Work Text:
Когда Маурицио вернулся домой, вилла выглядела пустой: в окнах не горел свет. Он кивнул Франко, открывшему ему дверцу машины, и сразу же направился внутрь с портфелем и коробкой выпечки в руках.
Единственным признаком чьего-то присутствия здесь была маленькая пустая чашка на кофейном столике, которую увидел Маурицио, включив свет и заглянув в гостиную. На кухне тоже никого не оказалось, но когда он, наконец, поднялся по лестнице — на все три пролета, — то обнаружил ключ к разгадке в хозяйской спальне.
Шелковый халат его возлюбленного был разложен на кровати, а дверь в ванную приоткрыта, так что Маурицио ненадолго отложил все в сторону, чтобы повесить пальто и пиджак. Он мог бы снять галстук, сменить отглаженную рубашку, но пьянящий аромат лаванды разносился по спальне, оставляя легкий и соблазнительный шлейф, и Маурицио не хотел больше медлить.
— Я дома, — произнес он, открыв дверь ванной шире и разглядывая представшую перед ним картину. Пену, бокал вина на краю ванны и копну рыжих волос — его возлюбленный явно наслаждался послеобеденным отдыхом.
— И я принес угощение, — он вытащил из-за спины коробку, когда Хакс обернулся к нему. Свежий аромат лимона, сахара и ванили заманил Маурицио в магазин, а попробовав выпечку, он ее купил.
Хакс оживился, заметив коробку в руках Маурицио:
— Лимонные?
— Лимонные, — подтвердил Маурицио, положив несколько маленьких круглых печенюшек на тарелку с остатками инжира. — Я знаю, ты их любишь.
Хакс обожал это лимонное печенье, и ему нравилось умопомрачительно дорогое красное вино, которое он сейчас пил, и он любил Маурицио. Все это — факты.
А еще он любил давить врагов своими начищенными черными ботинками, подыгрывая их глупым маленьким играм. Именно такого свирепого пса не хватало Маурицио, когда он боролся за семейный бизнес.
Может, Маурицио и потерял его из-за собственных ошибок, принял трудное, но необходимое решение продать его из-за растущих долгов, наблюдал, как бывшие друзья предают его ради славы и власти, но хватит. Мир увидит, как имя Гуччи вознесется к прежним высотам, и он снова возглавит дом.
Хакс съел печенюшку, пока Маурицио выкладывал на тарелку еще пять.
— Иди сюда, — позвал Хакс и, дождавшись когда Маурицио поставит коробку, притянул его за галстук для поцелуя. Он не обращал внимания, что кончик галстука попал в пенную воду, что он запустил в волосы Маурицио мокрые руки, что очки Маурицио запотели, пока они целовались.
Таков был Хакс: всегда эгоистично брал то, что ему принадлежит, не заботясь ни о чем на свете. Но у него бы ничего не получилось, если бы Маурицио тоже не отдавался так свободно.
Когда Хакс наконец отпустил его, Маурицио поудобнее устроился на блестящем кафельном полу, ощущая во рту лимонный привкус, и взял бокал с вином Хакса, пока его возлюбленный наслаждался (немного странным, на взгляд Маурицио) сочетанием лимонного печенья и инжира.
— Как прошла встреча? — спросил Хакс, небрежно скользнув пальцами по пенной поверхности воды, но, даже если голос не выдавал его, Маурицио знал, что ему не все равно. Иначе бы Хакса здесь не было. Он мог расположиться в Лондоне, в Нью-Йорке, в любой из их заграничных резиденций, но нет, он оставался в Милане, с Маурицио, наблюдая, как тот возвращает каждый кусочек своей компании.
В конечном счете Маурицио победит. Ни у кого из его невольных конкурентов не было в распоряжении таких ресурсов. Деньги больше не представляли собой проблему. Вес фамилии и ее истории больше не давил, как раньше, невыносимым грузом, теперь, когда его отец, дядя и двоюродный брат выбыли из игры. И — самое главное — на стороне Маурицио был один из лучших деловых умов в мире, сейчас нежившийся в его мраморной ванне, принимая его поцелуи и разрабатывая план по захвату «Гуччи».
— Хорошо, — ответил Маурицио, невинно хлопая ресницами. — Думаю, они не ожидали меня увидеть.
Никто из нынешних и потенциальных партнеров «Инвесткорп» не ждал, что он вернется в Италию после того, как его с позором изгнали из страны, когда он продал свою компанию, чтобы погасить долги. Пусть Маурицио на несколько лет залег на дно, расхаживая по своему поместью в Сент-Морице, но все было не зря. Он просто выжидал подходящего момента, закладывая фундамент схемы поглощения. То, что он не мог вернуться в Италию, не означало, что он не мог поехать в другое место или что его не могли навещать. Сам Хакс был просто «посетителем», пока не начал все чаще и чаще приходить и оставаться.
— Возможно, нам придется провести здесь еще пару недель, любимый. Знаю, мы собирались вернуться в Нью-Йорк на следующей неделе, но, думаю, я смогу сильнее их измотать, если у меня будет больше времени.
— Ты говоришь так, словно я здесь страдаю, но мы оба знаем, что ты порадуешь меня вином и лимонным печеньем, пока я буду наблюдать, как ты очаровываешь их всех, заставляя добровольно идти в нашу ловушку. Я просто не могу отказаться от такого развлечения.
«Сколько бы времени ни занял их крах», — читалось в его глазах, с нежностью глядящих на Маурицио. Хаксу нравилось, когда Маурицио соглашался с его планами.
— Я лишь пытаюсь сделать тебя счастливым, — все равно заметил Маурицио, потому что чувствовал потребность вставить свое мнение между ехидными репликами Хакса. — И ты же счастлив?
— Конечно счастлив, — заверил его Хакс, теперь серьезным тоном. Они не носили обручальных колец, пока держали в секрете свой брак, как и то, за какие ниточки дергал Хакс, чтобы вытащить Маурицио из юридической трясины, но однажды все должно было измениться. — Я очень счастлив наблюдать, как ты растираешь врагов в пыль. С моей помощью, разумеется.
— С твоей помощью, — согласился Маурицио. Компромат, собранный для него Хаксом, в итоге сыграет свою роль. Хорошо, что пока никто ничего не подозревал. Услуги Хакса были достаточно конфиденциальны, чтобы никто не узнал, что все это время он работал с Маурицио над подготовкой этого поглощения, вместо того чтобы проверять налоговые декларации «Гуччи». А если кто-то что-то заподозрит, то они подумают, что Маурицио просто пытается переманить Хакса на работу в «Гуччи». И это логичный вывод.
— Все получится, — в момент, когда он сделал паузу, произнес Хакс с непоколебимой уверенностью. Маурицио не мог ей не поддаться. — Обещаю, все получится. Они ничего не заподозрят, в основном потому, что ты даже не хочешь управлять собственной компанией.
— Именно этого они от меня и хотели с самого начала. Выкупить их долю, но назначить на свое место нового генерального директора. Де Соле старался убедить меня много лет, прежде чем они загнали меня в угол, вынудив продать акции.
Маурицио не сомневался, что «Инвесткорп» будут ожидать он него возражений, ведь до этого он выступал против каждого их решения. Но, когда они пригласят на замену Маурицио Армитажа Хакса, на публике он мрачно согласится с этим решением, тайно планируя на тот же вечер приватное празднование.
— Как жаль, что все мое теперь и твое тоже, — лукаво произнес Хакс, снова проводя влажными пальцами по волосам Маурицио. — И наоборот. Вместе мы вернем тебя и «Гуччи» на ваше законное место.
Маурицио чуть повернул голову, чтобы коснуться губами запястья Хакса. От него пахло лавандовым мылом, и Маурицио, не сдержавшись, глубоко вздохнул:
— Как я могу сомневаться, когда ты так говоришь?
— Ты и не должен.
А Маурицио? Он всегда делал то, что ему говорили. И этот раз исключением не был.