с упреком произнес он. – Я мог задохнуться и умереть. Тогда бы сама им всем всё объясняла!
– Ну-ну, – без тени раскаяния в голосе протянула МакГонагалл. – Так почему ты не расскажешь? Стыдишься? Меня стыдишься?
– Нет, что ты, – поспешно возразил Дамблдор, нечаянно попадая бородой в вазочку с вареньем. – Просто тогда придется сказать и обо всем остальном, а он не поймет…
– Да уж, бедная Мисси, – кивнула Минерва. – Хорошо, что ни у Поттера, ни у Блека, ни у Петтигрю не было детей. Неизвестно, как бы им повезло с наследственностью. Увы, об этом не говорится ни в одной книге по анимагии. Пагубные последствия сказываются внезапно…
– Ты ни в чем не виновата! – Дамблдор нервно засунул в рот конфету прямо в фантике. – Отсутствие магических способностей вообще просчитывалось сразу, уже потому, что мы оба из чистокровных семей! Нам повезло, что хотя бы один из троих детей нормальный маг!
– А если он всё-таки узнает? – Минерва поджала губы.
– Тогда он никогда этого не простит. Тебе! – захихикал Дамблдор, снова приходя в радужное настроение.
– Почему это мне? – поразилась МакГонагалл. – Это было твое решение подбросить его в чужую семью!
– Во-первых, он этого не знает, – глубокомысленно изрек Альбус наконец заметив, что его борода застряла в вазочке с вареньем. – Во-вторых, тебе он не простит побед Гриффиндора. Особенно в квиддиче.
– Но побеждал ведь… – возмутилась Минерва. – Стоп! Ты хочешь сказать, что можешь просто взять и обвинить во всем меня?
– Ага! – жизнерадостно согласился Дамблдор, макая слипшуюся бороду в чай. – А что тут странного?
– Всё-таки поздние отпрыски до добра не доводят, – покачала головой Минерва. – Вот почему у тебя до двойняшек детей не было?
– Ну почему же ты так категорично, – густо покраснел Дамблдор и, сконфузившись, снова откусил конфету вместе с фантиком.
– Та-ак… – Минерва нехорошо прищурилась. – Не поняла…
– Томми просто пошел в мамочку, – смущенно ответил Альбус и торопливо добавил: – Нет, ты её не знаешь, и это было мимолетное увлечение!
– А как же грустная история про красавца-магла? – Макгонагалл вскочила. – А?
– Минни, детка, ты такая умная и говоришь такие глупости, – поджал губы Дамблдор, тщетно пытаясь прожевать фантик. – В кого, по-твоему, Томми такой талантливый маг?
Но МакГонагалл его уже не слушала. Она принялась ходить из угла в угол, бормоча себе под нос:
– Хорош сынок… А ко мне приставал. Загребущие лапы у наследничка…
– Вообще-то можно было догадаться, что он мой сын, – заметил Дамблдор, пропуская мимо ушей бормотание Минервы. – У нас это семейное – попытки убить отцов. Они с Северусом – меня. Гарри – Северуса…
МакГонагалл остановилась с открытым ртом, затем медленно села в кресло.
– Гриндевальд… – прошептала она еле слышно.
– Ага, – захихикал Дамблдор, вылавливая из вазочки очередную конфету. – Но ты не переживай. Он уже точно умер. Не тогда, конечно, – Дамблдор отвлекся на развертывание конфеты, – я же не зверь какой-нибудь родного отца по-настоящему убивать. Нет, просто случайность! Упал на торчащий из пола гвоздь и так шестнадцать раз. А перед этим выпил какого-то очень редкого яда! Нелепая смерть…
– Действительно, нелепая, – согласилась МакГонагалл. – Хотя жизнь тоже нелепа…
Она превратилась в кошку и вспрыгнула на колени к Дамблдору. Старик машинально погладил её и задумчиво проговорил:
– Жизнь как карамелька. Ищешь начинку, а находишь один кариес. И всё равно ищешь и ищешь…
Но МакГонагалл его уже не слышала. Пригревшись на теплых коленях, она спала.
Как и все в этом доме, кроме старого директора.