Archive of Our Own

Chapter Text

Утро на базе «Валлверк» было похоже на рекламные голографии какой-нибудь модной курортной планеты. Небольшая желтая звезда вылезла из-за дальних гор и с энтузиазмом пускала лучи сквозь резные листья древовидной травы. Ночная влага еще блестела на листве и на гладких спинках певчих насекомых, но их бодрые трели предвещали прекрасную погоду. Воздух полнился ароматами равнинных цветов; он был таким свежим, что его хотелось пить, дышать им полной грудью; позволить легкому ветру выдуть все мысли из головы, а затем растянуться на камне и лежать, подобно бархатистому лишайнику — неторопливо переползая по скале, следуя за солнцем.

Планета была тем еще курортом; за несколько месяцев, что Хантер провел в этом всеми забытом уголке галактики, здесь не было даже дождей. Хантера это вполне устраивало — ему на всю жизнь хватило нескончаемых каминоанских ливней. Он подозревал, что Рекс выбирал планету для базы по тому же принципу. Как и коммандер Мэйдэй: после пронизывающего холода Бартона IV теплый климат и мирные пейзажи выглядели настоящим раем.

Солнце оттолкнулось от верхушек древовидной травы и поползло к зениту. Бордовый лишайник на соседнем камне приободрился и пошел нетерпеливыми волнами, готовясь принять свою порцию питательных лучей. Хантер подвинулся, уступая ему место, а немного погодя вздохнул и поднялся на ноги. Ему тоже пора было отправляться в столовую — если он не хотел пересечься там с Мэйдэем... и с Кроссхейром. Хантер потянулся, позволяя золотистому свету омыть его ласковым теплом, и развернулся к звезде спиной, ступая в собственную тень.

На базе было тихо, как и всегда в этот ранний час. Но и без этого Хантер знал, что на периферии зрения не мелькнет долговязая фигура со скупыми, выверенными движениями. Кроссхейр тоже избегал его. Это было непросто — население «Валлверка» едва достигало тысячи существ... и все же они справлялись. Отряд клонов 99 всегда стремился достичь совершенства во всем, за что брался. Их с Кроссхейром маневры уклонения друг от друга были поистине филигранными.

У Хантера были смутные подозрения, что появление бывшего напарника на той же базе — не простое совпадение. Мало ли в галактике планет-баз Альянса с хорошим климатом! Он догадывался, чья светлая голова могла предложить отряду коммандера Мэйдэя разместиться именно здесь — но, конечно, не мог обвинить Рекса напрямую.

— Хантер, дружище, — хлопал его по плечу капитан, — я знаю, что у вас с Кроссхейром все непросто. Как только будет возможность, я перекину тебя или парней на другую базу. Но пока... сам понимаешь, повсюду имперские шпионы, мы не можем рисковать.

Хантер смотрел в обезоруживающе честные глаза и обреченно кивал; ему все равно было некуда идти. Не под розовые же облака Орд Мантелла, откуда он улетел, чтобы не возвращаться... и не на покрытую лесами планету, где обосновались его братья и сестра.

Новости хоть и с задержкой, но передавались между базами, и Хантер знал, как у них дела. Тех восстанавливался после падения, Эхо учил его обращаться с протезами и окутывал заботой, Рекер... Рекер тоже остался с ними. У него не было другого выбора. Не после того, как он сжал разъяренного Хантера в железной хватке — чтобы тот не смог остановить Эхо с закушенной до крови губой, пославшего шаттл в крутое пике.

Хантер до сих пор ощущал призрачный холод пота на висках: в тот день его бандана промокла насквозь. Сердце гулко бухало в пустой груди. Он не видел проносившихся мимо облаков; не видел ничего, кроме побледневшей Омеги, пристегнутой к креслу. Она тяжело дышала и металась; время от времени в полуприкрытых глазах появлялось осмысленное выражение — чтобы тут же исчезнуть вновь.

У них катастрофически не было времени.

Это не остановило Эхо; он бросил на Омегу лишь один короткий взгляд, прежде чем выбежать с шаттла, не дожидаясь, пока рампа коснется земли. Трекер в его живой руке поблескивал тревожным красным огоньком.

— Ты видел, какая там высота, Рекер? — глухо сказал Хантер. — Никто не смог бы остаться в живых.

До той минуты он ни разу не слышал такой жесткой уверенности в голосе Рекера.

— Если кто и выживет, так это Тех. Эхо найдет его, Хантер. Мы спасем их обоих.

Мы не успеем, безнадежно подумал Хантер; Империя висит у нас на хвосте. Его сотрясала крупная дрожь, стены шаттла давили на него со всех сторон, и руки Рекера казались манипуляторами боевого дроида. Мы не успеем, билось в его голове, мы опоздаем, мы опять опоздаем, и я опять потеряю одного из своих, а то и двоих сразу. Он больше не пытался вырваться, он просто застыл, глядя в никуда, слушая тихие стоны Омеги, отчаянно боясь, что их вот-вот накроет угрожающим воем тай-файтеров.

Вместо этого он услышал шаги — тяжелые шаги Эхо: по земле, потом по рампе и, наконец, в общем отсеке. ЭРК вошел туда боком, держа на руках бесчувственного Теха — без очков, с наспех перевязанной ногой и животом, на котором расплывалось алое пятно.

Только тогда Рекер отпустил его — чтобы помочь устроить Теха рядом с Омегой. Ноги не держали Хантера; он неуклюже съехал по креслу, ощутимо приложившись затылком, и сипло сказал:

— Летим на Орд Мантелл.

Эхо отрывисто кивнул, не глядя в его сторону, на мгновение коснулся поцарапанной щеки Теха и вышел в рубку. Хантер посмотрел ему вслед — и не смог отвести взгляда от бесконечно усталых очертаний его спины. Он чаще всего забывал, что Эхо старше их всех, но в тот день ему напомнила об этом спина старика; того, кем через десяток лет станет каждый из них.

Они не злились на Хантера. Нет, все было намного хуже — они замолкали, когда он входил в комнату. Как назло, миссий не было: имперцы разозлились и увеличили количество патрулей; 99-му было нечем заняться, и они безвылазно сидели в баре Сид.

Наверное, он должен был заметить, что Омега переносит все это тяжелее братьев. Но Хантер вообще плохо представлял себе, как работает ее организм — она была одновременно и старше, и младше их. Кроме того, она была девочкой; ее эмоции были далеко за пределами его понимания.

В тот вечер Хантер всего лишь указал ей на позднее время. Не давил, не заставлял идти спать — как же, ее заставишь. Но, видимо, это стало последней соломинкой, что переломила спину эопи.

В ушах до сих пор звенел ее надрывный голос.

— Прекрати это, Хантер! Не надо меня опекать! Мы чуть не потеряли Теха по моей вине, из-за того, что ты сходил с ума от крошечного ранения. Отвали от меня, ты мне не отец! — Яростные слезы брызнули из глаз Омеги; она закричала так, что над барной стойкой откликнулись слабым дребезгом стаканы. — Ненавижу, ненавижу, ненавижу тебя!

Стук захлопнувшейся двери едва пробился сквозь мучительный звон в ушах, а потом все затопила густая, мертвая тишина.

Хантер тяжело поднялся со стула, не глядя на остальных. Может быть, они что-то говорили — он их не слышал; его слух восстановился, лишь когда он добрался до посадочной площадки. На «Мародере» он собрал немногочисленные вещи: рюкзак, броню, датапад с общими голо. Записал небольшое сообщение по каналу экстренной связи. Чуть помедлив, положил личный маячок на консоль. Ласково погладил шаттл по обшивке и двинулся в город. Не оглядываясь. Стараясь не думать.

Рекс прилетел за ним две ротации спустя. Просканировал внимательным взглядом, но от вопросов воздержался. Хантер знал, что позже Рекс узнает всю историю от его отряда, но ему было плевать. Он словно перешел в энергосберегающий режим; всю дорогу до своей новой базы он дремал и смотрел на пролетающие мимо звезды или синие всполохи гиперпространства. Рекс приносил ему поесть и снова садился за штурвал; он ничего не хотел от Хантера; с ним было спокойно.

База оказалась небольшой, и об отряде 99-х клонов на ней никто не слышал. Хантер быстро втянулся — он проводил разведку местности и попутно обучал новобранцев: молодых клонов и других существ. «Валлверк» оказался основной базой Рекса; несколько раз капитан предлагал Хантеру вернуться к миссиям во главе отряда — но тот неизменно отказывался. Он работал в две, иногда в три смены, до тупой, всепоглощающей усталости, ел, ложился спать. Он не видел снов — и в глубине души Хантер был за это благодарен.

Маленькое желтое солнце вставало и заходило, и вставало опять.

Иногда на базе появлялись новички, поэтому Хантер не придал значения оживленной болтовне курсантов. Но у тех, само собой, было другое мнение; он не так долго знал Войда и Мунлайта, но уже понял, что их проще выслушать, чем заставить заткнуться. Перебивая друг друга, парни рассказали, что в этот раз Восстание пополнилось небольшой партией клонов, бежавших из имперских застенков — а еще, а еще они умудрились переманить имперскую ученую, только представьте себе, сэр! Они большие молодцы, послушно отреагировал Хантер и тут же выбросил это из головы; в конце концов, у него была работа.

А еще несколько дней спустя он припозднился с обедом, объясняя нюансы чтения следов во влажном климате. Опомнился, когда тени потянулись к травяным стеблям на краю тренировочной площадки, и тут же прогнал сопротивляющихся курсантов в столовую, понадеявшись, что те смогут уболтать поваров и получить свою порцию горячей пищи. Сам Хантер отправился в корпус — перехватить энергетический батончик перед вечерней сменой; на большее времени не оставалось.

Он быстро шагал мимо корпуса Креш, когда его периферическое зрение выхватило из ряда привычных очертаний неожиданную — и в то же время до боли знакомую фигуру. Хантер даже не понял сперва, что произошло, не осознал всей важности увиденного — просто вдруг ему стало легче дышать; он впервые за долгие месяцы почувствовал теплое касание ветра на своей коже. Тонкий силуэт Кроссхейра разом заполнил невероятную пустоту в его картине мира; Хантер и не подозревал, что она там была.
Время растянулось, все замерло вокруг; отодвинулся на задний план нескончаемый гул, что создавали обитатели базы. Даже певчие насекомые затихли, словно почуяв смену погоды. И в этой неподвижности, в этой сгущенной тишине было лишь одно медленное, неотвратимое движение — Кроссхейр поднял голову.

Их взгляды встретились; какая-то часть Хантера удивилась, что от этого столкновения не посыпались искры. Воздух был сладким и заряженным, точно перед грозой; они стояли и смотрели друг на друга — кажется, целую вечность.

Краем глаза Хантер заметил бородатого клона с безошибочно узнаваемой выправкой опытного солдата. Тот вопросительно тронул Кроссхейра за локоть — и этот жест моментально разрушил чары. На Хантера обрушилась лавина воспоминаний; солнечный свет потемнел, как будто на солнце набежало облако. Кроссхейр склонил голову к собеседнику, не отрывая от Хантера глаз; на короткий миг черты его лица исказились болью, а затем он кивнул, резко отвернулся и ушел. Клон с бородой неторопливо двинулся следом — но только после того, как еще раз с большим интересом осмотрел Хантера с ног до головы.

На крошечной базе они умудрялись не встречаться неделями. Хантер тщательно изучил расписание отряда коммандера Мэйдэя — так звали бородатого клона — и перенес свои занятия и исследования на часы их отдыха. Он и так мало бывал в людных местах, а теперь и вовсе ограничил свои передвижения тремя локациями — тренировочная площадка, столовая и жилой корпус Форн, где находилась его комната. У Кросса были все основания ненавидеть его, и все же последнее, что хотел Хантер — это снова видеть боль в его глазах; боль, которую причинил ему его бывший сержант. Поэтому Хантер старался не смотреть по сторонам и двигаться как можно быстрее, сводя вероятность встречи к нулю.

Две недели спустя его вызвали в штаб и снова предложили возглавить отряд — небольшая выездная миссия, ничего особенного. На этот раз Хантер согласился. Планета была пустынной и не очень-то яркой, но Хантер смотрел во все глаза. Он слушал шепот песков и пение воды в глубинах дюн, ощущал всей кожей невесомые линии магнитного поля. На несколько часов он почувствовал себя свободным от груза вины; но миссия была закончена, и настало время возвращаться.

— Я рад, что ты наконец согласился на выездное задание, вод. — Рекс похлопал его по плечу, и Хантер почти улыбнулся ему в ответ. — Мэйдэй был прав, когда порекомендовал тебя штабу; тебе действительно вредно засиживаться на базе.
Эйфория от вновь обретенной работы испарилась, словно капли воды в иссушенном воздухе Татуина. Хантер вежливо покивал, отправил отчет на капитанский пад и вышел на улицу. Что ж, у него не оставалось выбора; лучше разобраться с этим побыстрее, как содрать бакта-пластырь.

Глубокий вздох.

Расправить плечи.

Нацепить кривую улыбку — ну уж какая есть — и вперед, в бар; от всезнающих курсантов Хантер слышал, что коммандера Мэйдэя легче всего найти там в это время дня. Оставалось надеяться, что он будет там без своего извечного спутника.
Мэйдэй и вправду был один, как будто ждал его. Он явно обрадовался, увидев Хантера — неужели Кроссхейр не рассказал ему о предательстве?

Хантер поблагодарил его за рекомендацию, заказал себе выпить и поддержал светскую беседу о миссии. Этикет был соблюден, и он было собирался попрощаться и уйти, как Мэйдэй наклонился вперед и произнес:

— Сержант... ты бы поговорил с Кроссхейром. Он не подойдет к тебе первым.

Хантер закаменел лицом.

— Коммандер, при всем моем уважении, это не ваше дело.

— Хотел бы я, чтобы это было так, — вздохнул Мэйдэй; каменное лицо его не проняло.

— Но Кроссхейр мой друг, а ты когда-то был его другом. Мне сложно видеть, как вы оба мучаетесь.

Жаркая волна гнева захватила Хантера с головой; он так долго сдерживал себя — и для чего? Чтобы кто-то вновь указывал ему, что делать; кто-то, кто не знал ничего о нем, и о Кроссе, и об их безрадостной истории... или все-таки знал? Кем стал для Кросса этот старый солдат?

Не успев остановить себя, Хантер огрызнулся:

— Вам-то что? Вы что, спите вместе?

Он хотел бы, чтобы это звучало ядовито, гневно, обвиняюще, но все, на что его хватило — это бессильная горечь.

Мэйдэй долго смотрел на него, словно пытаясь прочесть что-то на задней стенке его черепа. Наконец он медленно проговорил:

— Кроссхейр говорил, что ты придурок, но я не думал, что настолько.

Хантер уставился в окно. Он ненавидел сам себя.

— Я отвечу на твой вопрос, — продолжил коммандер. — Не ради тебя. Ради Кроссхейра. Нет, я не сплю с ним и никогда не спал; у нас не такие отношения. На этой базе много заинтересованных, и, если бы Кроссхейр был открыт для предложений, я уверен, ему не потребовалось бы много времени, чтобы найти того, кто согреет ему постель. Но он не хочет излишнего внимания. Он не может подпустить к себе кого-то слишком близко — потому что еще одного предательства ему не вынести.

Конечно, Кросс рассказал ему все. Мэйдэй стал гораздо лучшим другом, чем когда-либо был сам Хантер. Во рту стало кисло; Хантер не мог заставить себя посмотреть Мэйдэю в глаза. Он поднялся со стула и отставил стакан с недопитым бренди.

— Я... больше не буду отвлекать вас, коммандер. Хорошего вечера.

Внимательный взгляд сверлил его спину между лопаток, пока за ним не захлопнулась дверь бара.

После этого он больше не видел Мэйдэя. Как ни странно, выездные миссии не прекратились. Хантер смирился, лишь попросил, чтобы его назначали на разные отряды — он не хотел привыкать к одним и тем же существам. Он и так начал привязываться к своим курсантам; обнаружив это, Хантер стал тщательно соблюдать дистанцию. Так было лучше для них... и для него.

Он больше не позволит эмоциям взять над собой верх.

Больше не провалит миссию.

Больше не потеряет никого из своих.