Work Text:
— я освободился от рабства, чтобы снова стать зависимым, — астарион усмехается горько, почти с печалью, но в мерцающих рубинах не читается сожаления. только густой туман растерянности. он обнимает сам себя, прижав подбородок к коленям.
трещание костра начинает действовать на нервы. огонь согревает, безусловно, но нежные руки на талии согрели бы быстрее, мягкие касания одними подушечками пальцев прошлись бы спичкой, заискрился бы фейерверк, оглушая дымом всё сознание, и не осталось бы мысли о холоде; даже северный ветер показался бы весенней песней.
ты одними губами произносишь едва различимое "прости", и астарион смыкает брови на переносице, качая головой.
— твоей вины нет. ни в чём, — он вздыхает, разглаживая большим пальцем складку на лбу, — я ведь сам выбрал это, не так ли? обрёкся сам, обрёк тебя.
— на что? — ты смаргиваешь накатывающую сонливость, вслушиваясь в его неровное дыхание, — я не припомню смертных приговоров.
— как тогда ты видишь отношения со мной? я питаюсь твоей кровью, живу твоими эмоциями. вместо солнца каждый день над тобой только моё лицо.
вопрос вводит в ступор. неужели он так уверен в своей безнадежности? в безнадежности всего, что между вами?
— не иначе как подарок свыше, — рука сама тянется к выбившемуся из причёски, над которой он так старается каждое утро, локону и заправляет за розоватое ухо, — то, чего моя душа ждала и жаждала с самого своего зарождения. мне не нужен и луч, если он не направлен в твою сторону, — он только смотрит сквозь тебя, прожигая липкую и скользкую бездну, — ты доверяешь мне, но не веришь.
— мне нужно время, — астарион вздрагивает, как уличная кошка, увидев летящий камень.
— я знаю, милый. всё время мира. только побудь со мной хоть одну вечность.
и его глаза наконец загораются алым пламенем, увидев которое никогда не захочешь и подумать о другом. чужом. вместо тиканья часов – "люблю". только этим словом измеряется время, когда тёплое дыхание приближается к чувствительной коже, тут же покрывающейся мурашками.
— у меня нет выбора. мы связаны теперь навеки, мой свет, — шёпот ударяется рядом с мочкой уха, — я потерялся в твоих руках и нет мне спасения кроме вечного сна.
— не нужно никакого спасения, — невесомый поцелуй остаётся на его скуле, — я ни за что не причиню вреда.
он прикусит губу, чтобы не пасть на колени перед высшими силами в благодарностях, проведёт прохладной рукой по твоей спине и оставит её там, чтобы тебе спалось лучше, чем всем существам планеты. и в один день точно, без сомнений, поверит, что нет ничего искреннее и надёжнее ваших чувств.