Work Text:
Дела давно минувших дней
Сегодня преданы забвенью.
Кто оставался средь теней,
Тот сам и обратился тенью.
И беспощадно времена
Их проглотили имена.
Мотая стрелки вековые
На исторических часах,
Предстанут ныне, как живые,
Те, кто давно ушел во прах.
Весенних дней благоуханье,
Цветов струится аромат,
В саду назначено свиданье —
Там встретятся сестра и брат.
Как много весен так минуло,
Как много миновало зим,
Когда морозом подстегнуло
Зажечь погаснувший камин?
Как много жарких летних дней
Прошло в садов тенистых хладе,
Осенних множество дождей
Нашептывало им о граде…
Как долго вместе уж они? —
Счастливцам незаметны дни!
Они и лет не замечали,
Коль юбилей веков встречали.
В саду назначено свиданье —
Там встретились сестра и брат,
И полилось переживанье
В багряный, точно кровь, закат:
— Ах, Батлер, знаешь, ведь меня
Уж замуж прочит вся родня! —
В слезах шептала Беатриса,
И серебром чудесных глаз
Роняла слезы, как алмаз,
На платье черное из флиса.
Кудрей бушующие волны
Закрыли милые черты.
Страданьем безутешным полны
Глаза поникнувшей сестры.
Пред наступающей бедой
Она не видела спасенья:
— Отказ не принесет решенья,
Найдется кто-нибудь другой!..
— Не плачь, очей моих ты свет, —
Ей Батлер говорит в ответ, —
Кто этот сударь, что отец
Тебя с ним прочит под венец?
Они сидели под цветами,
И лилий кружевной узор
В контрасте с черными кудрями
Притягивал случайный взор.
Серебряный хрусталь — их очи,
Ночное небо — шелк кудрей.
Характер тихий был у дочи,
А сын был нравом поскверней.
Всегда послушна и мила —
Так с ранних лет себя вела, —
Своею кротостью Беата
Пленяла каждого в семье.
Она пленила ей и брата.
Давно то было, по весне —
Им шел от роду первый век…
Века все шли и убегали,
А русла полюбовных рек
Текли и все не истекали.
И трепетно оберегали
Секрет свой, чтобы не утек.
Батлер характером, напротив,
Был непослушен и упрям,
Порой хитер и изворотлив,
Как это свойственно змеям.
Итак, итак, они любили,
И тайну их сердца хранили.
И перебравшись в новый дом
Подальше от гнезда родного,
Они ловили день за днем
Минуты счастья дорогого.
Жизнь не послала им друзей,
Врагов, на удивленье, тоже.
На дивный сон было похоже
Их счастье до недавних дней.
— Кто этот сударь, что отец
Тебя с ним прочит под венец?
В слезах сестрица рассказала,
Что этот сударь — Викторин.
Такой, каких осталось мало,
Весьма приличный господин.
Собой невзрачен (и то к счастью,
Чтоб не гулял по сторонам —
Все по отцовским-то словам),
Владеет он завидной частью
Добра, ума. Богат и щедр,
И сам добился златых недр.
Вдовец уж много раз и вот
От жизни счастья он не ждет.
Угрюм, увы! Но был бы рад
Настроить жизнь на новый лад.
— «И потому день изо дня
Возможность ждет узреть тебя», —
Так говорил отец. Коль я
Скажу, знакомства не желаю,
Другой найдется, знаю, знаю!
Но я не в силах без тебя
Остаться. Так что свой отказ
Готова несть хоть сотни раз.
— Ах, не печалься, дорогая,
Измыслим выход. Не грусти.
Скажи отцу, моя родная,
Знакомство можно провести.
Уж солнце село, ночь близка,
Пойдем, пойдем. Я не позволю
С тобою приключиться горю.
Я не позволю, чтоб тоска
К тебе протягивала руки.
И сам не вынесу разлуки…
Пойдем, очей моих ты свет,
Для нас с тобой преграды нет!
Последние деньки весны
Уж летним солнцем догорали.
Уж вечера, как день, ясны,
А ночи — темные едва ли.
Де Вальды свадьбу созывали,
Шла Беатриса под венец.
И все, казалось, ликовали:
И древний старец, и малец.
Все были счастливы и рады,
Мелькали пышные наряды,
А в двух сердцах цвела любовь,
Словно впервые, вновь и вновь.
Как тяжко обходился им
Улыбок лживых сладкий дым!
Хранили тайну их сердца
Любви и одного конца.
Минула свадьба, день-другой,
Прошла неделя… Викторин,
Беату сделавший женой,
Вдовой оставил. Господин
Друзей особых не имел,
Жить честно, правильно хотел.
Так он и делал, как желал —
Врагов тихонько наживал.
Он был не молод, и кончина
Его воспринялась, как есть.
А достоверная причина:
Обида, зависть, злоба, месть —
Могла быть всякой. Что теперь?
За ним закрылась гроба дверь!
Понятно, чьих милейших рук
Такое низменное дело?
Но у де Вальдов — сын и внук,
И все сомнение истлело.
Все стало на круги своя —
На бездны самые края!
Текли года, и Зираэлю
Уж миновало двадцать лет.
Весна приблизилась к апрелю,
Весна — цветник коварных бед!
Уж долго Зираэлев дядя,
На Зираэля косо глядя,
Племяннику срывал покой
Когда-то любящей рукой.
Не выносил уютный дом,
Что в нем теперь живут втроем.
Грустит Беата, ухо брата
Глухо к призывам и мольбам.
«В чем мать пред дядей виновата,
Что это происходит там?..»
О, Зираэль! Ты был так кроток,
Так тих, так мил — в отца и мать —
Не знал твой голос дерзких ноток.
И Батлер… он не смог признать
В тебе родную кровь и сына.
Увы, печальная картина!
Беате не поверил он.
И как-то раз апрельским днем
С сестрой рассорившись всерьез,
Он ветер злобы в ночь унес
И не вернулся поутру
Проверить милую сестру.
Пришло письмо, прислали весть,
Что в гроб де Вальда пора несть!
И сердце, полное любви,
Прощающее все обиды,
От боли, хлещущей в крови,
На жизнь все позабыло виды…
Их схоронили в один день
В саду средь лилий, и сирень
Там чудно по весне цветет,
И ветер песни им поет…
Они любили до конца,
Не бьются больше их сердца.
Такой любви не повторить!
Возможно ль здраво так любить?
Возможно ли? Увы! Увы,
Они мертвы. Мертвы. Мертвы!
Сердца их тайну сохранили,
Сердца их тайну схоронили.
Они уснули вечным сном,
И опустел их счастья дом.
А Зираэль? Ах, Зираэль!
Он не забудет тот апрель!
Дед с бабкой стали воспитать
Его и жизни поучать.
И говорили много раз
С обидой горькой, без прикрас:
Что за характер, что за стать?
Как будто не в отца и мать…