Chapter Text
прекрасное далеко
Когда Габриель думает о событиях, коренным образом изменивших его жизнь, у него на уме всего три временных отрезка.
В первом он — юноша из Французской Академии Изящных Искусств. Он здесь для того, чтобы учиться, но потом его на велосипеде на полной скорости сшибает эта взбалмошная девчонка, и если бы хоть кто-то ему тогда сказал, что он так бездумно безумно влюбится, он бы не поверил.
Габриель, вооружившись альбомами, карандашами и тремя тоннами терпения поступал в академию, чтобы действительно учиться. Его родители развелись несколько недель назад, когда ему, наконец, стукнуло восемнадцать, и мамино "понимаешь, родной, мы с папой друг друга больше не любим" уже не грозило сломать его детскую психику. Честно? Оно бы и не сломало. Габриель знал.
Родители всё ещё не разъехались — у них совсем не было на это времени — и ему пока не предоставляют, и вроде как и не планируют предоставлять, выбор, с кем ему дальше жить. Он всё ещё думает об общежитии при академии, но отец смотрит на него такими грустными глазами, что Габриель обещает себе первый год прожить дома. За несколько дней до начала семестра он покупает Габриелю новенькую кожаную сумку и знакомит с женщиной, которую он теперь любит вместо его матери.
Габриель не хочет разбираться с тем, что он чувствует по этому поводу и направляет запрос на предоставление общежития.
Ему выделяют место под конец первой недели первого семестра в мужском кампусе — он живёт вместе с парнем с музыкального факультета, которого почти никогда не бывает в комнате. Парня зовут Леонид, но он просит всех называть его Лёныч, и по большей части он живёт со своей бабушкой. Он говорит, что комната здесь — это запасной вариант на те случаи, когда не хочется будить старушку поздним возвращением. Когда Габриель с ним знакомится, бабушке Леонида семьдесят два года. Позже, когда первый переломный момент жизни Габриеля уже случается, но ещё не заканчивается, Леонид полностью переезжает в общежитие. Ещё через месяц после переезда Леонид уходит из академии и уезжает домой. Габриель никогда его об этом не спрашивал.
Она сбивает его на велосипеде во дворе его общежития, в те полгода, когда Леонид ещё был его условным соседом. Это был октябрь, и он шёл в художественную студию, и, как он узнал уже позже, она тогда опаздывала на лекцию по речи. На ней было лёгкое белое платье чуть ниже колена, зелёные танкетки и отцовские часы; она врезалась в него, когда съезжала по ступенькам женского общежития, сломала себе ключицу, а Габриелю левую руку.
Её звали Эмили, и он любил её так сильно, как его отец никогда не любил его мать.
В день, когда Леонид уезжает, заканчивается первый переломный период. Леонид всегда, когда приходил в комнату, вёл себя как в гостях, приносил выпечку, приготовлением которой его бабушка занимала почти всё своё время, и спрашивал, как у него дела. Они разговаривали до тех пор, пока не засыпали, и Габриель совсем немного не успел назвать его другом. Он также не успел познакомить его с Эмили, у них никогда не получалось пересечься: занятия музыкального и актерского факультетов часто вели одни и те же преподаватели, так что когда Леонид был свободен от учёбы, Эмили как раз уходила на свои занятия.
В день, когда Леонид уезжает, они почти не разговаривают — всё утро Габриель провёл с Эмили, а день на лекциях, так что когда вечером он приходит в комнату, чужая половина уже выглядит пустой и необжитой, а Леонид смотрит на фотографии, которые Габриель с Эмили сделали в фотобудке неделей ранее.
— Она красивая.
В тот вечер Габриель делает Эмили предложение, и она соглашается.
Второй временной отрезок, который изменяет его жизнь, больше связан с определенным событием.
Габриель не думает, что когда-либо ещё был так счастлив, как в тот день, когда Эмили подарила ему Адриана. Они ещё не знали точно, на кого он будет похож — но у него были светлые волосы, вздернутый нос, и он кричал так громко, что Габриель опасался за стекло в сервизах. Он был таким же истерически драматичным ребёнком, какой Эмили была всё время.
У них у обоих были большие, широкие, зелёные глаза, и Габриель не верил своему счастью.
Этот отрезок начинало рождение его сына на свет, но он до сих пор не может провести черту и понять, когда переломный момент закончился.
Женщина, которую его отец любил вместо его матери, никогда не стремилась с ним общаться, но и никогда не вела себя с ним грубо и не ревновала своего мужчину к их когда-то семье. Эта женщина хорошо дружила с его матерью, неловко представила им свою дочь от первого брака на свадьбе Габриеля и Эмили, и ворковала над Адрианом все те пять минут, в которые Габриель позволил ей подержать его на руках. Эта женщина была добра к нему, его матери, у неё была замечательная дочь и его отец любил её, но Габриель не хотел её видеть. Её дочь звали Виола, она была младше Габриеля на десять лет, и отец Виолы был отвратительным человеком. Это был последний раз, когда он её видел, и, на самом деле, это также был последний раз, когда Габриель видел своего отца и эту женщину. Он правда надеется, что сейчас они счастливы, куда бы они на самом деле не уехали, точно также, как надеется, что ему больше не придется их видеть.
Его мать сильно постарела за те годы, что успели пройти между первым и вторым переломными моментами его жизни. Её глаза были окружены морщинами, она была тонкой, хрупкой, и он всё боялся, что её запястья не выдержат его маленького Адриана. Он продержал сына на руках большую часть дня, и Эмили смеялась над ним, уверяя, что никто его у Габриеля не отнимет.
Адриан любил, когда его таскали на руках, и смотреть дискавери, ему нравилась Натали и валяться в мотках ткани, он ел всё, что ему говорили, и мог заплакать по щелчку пальцев. Эмили говорила, что Адриан им манипулирует. Габриель, в общем-то, не был против.
Его мать умерла за несколько месяцев перед третьим днём рождения Адриана, его отца уже не было во Франции, и Габриель не знал, где он находится. На похоронах его тоже не было, и Габриель решил, что будет считать, что он тоже умер.
Габриель не может провести черту и точно обозначить, когда заканчивается второй, удивительно счастливый временной отрезок жизни, полностью изменивший её.
Но третий начался и закончился в тот момент, когда Эмили умерла.
Адриану было пять, и они шли по мосту Александра III.
не будь ко мне жестоко