Chapter Text
Началось всё с того, что Вульфвуд купил холодильник.
Холодильник давно пора было менять, а свободные деньги вроде появились ровно в том количестве, чтобы потратить их на технику. Ключевое слово - “вроде”. Вульфвуд не учёл одного. Никогда прежде в своей местами бурной и не особо счастливой жизни он не собирал ребёнка в школу к сентябрю. Увидев цены в Таргете, он чуть не словил сердечный приступ. Сколько-сколько за рюкзак? Да вместо всех этих фломастеров, пеналов и спортивной формы можно было купить еще два холодильника! Но чёрт бы его побрал, если бы у Ливио не было всего самого лучшего! И таким образом Вульфвуду пришлось раскошелиться.
Дыра в бюджете пугающе зияла, и Вульфвуд тысячу раз проклял себя за не до конца продуманную покупку, но что уж теперь поделать. Он только надеялся, что десятилетка не обратит внимание на то, как старший брат почему-то всегда говорит, что поужинал отдельно. А самому справиться с голодом и тошнотной ненавистью к себе можно с помощью сигарет и трудоголизма, периодически резко сменяющегося полным похуизмом. Не есть, разумеется, было проще, чем не курить. С приоритетами у Вульфвуда всё было в порядке, слава богу.
На часах едва появилась цифра десять, а Вульфвуд пил третью кружку кофе, который отлично заглушал голод, что важно, и был бесплатным, что ещё важнее. Тем более всю ночь он делал ебучую поделку для какого-то ебучего конкурса, и спать хотелось просто смертельно. Перед глазами то и дело мелькали каштаны и прочие листья, веточки, травинки.
Он надеялся страдать на офисной кухне в одиночестве, но рядом с ним вертелся Зази, подпевающий чему-то в наушниках и готовящий, господи боже, тост с авокадо, и с достоинством пила смузи Элендира, уже успевшая сходить на фитнес. Не люди, а какие-то инстаграмные киборги.
- Ники, ты выглядишь ужасно, - сказала Элендира. - Надеюсь, хорошо развлёкся?
Вульфвуд скорчил рожу и показал ей средний палец. Он охуенно развлёкся, вся его жизнь была наполнена неудержимым весельем: ремонт, школьные собрания и неизменная готовка после работы. Но это того стоило, конечно, сомневаться не приходилось. Последние десять лет он мечтал сделать так, чтобы Ливио не пришлось жить, как жил он в своё время, чтобы жизнь эта была стабильная, безопасная, сытая, чтобы Ливио всегда знал, к кому идти за защитой, помощью и поддержкой.
В своей кабинке Вульфвуд смотрел на план, смотрел на телефон, потом снова смотрел на план и снова - на телефон. Для получения квартальной премии нужно было продать ещё двадцать наборов первоклассных японских ножей, оставалась на это неделя.
Компания “Миллион ножей” крайне серьезно относилась к планам, а ещё серьезнее - к ножам. Абсолютно первоклассным и совершенно точно японским.
Вульфвуд никогда не был особенно хорошим сейлз-менеджером, но женщины определённого возраста таяли от его голоса и покупали минимальный комплект в надежде, что доставлять их будет обладатель “пробирающего до мурашек баритона”. Так что показатели у него были не лучшие и не худшие, достаточные, чтобы не вылететь с работы и не слишком часто попадать под раздачу пиздюлей от Найвза, их мудаковатого босса. Но летом он делал ремонт, а потом наконец-то смог забрать Ливио из приюта, поэтому времени да и сил на холодные звонки скучающим дамам не оставалось.
Голодный и невыспавшийся он мечтал о большой пицце с сырной корочкой и завалиться спать прямо здесь на столе.
После четырех кофе за полчаса (да, он выпил ещё) сердце отбивало чечетку по ребрам, желая то ли вырваться наружу, то ли повеселиться напоследок, перед инфарктом. В попытках справиться с тахикардией Вульфвуд глубоко дышал и перебирал чётки. У него в столе еще лежал самый дешевый томик Библии, которую он так ни разу и не дочитал от начала и до конца, но Библия предназначалась на крайний случай. Он прочитал про себя стих, который скорее всего помнил неправильно и попытался сосредоточиться на вытаскивании из памяти ничего толком не значащих слов.
В таком медитативном состоянии его и нашёл Вэш.
- Ты выглядишь уставшим.
Строго говоря, Вэш не был его коллегой. Он работал в компании по продаже комнатных растений, которая занимала соседний опенспейс. И, чисто теоретически, у него не могло быть доступа на эту часть этажа, но он всегда проникал, не обращая внимание на магнитный замок, и творил вокруг себя хаос, который заключался в основном в том, что у всех улучшалось настроение и пропадало желание работать.
- Наверное, это потому, что я устал, - сказал Вульфвуд максимально не по-хамски исключительно потому, что был в слюни и сопли влюблён в этого самого Вэша.
Вэш поставил на стол белую кружку с крылышками, благоухающую сном и покоем. Казалось, что все проблемы Вульфвуда будут решены, если он выпьет это снадобье и упадёт щекой в мягкую ткань красного худи. А дальше будут райские кущи и… Увольнение с работы, долги, арест банковских счетов, тюрьма.
- Я принёс тебе ромашковый чай.
- Если я его выпью, то усну секунды через три. И это сведет на нет усилия четырех двойных эспрессо. Жалко переводить продукт.
- Иногда поспать на работе - святое дело.
- Не уверен, что мой босс с этим согласен.
- Брось, Най умеет быть понимающим.
- Най?
Большинство, то есть примерно все, кого Вульфвуд знал, не решились бы назвать так мистера Саверема, великого и ужасного повелителя японских ножей. Не решились бы, если бы хотели сохранить все части тела в целостности.
- Мы братья. Ты не знал? - удивился Вэш, слегка заваливаясь на стенку кабинки. - Странно, все говорят, что мы очень похожи.
- Правда? Действительно не заметил. Наверное, без вставленной в анус швабры ваше поразительное сходство не так легко считывается.
Вэш усмехнулся, смешно сощурив глаза, но состояние своего заднего прохода комментировать не стал.
- Мне нужно бежать. Сладких снов! Ой, то есть продуктивного рабочего дня!
Уже в ромашковой дрёме пришли мысли, которые Вульфвуд обычно старался не думать.
С Вэшем ему, конечно же, ничего не светило. Они принадлежали разным мирам, и это было нормально. И дело даже не в мутном прошлом Вульфвуда, не в его странных отношениях с религией и не в том, что Вэш, как оказалось, приходился братом его жуткому боссу.
Вульфвуд ничего не мог предложить, особенно сейчас: ни времени, ни денег, ни внимания, ни уверенности в завтрашнем дне. А Вэш-то заслуживал всего самого лучшего.
Полгода назад Вульфвуд продал свой мотоцикл, чтобы купить убогий хэтчбек ради просторного багажника. Он снял новую квартиру в совсем другом районе, чтобы Ливио не ждал школьного автобуса в компании бомжей, спящих на остановке. Он учился вести такой образ жизни, чтобы ни у кого из органов опеки малейшего повода нахмуриться не было: закупался раз в две недели в Таргете, готовил еду не из полуфабрикатов, драил полы и сантехнику, регулярно носил вещи в прачечную и платил по счетам так скурпулезно, словно был на круглосуточном контроле у налоговой.
Впервые он чувствовал себя настолько далеко от их с Ливио родителей, которые сначала просрали шанс на одного сына, а потом и на второго. И это было приятно. Приятно, но сложно. А еще почему-то одиноко. Свой прежний образ жизни он бы ни с кем не хотел разделить, упаси боже. Сейчас же другое дело. Да, иногда он ненавидел подсчет месячного бюджета или мытье окон, но иногда казалось, что с кем-то другим, с кем-то смешным, тёплым и чудным это могло быть очень терпимо, даже здорово. Но предлагать вот это кому-то и ожидать взаимности? Невозможно самонадеянно.
Разбудил его Зази, сначала сфотографировав, чтобы иметь компромат на всякий случай.
- Объясни мне, почему меня здесь окружают одни ублюдки? - хрипло спросил Вульфвуд.
- Потому что ты работаешь в фирме, которая впаривает херовые ножи благопристойным гражданам?
- Я жертвую… жертвовал деньги церкви, - буркнул Вульфвуд, как бы поясняя, что он не совсем пропащий человек.
Он попытался вытереться, потому что весь заплыл слюнями, и проморгаться - в глазах не то что песка насыпали, а целую пустыню намело. Зази смотрел на него придирчиво, отстукивая наманикюренными пальцами ритм по экрану смартфона.
- Молодец, возьми с полки пирожок. Остается надеяться, что они пошли не на кампании по запрету абортов.
- Всё, отъебись, мне план надо выполнять, - сказал Вульфвуд и посмотрел в экран. В глаза как будто засветило софитом. Двадцать наборов первоклассных японских ножей! Вот что было важно.
- Да-а, когда я пришёл, у тебя работа так и кипела.
- У меня был стратегический перерыв перед мощным броском.
- Ники, ты невероятный пиздабол. Твои бы таланты да в русло продаж.
- Чё те надо?
- Один маленький видосик.
- Не-ет, нет, пожалуйста, только не это дерьмо, - взмолился Вульфвуд. У него выдался ужасный день, ужасная неделя, освященная лишь ромашковым чаем, но теперь дела пошли совсем по наклонной.
Зази работал у них эсэмэмщиком. Наверное, он отлично знал своё дело, и Вульфвуд был бы рад никогда не касаться этих вопросов. Его навыки самопиара заканчивались на расстёгивании лишней пуговицы на рубашке, когда этого требовала ситуация. Например, для визита к одинокой и явно заинтересованной школьной директрисе.
Так вот как раз об этом, о пуговицах на рубашке.
- Они собирают огромное количество просмотров. Ники, ты работаешь не в той индустрии, но я не жалуюсь.
Когда Зази первый раз показал ему пример видео, которое надо было повторить, Вульфвуд заржал: “Ты сейчас стебешься надо мной?”. На видео был мужик (красивый, подкачанный, полуголый, тут нечего сказать), который готовил ужин и нарезал продукты, но делал это всё так, как будто хотел выебать каждую картофелину и брусок сыра. От похлопывания куска говядины Вульфвуду впервые в жизни захотелось стать вегетарианцем.
Сначала Вульфвуд думал предложить кандидатуру Легато, но тогда пришлось бы публично признать, что он считает этого уебка привлекательным. К тому же вряд ли Легато смог бы изобразить на своём вечно брезгливом, злом и нервном лице желание выебать картофелину. Вульфвуд же значительную часть своей жизни притворялся натуралом, у него актёрских способностей было поболее.
- И вообще, мне за это не платят.
- Я бы мог выторговать у босса дополнительную премию, если бы ты поменьше выебывался.
Вульфвуд немного покрутился на кресле, размышляя о перспективах. Унизительно и времязатратно, но…
- Что сегодня готовим?
- Ризотто.
- Не ебу, что это. Но согласен, если дашь мне это съесть после съемки.
Зази воспарил над полом.
- С тобой невероятно приятно иметь дело.
Ризотто - рис с грибами, если по-человечески - отлично поправило ситуацию, но быстро кончилось. И Вульфвуд остался наедине со своей проблемой и со своим холодильником. Новым и пустым.
Первый раз Вульфвуд сделал это назло. Он был голоден, а Легато с самого утра вёл себя как невероятный козёл, докапываясь до Вульфвуда так, словно тот был повинен во всех его, Легато, бедах, в том числе в безответной и довольно забавной влюблённости в их босса. Любопытно, как оказалось, у них всё-таки было кое-что общее.
Вульфвуд съел сэндвич Легато, оставил пустую коробку в дверце общего холодильника и не почувствовал ни капли угрызений совести.
Легато, разумеется, бесился и брызгал слюной, но обвинить Вульфвуда ни в чем не мог, потому что не имел ровным счётом никаких доказательств, а Вульфвуд был не настолько туп, чтобы попасть в объективы камер.
Зази усиленно намекал на то, что у него везде есть свои глаза и уши, очевидно шантажируя на следующее позорное видео. Но Вульфвуд так много думал про ризотто, что был готов сниматься хоть каждый день.
Второй раз произошёл случайно. Вульфвуд пил очередной бесплатный кофе, когда их пугающий кадровик, которого в компании прозвали “кукольником”, решил устроить себе шикарный обед. Аромат стоял соответствующий, и у Вульфвуда закружилась голова. Поэтому оставшись в одиночестве, он, не разбирая, заслуживал ли хозяин еды остаться голодным, взял первую попавшуюся коробочку и смёл содержимое подчистую. Он даже не поставил ее в микроволновку и не запомнил, что именно ел. Кажется, что-то азиатское.
После этого происшествия на холодильнике появился листок формата А4 с довольно угрожающим посылом вору испытать на себе остроту и прочность их ножей.
В общем-то, Вульфвуд не планировал продолжать.
Но через пару дней кто-то выпил чье-то миндальное молоко (Вульфвуд не особо вникал), и это стало последней каплей общественного сознания. Начался поиск нерадивого сотрудника, покусившегося на чужую собственность.
Вульфвуд не особенно боялся, потому что свои двадцать наборов ножей продал, и максимум его мог обложить хуями Найвз, но к этому у него давно выработался иммунитет. А с Легато он был готов попиздиться на парковке, тот давно напрашивался.
Третий раз был еще более сомнительно морально окрашен. Свою роль сыграли два обстоятельства.
В тот день Ливио ночевал у своих новых школьных друзей, и Вульфвуд почти не ненавидел себя за то, что был этому рад. Это обстоятельство номер один.
Обстоятельство номер два заключалось в том, что Роберто, стареющий журналист из редакции этажом ниже, прятал в их холодильнике пиво. Вульфвуд сам любил что покрепче, но привередничать не приходилось, тем более он где-то слышал, что в пиве много витаминов группы B, а он в последнее время недоедал. И самое главное - Роберто не пришло бы в голову жаловаться на пропажу, он тут даже не работал и, очевидно, употреблял на рабочем месте.
Близилась ночь, а идти домой совершенно не хотелось. От пива на голодный и измученный кофеином желудок Вульфвуд быстро захмелел. Он клевал носом, перебирал чётки и бессмысленно листал список возможных сделок, когда подошёл Вэш и присел на корточки, ставя подбородок на край стола. Вульфвуд очень-преочень захотел лизнуть кончик его чуть вздёрнутого носа и чуть не расплакался от невозможности претворить это желание в жизнь.
- Пошли к нам, у нас там печеньки.
Дважды звать на печеньки Вульфвуда не приходилось. Он съел с десяток (с кусочками шоколада, красный бархат, брауни, лимонные - настоящий сахарный рай), когда опьянение из неприятно ударившего в голову перетекло в ленивое и расслабленное.
Они сидели в креслах-мешках, и Вульфвуду казалось, что он никогда не сможет подняться. Да и ради чего, собственно? На расстоянии вытянутой руки от него находился Вэш, который смотрел на небесный свод, горящий под потолком комнаты отдыха. Печенья ещё много осталось. А там, на другой половине этажа - только ножи и кислая рожа Легато.
- Слушай, никогда у тебя не спрашивал, - сказал Вульфвуд. - Кем ты тут работаешь?
- Эм, ну… - Вэш неловко почесал затылок. - Не то чтобы я хотел похвастатиться, но я совсем небольшую капельку, самую малость генеральный директор.
- Чего? - Он хотел приподняться, но кресло не дало. - Да ну нахуй!
Вэш смутился ещё сильнее.
- Да это не так круто, у нас маленький стартап.
- Лохматый, о чем ты? Я семь лет продаю ножи.
- Ножи - это предмет первой необходимости. Всем нужны ножи... Ризотто с грибами без них совсем никак не приготовишь.
Пришла очередь Вульфвуда смущаться. Смотрел, значит, этот проклятый тикток.
- И чем же занимается ваш стартап, о генеральнейший из директоров, сэр?
- Мы занимаемся умным озеленение: автоматические поливалки, мониторинг почвы, специальное освещение. Наша цель - сделать офисы менее…
- Паскудными, - подсказал Вульфвуд.
- Депрессивными, я бы сказал.
- А знаешь, ты прекрасный генеральный директор.
- А, да? Ну не знаю. Я постоянно боюсь, что у меня что-то не так с бухгалтерией, и меня посадят до конца жизни. И, что куда страшнее, моих сотрудников тоже посадят.
- Насчет бухгалтерии ничего не могу сказать, но для меня ты - единственное, что делает этот офис менее депрессивным. Задача выполнена, так сказать.
Вэш так на него посмотрел, что Вульфвуд мигом протрезвел и осознал, что ляпнул. И это был такой взгляд, какого он никогда раньше не замечал за Вэшем - болезненно серьёзный.
- Ты необъективен.
Вульфвуд не стал спорить.
Очередное утро было недобрым. Он уснул в кресле-мешке и проснулся только под звуки пылесоса, заработавшего где-то на этаже. Проснулся укрытый пледом и заботливо уложенный на три мешка сразу. Рядом на журнальном столике стояли стакан воды и термос, а с другой стороны от Вульфвуда находились его туфли.
В том, чтобы работать во вчерашней одежде не было ничего нового, но Вульфвуд тут вроде новую жизнь начинал. Он позвонил Ливио и уточнил, что у того всё в порядке: его переодели, накормили и отправили в школу. Потом сел за компьютер и потёр воспалённые глаза.
- Слушок один прошёл, - сказал Зази без приветствия и каким-то невероятным образом умудрился сесть по-турецки на небольшой и захламленный стол Вульфвуда.
- Если это про фотку Элендиры в фейсбуке, которую бухгалтерия вторую неделю обсасывает, то мне не интересно.
- Да тут все знают, что тебе не интересно.
- Охуеть как смешно.
- Говорят, то миндальное молоко было не просто миндальным молоком.
- В него засыпали мефедрон? - предположил Вульфвуд. Зази ткнул его носком кроссовка в плечо.
- Говорят, что это было миндальное молоко босса.
- Да кто говорит-то, мать твою?! Заебали уже твои загадки. И я не поверю, что у босса нет своего холодильника в кабинете.
- Это я так… - Зази неопределённо помахал в воздухе рукой. - Готовлю тебя.
- К чему?
- К жёсткому сексу, скажем так.
Вульфвуд поморщился и спихнул Зази со своего стола.
А чуть позже Вульфвуд понял.
Вообще-то редакция Мэрил была этажом ниже. Та самая, в которой Роберто не хотел хранить пиво. Вульфвуд его понимал, потому что тоже не хотел бы хранить своё пиво в опасной близости к Мэрил.
Но! Вульфвуд просчитался в том, что Роберто не станет никому говорить про исчезнувшее пиво. Совести у старика не было ни капли. Не то чтобы Вульфвуд имел моральное право кого-либо осуждать. В конце концов, именно он это пиво и выпил.
Как выяснилось позже, Роберто объяснил Мэрил, что пиво предоставила алкогольная компания вместе с пресс-релизом, надеясь получить первую полосу в их газете. И Роберто, естественно, собирался унести пак домой и, разумеется, не собирался публиковать пресс-релиз, потому что придерживался журналистской этики и работал только в интересах читателей, а не пиарщиков.
Возможно, Мэрил действительно поверила. Или, что вероятнее, Мэрил тоже было скучно, но факт остаётся фактом, она развила совершенно безумную деятельность. Миндальное молоко всем вспомнилось, опять же. Сотрудники выстроились к ней на допрос, а после ее помощница, милейшая Милли, отпаивала несчастных чаем.
Вульфвуд сидел на неудобном стуле для посетителей, а Мэрил смотрела на него так, как будто это в нём было пять футов, а она провела непростое детство в приюте, научившись драться до крови в нежном возрасте четырех лет.
На прошлой неделе выплатили квартальную премию, после чего Вульфвуд немного разжал все сфинктеры и начал иногда завтракать и ужинать дома. Так что настроение у него было самое благостное, несмотря на мелкую, но весьма злую дамочку напротив.
- Вы пьете кофе? - спросила она.
- Пью, - с достоинством ответил Вульфвуд.
- Много?
- Много.
- И какой предпочитаете?
- Покрепче, двойной эспрессо желательно.
Мэрил обошла его со спины и задала вопрос сзади, что показалось ещё более угрожающим.
- А как насчет миндального молока?
- Что насчет него? - спросил Вульфвуд так, словно у него не поднимались волоски на шее от пристального взгляда, который он чувствовал затылком.
- Пьете миндальное молоко?
- Я похож на того, кто пьет миндальное молоко?
- Нет, вы похоже на того, кто ест сигаретные бычки и запивает соляркой.
- Мэрил, - мягко встряла Милли. - Мистер Вульфвуд гораздо изысканнее, чем кажется на первый взгляд. Ризотто, например, умеет готовить прекрасно.
Да дался им всем этот ризотто! Но было немного приятно.
- Зови меня Нико, детка, - подмигивая, сказал Вульфвуд, чтобы выбесить Мэрил. Та действительно сжала губы. И зубы, видимо, тоже.
- Мне придется с этим повременить в интересах расследования, - всё с той же осторожностью ответила Милли.
Вульфвуд сложил из пальцев пистолетик и легонько стрельнул в её сторону.
- Ловлю на слове.
- Какого чёрта вы мне допрос срываете? - тихо возмутилась Мэрил.
Ответить никто не успел, поскольку дверь открылась и вошёл Вэш, лица которого не было видно за горой из коробок. Но сверху угадывалась приметная шевелюра.
- Всем приветик! Хотите пончиков?
- Нет! - взвыла Мэрил.
- Да!!! - хором ответили Вульфвуд и Милли.