Work Text:
К очередному свиданию и Марсель, и Марианна готовились почти неделю — согласовали график и договорились провести вечер вместе, выключив телефоны. Марсель зашел в зоомагазин за собачьими пряниками для Эвро — Котиковы для нее были великоваты. Увы, за полчаса до конца смены пришел звонок от мамаши, потерявшей в лесу четырехлетнюю дочку, — и Марсель сорвался, ловя через плечо понимающую улыбку Марианны. Котик нашел девочку спустя два часа, голодную, замерзшую и исцарапанную ветками, но живую. Всю дорогу до опорного пункта девочка часто просила спустить ее с рук, чтобы прижаться к теплой шерсти, и даже медики не возражали, когда собачий язык проходил по царапинам на заплаканной мордашке.
К следующей встрече они с Марианной совсем оголодали — настолько, что после возвращения с пожара, оставшись одни в раздевалке, начали жадно целоваться... Так и уснувшего там в форме Марселя разбудил Альдо с неизменным стаканчиком шадди. Марсель не знал, что именно у него там было намешано, но черное горькое зелье позволило ему вымыться и переодеться и даже дойти до дивана в дежурке. Дальше он снова отключился, а когда все-таки доехал до дома, Марианна была в командировке — они с Эвро проводили мастер-класс.
Когда Марианна вернулась, Марсель с Котиком улетели в Кэналлоа. Нет, связь была прекрасной, и вечера в отеле прошли очень зажигательно — но все-таки игрушки игрушками, а любимый человек — лучше. Даже Котик подвывал в ответ на взвизги Эвро из динамика и недоуменно поднимал лобастую голову, принюхиваясь и не находя подругу.
В Торке на проведении тренинга они с Марианной каким-то чудом — или взяткой диспетчеру Луизе, понятливой тетке, — оказались вместе, и только добросовестность Марианны не позволила Марселю отпустить учеников пораньше. Но наконец на все вопросы было отвечено, собаки и оборудование собраны и погружены в машины, и Марсель нашел Ульриха-Бертольда — отчитаться о конце первого дня.
Тот с напряженным лицом слушал кого-то по телефону и так оценивающе посмотрел на Марселя, что слова завязли в горле, а сердце забилось сильнее. Машинально он поднял голову, оценивая небо — ветрено, но ни шторма, ни урагана на горизонте не видно. Проверил свой телефон — нет, вызова нет. И в новостях пока ничего. Марианна молча подошла ближе, встала рядом. Наконец старик Катершванц опустил телефон и велел всем спасателям Торкского отделения мчаться за снаряжением — лавина сошла с гор, в районе, где лавин не было никогда, и задела шоссе и деревню.
— Задача, — вдумчиво сказал он, глядя на гостей, стоящих перед ним, — горы тряхнуло и на канатке трос оборвало. Пятеро школьников с двумя учителями зависли в кабинке на высоте в десятую часть хорны. Моих ребят я отправляю разбираться с пострадавшими от лавины, там руки нужны прямо сейчас.
— Еда, вода, одеяла, ведро, — начала загибать пальцы Марианна.
— Зарядники и кабели, и обвязки, — продолжил Марсель, подхватив мысль, — спустить туда с вертолета пару человек, чтобы они обвязку закрепили, и вытащить вверх по одному?
— Правильно думаете, — одобрительно пошевелил усами Катершванц. — Но ветрено сегодня, здесь еще ничего, а в горах и кабинка раскачивается на тросе, и спускаться-подниматься будет неприятно.
— Тогда два ведра, больше одеял, воды и лекарство от тошноты. И успокоительное, — добавила Марианна. — У меня с собой обвязка для Эвро, это удачно. Ну а аптечку у вас возьмем, чтобы дорожную не потрошить.
Марсель пожал плечами и смирился. В конце концов, семь человек надо спасать, да и с лавиной они с Котиком могут пригодиться. А отель с такой удобной кроватью их подождет.
На базе царила рабочая суета — мониторы с картами, списки успевших эвакуироваться, списки тех, кто подал сигнал о помощи и ждет, графики, оборудование, волонтеры... Маркграф был на связи лично, готовый помогать чиновникам. Дороги были отмечены где зеленым, где желтым, где красным — снега в горах Бергмарк зима насыпала достаточно, а Излом преподнес уже много поганых сюрпризов и пока не собирался останавливаться.
— Сам полечу, молодежь не справится, — Ульрих-Бертольд кивал кому-то из родственников — то ли Эрику, то ли Дитриху. — Марианна поможет с обвязкой.
— Иоганна возьми, — махнул рукой так и не опознанный Катершванц лет сорока, — с детьми всегда помощь нужна.
— Норберт готов помочь с поиском, он знает ту деревню, — вступил в разговор юноша, такой же белобрысый и здоровенный, как и старшие родственники, — ему бы собаку!
— Берите Котика, — внезапно решился Марсель, — сегодня Норберт с ним хорошо курс прошел. А Марианна и я разберемся со школьниками.
Котик удивленно посмотрел на Марселя, но команду принял и послушно улегся у ног Норберта, пока тот проверял все снаряжение — в первую очередь защитные ботинки на лапы. Яркий оранжевый комбинезон был нужен лохматому псу для видимости и чтобы прикрепить воду и рацию, а не для тепла — в снегу Котик чувствовал себя прекрасно.
Надев теплые штаны и парки, Марсель с Марианной уселись в крошечном вертолете. Эвро в неоново-розовом теплом комбинезоне лежала у ног Марианны, пристегнутая за обвязку.
— Несколько ходок придется делать, — сказал Марсель, осмотревшись, и Марианна кивнула, а Ульрих-Бертольд согласно пробурчал что-то в шлемофон.
Полет занял меньше часа, и в сумраке раскачивающаяся на ветру темная кабинка фуникулера казалась осколком забытой цивилизации. Марсель поежился. Волонтеры уже готовились принимать спасенных внизу, у подножия горы, где так неудачно была запланирована экскурсия. Кружился вертолет телеканала, и Марсель покосился на него с досадой — наверняка найдут к чему придраться. А им с Марианной потом оправдываться и выслушивать замечания. Катершванц опустил вертолет как можно ближе к кабинке, и Марсель начал спускаться.
Ветер действительно мешал, и довольно сильно. Зацепиться за кабинку рукой удалось через долгих три минуты, пока Ульрих-Бертольд пытался удержать машину на одной точке, а Марсель — раскачаться на канате так, чтобы точно достать. Достал, переполз, перебирая руками, к дверям, начал их разжимать — и изнутри раздался визг. Чуть не сорвавшись от неожиданности, Марсель сообразил представиться. Ну и попросил всех отойти в другую часть кабинки, чтобы никто не вздумал выпасть в проем. Ветер качнул фуникулер, кабинка накренилась, снова раздался визг, и Марсель наконец сумел раздвинуть створки и войти. Снял очки, закрывающие пол-лица. Зрелище было печальное — испуганные продрогшие дети, включая одного мальчика, замершего в углу и раскачивающегося, что-то бормоча. Два других мальчика и две девочки жались к учителям: полному мужчине лет сорока с добродушным лицом и женщине предпенсионного возраста. Испуганные, но делающие вид, что все в порядке, взрослые. Следы рвоты на полу, заляпанные отпечатками рук и носов стекла...
— Все будет хорошо, вы скоро вернетесь домой, — начал Марсель. — Но сначала давайте познакомимся. Меня зовут Марсель, я работаю в Талиге и у вас проездом. А вас как зовут?
Дети переглянулись, а мальчик так и продолжал раскачиваться.
Учительница постарше опомнилась первой.
— А мы из пятого класса Бергмаркской гимназии Агмштадта. Я госпожа Хоссе, Ханна Хоссе. Это господин Мейцер. Моника, Рихард, Аннеке и Курт, поздоровайтесь.
Дети неуверенно поздоровались. Марсель кивнул в сторону последнего ребенка, так и не прекратившего свое движение.
— Ольгерд, — госпожа Хоссе замялась, — не любит внезапной смены обстоятельств. Мы с трудом уговорили его поехать на экскурсию, а тут эта авария...
— Ничего, скоро вы все будете дома, — успокоил их Марсель и достал обвязки. — Давайте решать, кто самый смелый.
Девочки вцепились в учительницу, а Рихард и Курт попытались отойти к стене подальше. Ветер взвыл, кабинка качнулась, Моника взвизгнула, а Рихард согнулся. Его стошнило, и, когда он выпрямился, Марсель заметил слезы на его глазах. Мейцер позеленел и сглотнул. Кажется, задача будет совсем не такой простой, как хотелось бы.
— Дорогая, спусти нам воду, ведра и одеяла, хорошо? — по рации передал он Марианне. — Вы же тут замерзли? И проголодались?
Дети кивнули, а учительница поежилась. На ней была одна тонкая блузка, зато Моника щеголяла в свитере до колен явно с чужого плеча.
Марианна спустила припасы по закрепленному тросу, и Марсель раздал детям воду и шоколадки, а взрослым протеиновые батончики и одеяла. На ведра дети покосились с недоумением, а взрослые со смущением. В кабинке было тесно, и, даже если натянуть одеяло вместо ширмы, всем будет слышно и понятно.
— Дать тебе таблетку, чтобы не укачивало? — спросил он Рихарда. Тот кивнул. — Знаешь, я всегда мечтал оросить, так сказать, просторы с высоты, — кивнул он на оставленную между дверцами щель.
— Оооо! — какой пацан не воспользуется такой возможностью? Вот и Рихард вспомнил, что он, во-первых, хочет в туалет, а во-вторых, стесняется использовать ведро. — А я не упаду?
— Я надену на тебя обвязку и прикреплю к себе, — успокоил его Марсель и быстро, пока тот не передумал, помог ему продеть ноги в петли, закрепил лямки на плечах и вытянул слабину, оставив достаточно зазора в талии, чтобы не мешать орошению. Прикрепил его обвязку к себе карабином и подергал. — Вперед!
— Ух ты!
Пока Марсель придерживал пацана, чтобы тот не облился от качки и не сорвался, он договорился с Марианной о готовности принять первого пассажира.
— Ну что, герой, а теперь полетишь? Во-о-он там прекрасная госпожа Марианна тебя ждет. — Рихард покраснел до кончиков ушей. — Нет, она не видела ничего, вертолет был с другой стороны. Готов? Давай я тебя заверну в суперплащ, — Марсель достал еще одно отражающее одеяло и закутал пацана.
— Как Святой Ульбрих? — переспросил Рихард, и Марсель искренне согласился, не имея ни малейшего понятия, кто это. Прикрепил трос к обвязке, затянул все пряжки и посоветовал:
— Какой у Святого Ульбриха боевой клич?
— Агмарен! Это все знают! — обиделся пацан.
— Тогда ты готов к полету. На три, — Марсель раздвинул дверцы пошире. — Один, два, три!
— Агма-а-а-арен, мама! — Рихард кружился на веревке, хоть Катершванц и старался подойти как можно ближе.
Убедившись, что первый пассажир в надежных руках Марианны, Марсель сдвинул дверцы и обернулся к остальным.
— Курт? Господин Мейцер? Кто следующий?
— Я! — Аннеке отпихнула Курта и вышла вперед, закусив губу. — Только я тоже не хочу в ведро.
Марсель с тоской подумал, что надо было пускать Марианну первой.
— Мы можем натянуть одеяло от стены до стены, будет как отдельная кабинка в туалете, — предложил он. Госпожа Хоссе поерзала и сказала, что это отличная идея.
— Так нечестно! Почему мальчикам разрешают больше? — Аннеке топнула ногой и скрестила руки на груди.
— Потому что мне не жалко, но поверх штанов обвязка тебе помешает, а без обвязки это слишком опасно, — объяснил Марсель. — А без штанов, в одной обвязке, ты замерзнешь. И поцарапаться можешь, пока тебя в вертолет будут поднимать. Ветер усиливается.
— Все равно нечестно, — надулась девчонка, но, хвала Абвениям, помогла прикрепить липкой лентой одно из одеял.
Пока Марсель надевал на нее обвязку, туалетом воспользовались и оба учителя.
— У тебя есть любимый герой? — спросил он Аннеке для порядка, совершенно не удивившись, когда она заявила, что слишком взрослая, чтобы верить в сказки.
Впрочем, когда он проверил крепление троса и отпустил ее, девочка зажмурилась и вцепилась в ремни так, что побелели кулаки. Он видел, как Марианна помогает ей забраться, и выдохнул. Двое в вертолете, еще двоих туда можно впихнуть.
Курт тоже предпочел оросить просторы, по мнению Марселя — только чтобы не прослыть трусом. Оставались госпожа Хоссе, господин Мейнце, Моника и Ольгерд, так и не открывший ни воду, ни еду.
Учителя переглянулись.
— Я останусь с Ольгердом, — наконец решила госпожа Хоссе, — он из моего класса.
Моника тут же вцепилась ей в руку и сказала, что без нее никуда не полетит.
— Господин Мейнце, сейчас мы вас поднимем, Марианна спустится с остальными припасами, и вы полетите к началу маршрута. Детям нужен кто-то взрослый, кто за ними присмотрит.
Учитель закрыл глаза, кажется, помолился и безропотно позволил себя обвязать. В вертолет его втаскивали в шесть рук. Марсель выдохнул.
Марианна спустилась не одна, а с Эвро. Визит левретки вызвал интерес не только у Моники, но и у Ольгерда. Уточнив у госпожи Хоссе, какое обращение тот предпочитает и какими темами интересуется, Марианна сумела укутать мальчика одеялом, усадила на пол в его углу с Эвро на коленях и напоила водой. От шоколада Ольгерд отказался, но хотя бы не страдал от жажды и холода.
Стемнело, на небе показались звезды. Налобные фонари выхватывали то стены кабинки, то затертые влажными салфетками следы рвоты на полу, то шуршащее одеяло, отгораживающее туалетное ведро. Ольгерд снова начал раскачиваться, не выпуская Эвро из рук, а Моника забралась на колени к учительнице. Надо было всех отвлечь — пока Катершванц спустится, пока высадит спасенных, пока проверят полностью обвязки и тросы...
— Эвро — не обычная собака, а спасательская, — начал Марсель, прикидывая, какую историю рассказать, чтобы не стало еще страшнее. — Она маленькая, но даже медведя может отогнать!
— Не может быть, — поддержала его госпожа Хоссе. — Медведь намного больше.
— Он и росомахи больше, а та любого медведя отгонит! — не согласилась Моника.
— Правильно, — подтвердила Марианна. — А Эвро пахнет, как собака, и лает. И ничего не боится!
— Совсем ничего? — уточнила Моника.
— Ни летать, ни плавать, — подтвердила Марианна. — И она прекрасно различает запахи и запоминает их. Вот если кто-то потерялся в лесу, то Эвро понюхает, скажем, тапочки, — и найдет!
— У меня есть пес, Котик, — вступил Марсель, — он однажды нашел потерявшуюся девочку по заколке для волос. Розовой. С блестками.
Моника хихикнула, а Ольгерд перестал раскачиваться и прижал к себе левретку, которая лизнула его подбородок и так и осталась сидеть на руках.
Рассказ о многочисленных девочках и мальчиках, спасенных Эвро и Котиком, затянулся почти на час, и Марсель уже сам устал придумывать что-то новое и не повторяться. Когда Эвро начала хрустеть своим кормом, то и Ольгерд согласился попробовать протеиновый батончик, который порезали на такие же мелкие кусочки. Наконец под шум лопастей вернулся вертолет Ульриха-Бертольда.
— Ну что, кто поднимается первый? Ваши родители ждут у подножия горы.
Госпожа Хоссе с сомнением посмотрела на обвязку и трос.
— А он точно меня выдержит?
— Не сомневайтесь, — успокоил ее Марсель. Поднять-то ее поднимут, а вот кто поможет пожилой женщине залезть в вертолет? В рации затрещало — Катершванц все предусмотрел и привез с собой кого-то из волонтеров покрепче.
Когда женщину втянули в вертолет и спустили вниз кабель, Марианна взяла следующую обвязку.
— Бросим монетку? Кто первый?
Ольгерд забился в угол. Моника вздохнула и позволила себя прикрепить.
— Закрой глаза, — предложил Марсель.
— Твоя очередь, — Марианна подошла к Ольгерду. Тот покачал головой.
— Эвро не боится летать. Если ты будешь подниматься с ней, то она тебя защитит, — Марианна ласково провела рукой по умной голове своей собаки. Та лизнула мальчика, словно понимала, что от нее требуется.
В четыре руки они прикрепили обвязку на Ольгерда, а к ней Эвро.
— Как бы он ее не помял, прижимая к себе, — забеспокоился Марсель.
— Он будет осторожен, — Марианна глядела вверх с тревогой, пока волонтер не поднял мальчика с собакой, а Катершванц не сообщил, что с обоими все в порядке.
Вертолет улетел с четырьмя пассажирами.
— Наконец мы с тобой одни, — Марсель обнял Марианну и закутал их вдвоем в одеяло.
— Не совсем так, как хотелось, — рассмеялась она.
— Зато смотри, сколько звезд и какая романтика! И у нас целый час, пока за нами не вернутся.
С очистившегося от туч неба на них смотрело, подмигивая, созвездие Собаки.
— Знаешь, я так давно мечтал оказаться с тобой наедине, — признался Марсель и зевнул, — но вот сейчас все, что я могу, это обнять тебя покрепче.
— И слава Абвениям, — Марианна рассмеялась и прижалась ближе, кладя голову ему на плечо и поддергивая одеяло. — Хорошо, что я взяла Эвро.
— Да, Котик Ольгерда скорее бы напугал. И Монику.
— Зато поучаствовал бы в «орошении просторов»... Как тебе это вообще в голову пришло?
— Не поверишь, я говорил истинную правду! Всегда мечтал! — Марсель встал и подошел к проему, расстегивая комбинезон.
— Тебе точно за тридцать? — Марианна покачала головой и закрыла лицо руками. — За что я тебя только люблю?
— За Котика, конечно, — Марсель вернулся и прижался к своей женщине. Самой лучшей.
— Ну разве что за Котика, — глаз звездной Собаки на мгновение скрыло облако, словно созвездие подмигивало спасателям.
— Завтра закончим с занесенной лавиной деревней и тогда точно выспимся. Вдвоем, — мечтательно протянул Марсель.
Марианна поцеловала его в шею. Они отдыхали, пока тишину не нарушило знакомое гудение возвращающегося вертолета.
— Чур, ты утром гуляешь с собаками, — нужно было вставать, ловить трос, подниматься, но они оба так устали...
Из рации послышался двухголосый лай, и Ульрих-Бертольд велел не рассиживаться.
