Work Text:
Джек Роллинз, по кличке Джуди, работал в наружном наблюдении без году неделя.
До этого он пять лет ловил придурков, которые гоняли по трассе, залив в себя по шесть пинт пива, и выписывал штрафы за неправильную парковку.
Угу, как Джуди Хопс из “Зверополиса”. Только вот ростом Джек был шесть с половиной футов, и это были шесть с половиной очень недобрых футов белого копа. Но все равно на юбилей службы коллеги подарили ему морковку.
Ну как подарили… Скорее подбросили.
Джек пообещал ее засунуть шутнику в подходящее место, но добровольца не нашлось. Впрочем, кличку “Джуди” использовали только за глаза, поэтому Джек все еще не сидел за массовое убийство.
Работал Джек в комфортной и дружеской атмосфере, которая автоматически создавалась там, где он появлялся. Доебываться к таким размерам идиотов не находилось.
А потом мать уговорила его переехать к ней, в Балтимор. Она опасалась, что такого красавчика, как Джеки, без ее присмотра окрутит какая-нибудь мексиканка. Ведь самый сок — мужику перевалило за сорок, он работает копом и может выпить бутылку виски за один вечер. В очередь стоять должны сучки до канадской границы.
Джек маму любил. Поэтому задумчиво почесал морду, которую на фотках путали с экскаватором, и не стал говорить, что был женат уже два раза на стриптизершах и успел развестись. Зачем расстраивать мамочку? И, как хороший мальчик, переехал.
Со старой работы прихватил только плюшевую морковку. Кличка, к слову, загадочным образом переехала вместе с Джеком.
С новым местом Джек не прогадал. Платили тут больше. Только уже за другое.
Дефицит кадров в здешнем управлении был такой, что брали всякую шелупонь. По принципу: есть голова — можешь быть копом, все конечности в наличии — готовый сержант. Способен напечатать отчет — лейтенант, не меньше!
Тратить обаяние Джека на уличных наркодилеров было слишком расходно, и пару месяцев его держали в допросных. Для красоты. Обычно его работа сводилась к тому, чтобы грозно сопеть за спиной подозреваемого. И иногда кашлять, чтобы подтолкнуть процесс.
А потом его перевели в наблюдение. Так сказать, спрятали фактуру от людских глаз.
Теперь Джек мог впечатлять только уличных торговцев хот-догами, когда выбирался из хаты три раза в день купить себе и напарнику пожрать.
Напарник находился в состоянии дележки имущества и по этому вескому поводу или спал, или трещал по телефону, или отсутствовал, скинув на Джека всю работу. Но тот не жаловался. Тут и работы-то — присунул-вынул, сел-встал, перекусил, позвонил маме, и уже пора домой…
Операция была длительной и такой занудной, что иногда Джеку казалось, что в управе про них просто забыли. Записки от предыдущих сменщиков это подтверждали. От одной смены остался дракон оригами, про которого на ютубчике балакали, что складывать его по всем правилам нужно три месяца. От другой смены — книжка про социальную политику в Португалии. Джек прям чувствовал, как ребятам тут было весело.
Пасли одного из ключевых игроков местного рынка дури. Коротышка — седой усатый мексиканец, на котором сходились товарные пути из трех точек наркотрафика.
Задача стояла простая: собирать на торговца доказуху, чтоб на суде нашлось чем помахать, а также вовремя вывести из игры внедренного в банду “своего парня”.
Проблем было две.
Те, кто планировал операцию, понимали, с кем они служат рядом. С долбоебами. И больше всего волновались, чтобы инфа не утекла через своих. Кто конкретно работает под прикрытием, наружному наблюдению не сказали. Типа будете внимательнее смотреть. Джек почесал челюсть, кивнул и признал — так надежнее. Так вообще нихера никому не понятно.
Но засада была в другом. Когда начальник объяснял, где, когда и какой сигнал подаст скрытый агент, чтобы наблюдение вызывало С.В.А.Т.ов, Джек допустил проеб.
Ну точнее сказать — просер. Такой, почти буквальный.
С утра попались несвежие буррито, и пока начальник нудел что-то про сигнал, Джек думал о полицейском сортире и своих нижних клапанах. Так сказать, был поглощен этими мыслями.
В итоге, когда проблема с животом решилась, оказалось, что Джек должен ждать сигнала, о котором понятия не имеет.
Он попробовал аккуратно расспросить напарника, но тот Джека немножко побаивался и поэтому был осторожен:
— Главное — не упустить момент. Остальное херня, Джу…
И заткнулся, сделав вид, что последний слог всем тут померещился.
Джеку совсем не улыбалось завалить операцию, поэтому он смотрел в оба. На все. И судорожно пытался понять, кто из кодлы Коротышки агент под прикрытием.
Задачка была на уровне Йеля, а Джек закончил только среднюю школу.
***
В кодле, не считая совсем мелких шестерок, которые появлялись эпизодически, было трое.
Три блядских “Б”, которые сожрали Джеку все нервы.
Боец, Болтун и Баран.
Боец, он же Брок Рамлоу, пас поле вокруг босса, отсекая и пресекая опасные ситуации. Мужик был зрелый, начинающий седеть мускулистый латинос бандитского вида с армейскими жетонами на шее и наколкой морской пехоты. Возраст там ума не прибавлял: Боец агрился на все, что шевелилось, и обладал таким говнистым характером, что остальные члены банды к нему относились весьма настороженно. Он им отвечал полной взаимностью и при любой возможности опускал их перед боссом.
Болтун — Шаркис Сумах, лупоглазый шатен с залысинами спереди и длинными вьющимися патлами сзади, смахивающий на продавца пылесосов, очень высокий и сутулый — был реально болтуном. На нем висели все важные переговоры, а также подмазывание тех, кого уебал в гневе Боец. Болтун трещал с клиентами и партнерами, договариваясь на новые схематозы. Отвечал за звонки, контролировал курьерскую сеть и люто ненавидел Бойца. Не только потому, что был вынужден убирать за ним дерьмо. С Бойцом босс пил коньяк и трахал баб, а Болтуна с посиделок выгоняли к херам на мороз — типа рылом не вышел.
Баран, он же Тедди-бой, походу, был родственником босса. Дальним. Жертвой аборта. То ли племянником, то ли подобранным из жалости сиротой. Он нихера не умел, был туп, как пробка. Чернявый, склизкий и громкий. Прям любимый сынишка младшей умственно-отсталой сестренки. Единственное, что доверял ему босс — смешивать бухло на посиделках и выбирать шлюх. Баран жутко завидовал Болтуну: тот был в курсе всех дел, и ему доверяли говорить с важными дядями. Презирал Бойца: тот пил с боссом виски, что выбирал Тедди-бой, и трахал тех блядей, которых он приводил. Самому Тедди ни выпивки, ни шлюх не доставалось. Прям Золушка. Только тупая.
В целом, Джек политику Коротышки одобрял — все заняты делом, пытаются грохнуть друг друга, и никто не подсидит его драгоценную задницу.
Но вот самому Джеку от этого было не легче...
Кого-то из этих трех “Б” он должен вовремя вытащить из жопы.
Живым.
Джеку нравилось сидеть в теплой конспиративной квартире, гонять за кофе с булочками и смотреть на телефоне сериальчики. Это было куда интереснее, чем тащить обдолбанных протитуток в участок. Мама рядом (хоть она и не умеет готовить буррито), работа несложная, да и следующий сезон “Пацанов” есть когда поглядеть.
Но если Джек проебется, то его выгонят из наружки к хуям, и придется опять торчать на улице. А там сериальчик не позыришь.
И Джек старался. Вычислял сигнал и даже похудел на нервной почве так, что ремень стал застегивать не на последнюю дырку, а на предпоследнюю. От конца ремня, естественно.
Место, за которым велось наблюдение, было скучным — многоэтажка с квартирами в аренду. Коротышка снимал два этажа — пятый и шестой. Камеры у ребят из техподдержки получилось воткнуть в общих коридорах, лифте и большой гостиной квартиры на пятом этаже.
Еще одна камера работала только на звук (ее заслонили какой-то херней) и стояла прямо в кабинете Коротышки.
Задачей Джека было отслеживать происходящее по мониторам, слушать обстановку и следить за записью. И не пропустить ебаный сигнал!
Сначала он думал, что агент — это Болтун. Норм же версия? Всегда на виду, всех знает, держит в руках бизнес-процесс — выгодное место. Первым узнает про новые каналы, встречи. Много поездок и возможность без палева сливать инфу копам.
Джек сутки внимательно следил за Болтуном, фиксируя все его мелкие привычки, чтобы не пропустить что-то необычное. Тот оказался челом настолько нервным, что любой его вопль в телефон или бросание папки с документами на пол можно было принять за сигнал.
Потом Джек дотумкал, что внедренный агент не знает, где расположены камеры и есть ли они вообще, поэтому сигнал к сворачиванию операции будет очень явный и заметный. Это будет сигнал для Джека лично. И начал сверять поведение Болтуна внутри и снаружи здания. И разницы не нашел. Такой же дерганый гондон.
Потом Джека осенило: Бойца со счетов скидывать тоже нельзя.
Он ближе всего к телу и слышит все самые важные разговоры. Именно с ним Коротышка предпочитает бухать и валять по койкам девок. То, что попадало в камеру, и те беседы, что вел Коротышка в кабинете, только подтверждали — Бойца он не стеснялся.
Джек с ужасом осознал, что варианты размножаются, как кролики в родной Австралии. Бесконтрольно и нанося ущерб психике.
С Бараном было сложнее всего, но и его Джек не мог отсеять. Исполнять роль ущербного придурка не так просто, но есть выгодный момент: идиот всегда вне подозрений. Тедди-бой, исполнительный, честный и безопасный, как трах в гондоне. И вполне себе может перехватить за родственником бизнес, когда того посадят. Джеку же не говорили, что агент — полицейский. Он может быть просто завербованным челом.
Джек сходил в кафе, купил себе бургер и понял, что аппетит пропал. Теплое кресло из-под жопы грозило уплыть.
А потом пришел напарник и плеснул бензинчику.
— Чувак, у меня засада. — Этот говнюк совсем обнаглел и собирался свалить прямо с обеда. Мало того, уехать тайком на неделю, пользуясь тем, что их дело пока стоит на тормозах, а Джек вполне может работать один. — Слушание уже завтра. Если я не приеду, то останусь с голой жопой.
— Коп с голой жопой будет пользоваться в наших кварталах большой популярностью, — мрачно сказал Джек, который ебал тут сидеть без перерыва всю ночную смену.
— Буду сильно должен.
— Чувак, если агента завалят, то мы с тобой до конца жизни будем выписывать штрафы за парковку в…
— В тут. Мы и так в жопе. Это Балтимор, детка. Жопее пока не придумали. Расслабь булки, Джу… В общем, не бери в голову. Коротышку будут брать не раньше чем через месяц. Я слышал, как болтали следаки в управлении. Главное, не пропусти сигнал! ЧП, они по расписанию не случаются.
Джек только собрался спросить, как выглядит блядский сигнал, но у напарника мерзко заорал телефон, и тот, махнув рукой, вылетел за дверь.
— Заебись! — подытожил Джек и открыл банку колы.
Втиснулся в кресло и приготовился проебаться по-крупному.
Из дома Коротышки вышел Баран, дошел до угла, утер нос рукавом и со злостью пнул мусорный бак, а потом ушел обратно в дом. Ну вот и что это, если не сигнал?
— Твою мать!
Джек понял, что скоро его уволят. Прям точно.
Вдруг мусорка — это знак? И пинок с левой тоже?
Он уже потянулся к телефону, когда Баран снова показался в дверях, поднял бак, поставил на колеса и сунул туда мешок с мусором. Видимо, забыл прихватить в первую ходку.
Джек выдохнул, отложил телефон и приготовился к мучениям.
Дежурство обещало сожрать последние нервы. Дурное предчувствие, что зря он поддался на мамины уговоры и переехал, не оставляло.
***
К ночи стало сложнее. Значительно. Джек напрягал все извилины, пытаясь не упустить сигнал.
Болтун вышел из дома и задумчиво курил минут пять, хотя Джек помнил — парень бросил и с гордостью трещал об этом на прошлой неделе. Потом раздавил сигарету, помял в пальцах, спрятал окурок в карман и уехал куда-то на такси.
Коротышка в это время устроил на этаже оргию с пятью тайками. Тайки бегали по комнатам и визжали, а этот мудак их ловил теннисной ракеткой.
Барана как обычно выгнали — отправили на кухню смотреть порнуху, а Боец в шабаше не участвовал — сидел в сторонке и чистил пистолет. Наверно потому, что ракетка у босса была одна.
Джек попал в категорию тех немногих людей, которые при просмотре халявной оргии испытывали чувство горечи.
К полуночи ситуация стала портиться, тайки закончились, Коротышка утомился и уснул прямо в гостиной.
Баран напился и тоже вырубился.
Джек налил себе кофе из припасенного термоса, чтобы не пропустить возвращение Болтуна.
И…
Боец тоже вышел из дома.
Все бы ничего, но на нем были штаны. Нет, не так. ШТАНЫ. Джек даже проснулся от такого зрелища.
Малиновые брюки. В черный крупный горох. Или шар. В общем, как будто Боец поймал где-то аниматора, который был переодет в божью коровку, и снял с того шкуру.
Нет базара, вещь яркая, даже красивая — местами, но как-то мало ожидаешь увидеть такую шмотку на мужике, чей бицепс толще свиного окорока. При этом остальная одежда была в норме — черная футболка и военные ботинки.
Джек на всякий случай внес все три происшествия в дневник наблюдений, чтобы, когда его будут увольнять, сказать, что делал хоть что-то.
Болтун вернулся в дом около полуночи, отпустил такси, постоял на улице, прыснул в рот из чего-то похожего на ингалятор (которого Джек раньше у него не видел) и поднялся на этаж.
Через пять минут с этажа со скандалом спустился Баран, снова отпинал мусорный бак и ушел.
Боец вернулся только утром. Джек чуть его не проворонил, спал, уткнувшись лбом в подоконник, но, видимо, излучаемые штанами волны разбудили.
Джек составил таблицу, в которую внес мусорный бак, ингалятор и штаны. Следующая смена обещала быть веселее.
Тем, кто дежурил днем, работалось без нервяка — кодла отсыпалась после оргии.
— Клиент спал, заказал завтрак и потом звонил в Вегас. Рамлоу вообще из своей комнаты не выходил. Тедди сидел за компом, а потом пил. Шаркис копался в бумагах, — сменщики сдали Джеку пост. — Ты вчера ничего не сказал. Было что?
— Не, так, по мелочам. Бабы, выпивка, ебля.
— Вот везет тебе по ночам дежурить, — позавидовали сменщики и ушли.
Джек сел за мониторы, закинул в рот успокоительного, чтобы не так дергаться, и сделал первый глоток кофе. Через минуту он уже, матерясь, вытирал его со штанов.
Боец вышел из своей комнаты. Потянулся, показывая, насколько хорошо у него проработаны дельты и спина, размял шею и, виляя выпуклой жопой, ушел в ванную. Жопа была, что характерно, в штанах.
Белых.
Спереди.
Сзади по штанам расплывались огромные фиолетовые цветы. Кажется, орхидеи. Или лотосы. Или флоксы. Ебаная ботаника! Самый яркий цветочек находился точно на жопе, словно обозначая это место. Вроде бы в умных передачах это называлось “акцент”.
Джек понял, что таблетки он выбрал слишком слабые. От акцента они не спасали. Ну ок. Малиновые штаны, теперь фиолетовые цветы. Это может быть какой-то код? Первые буквы? Ребус?
Джек поставил еще один плюсик в графу со штанами и продолжил наблюдение, размышляя над тем, может ли уголовник и телохранитель мафиози носить такое?
По разумению Джека — нет.
На Болтуна, который устроил истерику и дважды воспользовался ингалятором, Джек внимания не обратил. Цветы на выпуклой жопе врезались в память ярче.
Через час Джек выплюнул на клавиатуру остаток кофе, и пришлось срочно все вытирать, пока не впиталось.
Потому что Боец взял у Коротышки чемодан — наверняка с товаром — и уехал куда-то в город. Но перед этим переоделся.
Теперь на нем были лимонные штаны. Желтые, как блядская канарейка. Широкие, трубами. Без цветов. Но Джеку хватило и так.
Джек нервно закурил. Может, это сигнал? Такой, отчетливый? И агент, видя, что реакции нет, начинает его повторять?
Ну какой взрослый мужик в своем уме напялит на себя такую дичь?
Джек дважды тянулся к телефону, чтоб доложить. Но потом все-таки передумал и заказал пиццу. До конца дежурства оставалось три часа.
***
За полчаса до конца смены Джека Боец вернулся. Вперся в кабинет к Коротышке с мрачной мордой, и там разразился такой скандал, что у техники чуть микрофон из строя не вышел.
Орали в основном по-испански. Что-то про убитого Пако и сорванную поставку.
Боец вылетел из кабинета Коротышки в ярости, метнулся в свою комнату и грохнул дверью так, что чуть не свалилась люстра.
Джек на испанском понимал чуть больше чем нихера, но на всякий случай напрягся. Пако был основным дилером на земле, его должны были взять в составе всей сети.
Коротышка тоже вышел из кабинета и теперь мерил шагами комнаты, то и дело останавливаясь и потрясая кулаками. Болтун крутился с ним рядом и что-то успокаивающе ворковал, а Баран сидел в углу, вжавшись в кресло, и нервно сосал виски прямо из бутылки.
Обстановка накалялась.
Крохотная собачка Коротышки, кремовая чихуахуа, добавляла в скандал тонкий лай. И тяпнула Болтуна за ногу.
Коротышка наорал по очереди на всех, включая собаку — опять на испанском, а потом грохнул кулаком в дверь Бойца.
Тот вышел. И Джек понял — да, вот оно! Момент истины! Боженька дал ему знак!
Потому что если это не сигнал, то что еще может быть сигналом?
В этот раз на Бойце были ярко-голубые штаны, по которым змеились черные буквы “SOS”. Ну вот никаких намеков! Все точно, прямо и четко!
Агент в беде, и его надо вытаскивать!
— Шестой докладывает. Получен сигнал! — сипло проговорил Джек в рацию.
— Принято. Выезжаем.
Джек трясущимися руками взял телефон, запустил на нем таймер, проверил табельное оружие и снова посмотрел в монитор. Он был уверен, что не ошибся!
Боец рыкнул что-то, с ходу схватил жалобно орущего Болтуна за грудки, протащил к роялю, уложил башкой на клавиши, закрыл крышку и немного подержал.
— Это не я! Это не я…
Вопль бил по ушам так, что Джек поморщился.
— Брок, успокойся, нахуй. Какого ты…
— Это не я!
— А кто?! — рыкнул Боец. — Кому поручили сделать дело, а он все провалил?!
— Не я!
— Сучий потрох! Да я таких в Лагосе!..
— Немедленно отпусти его!
— Он нас сдал!
Дальше опять перешли на испанский. Боец вытащил Болтуна из рояля. Закрыл крышку и с преувеличенной аккуратностью вернул на место ноты. Сложил руки на груди и молча уставился на босса. На скулах у него играли желваки.
Болтун сполз на пол и, растирая горло, продолжал твердить про то, что это не он и его подставили.
Коротышка звонил кому-то, ругался и утирал пот с узкого лба.
Джек чувствовал себя примерно также. Таймер показывал, что до визита группы захвата оставались считанные минуты. Но ситуация становилась полным дерьмом куда быстрее. А Джек ничего не мог сделать. Только смотреть. Потому что от конспиративной квартиры до места было шесть минут — лифт, холл, улица, оживленный перекресток, лифт, дверь.
— Хей, босс…
— Тедди-бой, я сейчас закончу с этим дерьмом и отправлю тебя к хуям обратно в деревню. Чтобы ты научился понимать, когда нужно гавкать, а когда…
— Это не Шаркис, — неожиданно продолжил Баран. Он уже высадил полбутылки, и глаза у него съезжались на переносицу. — Мне Пако позавчера звонил. Говорил, что Шаркис к нему не приезжал…
— Что?!
— Ну еще говорил, что Шаркис идиот.
— Ты успел поговорить с Пако до его смерти? — Коротышка выронил телефон.
— Ну да. Мы часто болтали. Я спрашивал, как лечить зубки нашей Карамельной Булочке, — Тедди-бой показал на чихуахуа. — И еще про лосьон для ушей.
— И? — Коротышка подхватил на руки названную Булочкой концентрированную ненависть и прищурился.
Чихуахуа злобно гавкнула.
— И Пако сказал, что Шаркиса не видел три недели, — продолжил Баран. — И еще бы столько же не видел, потому что Шаркис — дерьмо дерьмовое.
— Вот! Вот! Я говорил! — Болтун соскреб себя с пола. — Это не я! Нас заложил кто-то другой! Кто-то продал нас копам…
— А что еще говорил Пако? — вкрадчиво спросил Коротышка, и Джек понял, что дело пахнет керосином.
Покосился на таймер и сложил пальцы крестиком.
Подумал и на ногах тоже сложил.
— Что Булочке нужно дать лекарство — три раза в день. Название такое, сложное. Стоит дохера. И что он передаст лекарство с Рамлоу. Потому что Брок должен к нему заехать.
В комнате все застыли — кроме Тедди-боя, тот продолжал пьяно укачивать бутылку.
Коротышка медленно развернулся к Бойцу, и Джеку даже в соседнем здании стало не по себе.
— Рамлоу, значит, должен заехать? Ты же говорил, что вообще не видел Пако!
— Он пьян и пиздит, — Боец повел плечами и отошел к окну. Отдернул штору, прикурил сигарету, сдвинул вбок этажерку с колючим цветком, чтоб не мешала опираться на подоконник, и выпустил дым кольцами. — Я не видел Пако больше месяца.
— Брок… мы так долго работали вместе… Неужели ты, гнида, все-таки решился…
Джек видел, как напряглась спина Бойца.
Как Баран пьяно уронил бутылку, а Болтун упал в свободное кресло и расстегнул воротник рубашки.
Как медленно Коротышка опустил на пол собаку и выпрямился — уже с пистолетом в руке.
И это словно выдернуло чеку.
Обстановка в комнате взорвалась — камеру закрыл плотный дым, раздались вопли. Потом удары и грохот. Изображение исчезло. В наушниках зафонило, а после включился белый шум пустой волны.
С.В.А.Т.ы все-таки подъехали.
Возможно, парни успели до того, как Коротышка нажал на курок.
Джек вытер пот со лба и впервые подумал, что выписывать штрафы было не так волнительно.
***
— Не спорь! Тебе надо работать у нас, это точно. Отдел особо опасных преступлений в таких парнях нуждается.
Брок Рамлоу, тот самый агент, которого Джек спас буквально в последний момент, приканчивал уже третью пинту темного пива и довольно лыбился.
Они отмечали удачное окончание дела в пабе “Маленький Содом”. Брок оказался своим в доску, проставлялся за счастливое спасение и еще постоянно благодарил Джека за хорошо выполненную работу.
— Ну, у вас крутые работают, — Джек шмыгнул носом. — Я так, по мелким делам.
— Еще скажи,что раньше штрафы выписывал, как эта… крольчиха из мультика, — заржал Брок. — Нет, чувак. Я настоящих парней вижу сразу. Профи! А как ты прочухал, что этот сученыш Тедди меня вычислил! Влет! Да еще так вовремя дал сигнал группе захвата! С запасом.
— Ну я как-то так, — гудел Джек и даже немного краснел. — Понял вот… Совпало.
Внутри у Джека махались честность и жадность, и жадность только что выкинула честность за канаты.
— Я вообще думал, мужик, что мне хана, — покачал головой Брок. — Шел к этому окну сраному, сигнал подавать, а перед глазами вся жизнь пролетела. Иду, а сам в башке считаю: группа едет не меньше шести минут, пока на этаж зайдут, пока дверь… В общем, пиздец мне. Коротышка превратит в решето не один раз, а пять. Еще и труп разрубить успеет и скормить своей собаке. И вот делаю я эту затяжку, этажерку двигаю, в общем, подаю сигнал… Знаешь, без всякой надежды!
— Сигнал, значит, — кивнул Джек.
— Ну да, прикинь. Понимаю, что затяжка последняя в жизни… И тут — хуяк! Взрыв, грохот, дымовуха, парни влетают! Я сразу падаю на пол, откатываюсь с линии огня... Все-таки чиркнуло, — Брок показал перебинтованное предплечье, — и колено подбил, но это херня. Главное, живой.
Брок выпил залпом сразу полкружки, утер губы, кивнул официантке, чтоб несла еще, и добавил:
— Понимаю, что спасибо тут мало. Но я тебя перетащу к себе в отдел. Такие парни нам нужны. Суперская чуйка, охуеть! Пророк прям. А я сам по полной пребался. Все из-за этой сраной собачки. Вот чуял, что ее надо было придушить еще месяц назад. Лекарство, дружили… Сучонок Тедди, а с виду дебил дебилом! В общем, я рапорт сдал, там расписал все. Наш капитан тебя на днях позовет на беседу…
Честность, тонко пискнув, скончалась глубоко внутри. Джек почтил ее память, покраснел и уткнулся в кружку с пивом.
Отдел у Брока был понтовый, лучший в управе. Смотреть сериалы можно было круглые сутки и за куда большие деньги. Но попасть туда с улицы нечего было и мечтать. Там у своих хватало родственников на теплые местечки. Так что перспективы поражали своим комфортом.
И все же Джек ощущал некую неловкость. И стыд.
И еще его мучил один вопрос. Свербел прям до невозможности.
— Слушай, я понимаю, что не мое дело. Ты, конечно, можешь не отвечать. Я пойму. И вопрос такой. Ну такой… Типа личный.
Брок ободряюще хлопнул Джека по плечу:
— Давай, бро, спрашивай. Никаких проблем! Мы ж теперь коллеги. Нахуй все секреты.
— Штаны. Вот эти штаны. Ну, в смысле брюки. Которые голубые. И эти… желтые. Они же…
— Понравились? — допивая очередную пинту, проговорил Брок и улыбнулся с пьяной нежностью, подпирая щеку ладонью. — Я на распродаже купил сразу десять. Клевые же, да? Еще зеленые есть — там индейский орнамент снизу. Во, зацени! — Брок полез в карман за телефоном.
Штаны действительно были зеленые. Изумрудно-зеленые. С красным орнаментом. Джек заценил. И похвалил.
А что еще оставалось?