Work Text:
В школьной лаборантской обычно даже на переменах довольно спокойно и размеренно протекала отдельная от внешнего мира жизнь: растения по всему скромных размеров кабинету наливались зеленью круглый год, тихо шумел фильтр в аквариуме с гурами и другими рыбками причудливых форм и цветов, ближе к уже повидавшему многое шкафу располагались стопки макулатуры разной степени надобности и старости, начиная методичками и пособиями и заканчивая демонстрационными плакатами, которым, судя по выцветшей бумаге, лет больше, чем самому зданию школы с только едва начавшей трескаться побелкой. Эту идиллию нарушали лишь звон чайной ложки, размешивающей какой-то только одному Богу известный травяной чай, да возгласы недовольного педагога по информатике, что не нашел варианта лучше, чем изливать душу учителю биологии.
-При всем уважении, твой класс невыносим. Так работать невозможно, – Агеро, лишь тяжело вздыхая, сильнее прижимается к спинке уже потертого кресла и размешивает ложкой не успевший остыть чай. Всегда любил, чтобы если напиток и можно было отнести к согревающему, то был не просто теплый, а горячий, пусть при этом на оставшийся день и обжигало губы.
-Ну зачем так преувеличивать? В конце концов, они – дети, а с вашим то характером еще попробуй не поязвить в ответ. Да и разве вы сами не доводили учителей в таком возрасте до седых волос, господин Кун? – Баам на подобные высказывания коллеги мог только сдержанно улыбаться, пока доливал в неполную чашку кипяченной воды, дабы разбавить. Собеседнику его и остается только, сведя брови к переносице, недовольно качать головой.
Не в первый раз к нему вот так вот наведываются, создается впечатление, что тот для АА был своего рода психологом или книгой жалоб на учебное заведение. Откровенно говоря, чем-то далеким от правды это не было. Особенно во время перемены педагог по информатике любил оставлять запертой в свой кабинет дверь, дабы ученики не могли зайти, а тем и оставалось только ждать, пока тот соизволит наговориться с единственным биологом на всю школу. Хоть кто-нибудь его мог бы пожалеть о такой участи.
-Доводил, но при этом и способным был, а у этих мозгов нет, но наглости не отнимать! – Кун никогда не скрывал своего недовольства или возмущения той или иной ситуацией, разница была исключительно в проявлении. Большинство видели это через колкости или пассивную агрессию, а Баам мог лицезреть подобное в повышенных интонациях, жестикуляции и едва не разлитом на пол несчастном чае. На такое тот лишь реагировал улыбкой и машинальным смешком. И еще одним. А вот и вовсе слышен смех, что словно рассыпается на пол и отскакивает от стен по всей комнате. Агеро только так приутихнет, немного косясь в сторону и сжимая чашку сильнее. Баам находил такую реакцию умилительной; столько лет общаются, а все как в первый раз (хотя и сам Кун не один раз подначивал того по поводу обращения на «вы». Два сапога – пара).
-Да ладно вам, не у каждого же есть способности к информатике? Я в ней ничего не понимаю, но живой. Каждый человек в чем-то талантлив, - у АА аргументы исчерпываются в момент. Быть может, не будь это тот, кого он знает как себя самого, не тот, в чьи отливающие золотом глаза он готов смотреть вечно, не тот, к кому он может прийти так спокойно и жаловаться на всякую ерунду, еще бы поспорил, однако в этой ситуации остается только сдаться да прикрыть глаза. Баам же, словно только этого и ожидая, с очередным смешком обходит то кресло и со спины кладет руки на плечи Агеро, аккуратно цепляясь за плечи, что под несколькими слоями одежды. Кун мерзлявый. И чувствует, как сначала тот вздрогнул, а после расслабляется, с тяжелым вздохом чуть ли не сползая с места. Не может это у Баама не вызвать улыбку, когда каждая такая «консультация у персонального психолога» плавно перетекала в мирную тишину, нарушаемую только работой фильтра, тиканьем настенных часов да мерным тихим дыханием. Кун будто уже был частью этой идиллии лаборантской.
И время так и дальше тянется в сладкой неге, пока что-то на периферии сознания неприятно колит Агеро. Время. Морщится и недовольно стонет, пытаясь распахнуть тяжелые веки, в глаза мгновенно бьет свет ярких люминесцентных ламп.
-Сколько времени осталось?
-Пять минут.
На ответ лишь слышно как тот мычит и бубнит себе что-то невнятное под нос, пытаясь заодно встать с уже приглянувшегося места. И тут, как гром среди ясного неба, Баам добавляет невзначай, на что у его коллеги уходит пару секунд, чтобы понять всю плачевность ситуации.
-Ты отдал ключи от кабинета Рану?!
-Он очень хорошо попросил, да и знаешь насколько он нетерпелив, - Баам пожимает плечами будто ничего в этом плачевного нет. Но знает, что сейчас его нервный собеседник будет в отчаянии.
-Вот именно, что нетерпеливый; сейчас зайдет, а вместе с ним и остальные, а у меня там все на видном месте вместе с самостоятельной! – Кун мотает головой, закрыв лицо руками. Хватило пары секунд, чтобы тот вылетел из кабинета, добавляя что-то невнятное не в обиду, мол, еще спрашивает в кого такой наглый класс с классруком в лице единственного учителя биологии.
Баам стоит перед открытой дверью и смеется. Всегда такой был, сколько его знал: кажется серьезным и неприступным, а на деле от любой мелочи готов впасть в панику настолько, что может забыть об окружающей его действительности. И краем глаза замечает, что на столе стоит чашка с неизвестным никому сортом чая, да на подлокотнике покоится синяя вязаная кофта его коллеги. Значит, вернется и на следующей перемене. В конце коцнов, Кун мерзлявый, Бааму это известно слишком хорошо. Уж больно давно знакомы.