Work Text:
Оставшись одна после смерти отца, Глэдис Пенвирн выбрала себе самую нелёгкую из всех дорог. Потому что познакомилась с отчаянными миссионерами. Они собирались в страну, где, по слухам, настоящие демоны жили среди людей. А уже согласно более проверенным сведениям – христианам там запросто отрезали головы… Но всё это не пугало молодую, только что осиротевшую ревностную католичку. Да и перемены в её жизни могли помочь хоть как-то забыть недавние события. Молодость – это такой период в жизни, когда считаешь себя покорителем мира.
Путь был долгим. Миссионеры держались своей компанией, дружно молились в шторм. Бог воистину испытывал детей своих в их делах, вот в этом подвижничестве.
Миссия в Китае встретила их нерадостно. Недавно опять пережили налёт местных…
«Где мы будем жить? – мелькнуло в голове Глэдис. – Мне страшно, хоть я и знала, на что иду…»
Старшие женщины устроили её, обещали, что Бог пошлёт всё, в чём она только может нуждаться. По-настоящему.
Келья её была маленькая, как раз на одного человека. Простая кровать у стены, застеленная старой простынёй да тонким одеялом. У другой стены деревянный стол, на нём кувшин с водой для умывания. Теперь это был весь её мир. Хотя там, на маяке, разве у неё было многим большее? И тут она тоже уже не одна. Хоть и почти не знает этих людей.
Стать монахиней? Остаться тут навсегда? Другого всё равно в ближайшие годы не предвидится. Глэдис сама сюда уехала. Что ж, ей бы хоть на первое время заняться чем-то, помочь миссионерам.
* * *
Назавтра после утренней молитвы богомольцы собирались в деревню. Навестить больных и голодающих. Девушка напросилась с ними. Смотрела в голодные глаза детей, на острые ушки некоторых из них… и сама тоже почувствовала на себе чей-то взгляд.
Немолодой уже мужчина вёл за руки двух мальчиков – как и он, неместных, прилично одетых, неужто сыновья? – и ещё минуту назад объяснял им, как правильно выменивать у здешней бедноты чай и целебные травы – исключительно на табак. Вот уж прекрасное воспитание, подумала Глэдис, невзначай встретившись взглядом с этим почти стариком. Тот и ещё бы поглазел… Но девушка быстро отвела глаза.
А чуть позже произошла ещё одна встреча. Ну, если это можно так назвать.
– Явился, – одна старушка из миссии даже сплюнула и закрестилась, кивая на странный свет в окошке одной из хижин. – Целитель местный, боюсь и думать, какой силой он владеет! А ведь у нас в приюте вырос, Господи прости и помилуй… А теперь якобы лечит наложением рук. Вон, к нему очередь на улице стоит! И не объяснишь ничего!
– Но мы ведь так не можем, – заметила Глэдис, – значит, надо делать то, что можем. И просто терпеть и надеяться.
Хотя разве же это легко? С каждым днём здешняя нищета и неустроенность угнетала девушку всё больше. И не столько собственная, сколько тот печальный факт, что с этими людьми ей и поделиться-то было особо не чем. Ну, кроме доброго слова.
А тем временем давешний немолодой джентльмен начал оказывать знаки внимания приезжей. И всё равно ж ему было, что она девчонка, во внучки ему годилась. Сперва, правда, вёл себя прилично, зазывал в гувернантки к своим детям – тем самым мальчишкам, которых учил не слишком честной меновой торговле. Сам мистер Бёртон был тоже англичанин, довольно крупный судовладелец, но вот тут, в Китае, ему приходилось налаживать всё с нуля. Хотя всем бы такой ноль…
Уже когда Глэдис почувствовала, что мальчикам нужен рядом кто-то добрый, и поселилась в доме Бёртона, он попытался приставать, но наивная девушка даже ничего не поняла. Тогда стареющий вдовец вдохнул поглубже – и позвал её замуж.
Девушка колебалась – вроде и монашество не для неё, и жить со стариком неприятно… Вроде и мальчикам нужна мать, но ведь могут же запросто и не принять девчонку чуть их постарше, к тому же католичку. А с другой стороны – если стать женой Бёртона, то появятся хоть какие собственные средства, и тогда можно будет помогать местной бедноте куда более действенно.
Этот аргумент оказался в итоге решающим. Тем более что и сам Бёртон додумался его озвучить. Мол, только не злоупотребляйте, а так и денег выделю, и охраной обеспечу.
* * *
Но однажды Глэдис не вернулась домой из своего миссионерского похода. Подумать можно было всё, что угодно. Ну вот кто просил жену уважаемого человека ходить по бедным лачугам этих дикарей! Да ещё уходить одной! Тихо, до рассвета ускальзывать!
Бёртон никогда не принимал во внимание, что ей скучно в четырёх стенах. Что она только и чувствует себя собой, уходя к этим нищим. И что боится его людей… По его мнению, бояться стоило совсем другого. И вот оно и произошло.
…Глэдис очнулась в странном месте, пораненная. Вокруг выплясывали какие-то страшные рожи. Кто-то резким голосом отгонял этих существ. Но Глэдис было безразлично, что творится : всё болело, будто побили её.
Взор прояснился, и девушка увидела рядом с постелью какого-то молодого парня.
– Сейчас, сейчас станет легче… – он простёр над ней ладони.
– Что со мной? – прошептала она.
– На вас напали, хотели надругаться. Не успели, к счастью. А ещё вы беременны и больны дурной болезнью, но эти негодяи тут ни при чём.
Глэдис аж перекрестилась от таких вестей. Парень грустно покачал головой и продолжил:
– Простите. Ребёнку милосерднее будет родиться мёртвым. Вы замужем?
– Да, за судовладельцем Бёртоном, – прошептала Глэдис.
– Хотелось бы с ним пообщаться… Вылечить не смогу, но хотя бы затормозить процесс. Вам могу обещать больше…
Глэдис вопросительно поглядела на собеседника. И как же она мало знала своего мужа! Получается, выходила за первого встречного… Вот и последствия необдуманного шага! И сама здоровье подорвала, и ребёнку будущему навредить успела…
Спросила она, правда, о другом:
– А вы вообще кто такой? За пять минут столько узнали…
– Целитель я местный, зовут Хаккаем.
– Зовите меня просто Глэдис, – проговорила молодая женщина. И вспомнились ей слова старушки. Значит, вот он какой, этот кудесник… – Ну что ж, я в ваших руках… Хаккай… Надеюсь, вы меня не…
– Нет, только хорошее. Всё, что в моих силах.
И её окутало золотисто-зелёное сияние.
Глэдис словно парила в облаках. Так легко и невесомо. Неожиданные ощущения, и приятные.
– Боже, как хорошо! – вырвалось у неё. Даже не раз, кажется.
– У вас ничего не болит? – спросил Хаккай, завершив сеанс.
– Нет, теперь нет. Голова только кружится…
– Это пройдёт, это пройдёт!
– Уж я надеюсь, спасибо вам огромное!
– Благодарить пока не за что. Вот когда совсем станете на ноги, тогда посмотрим, – целитель как-то странно вглядывался в её глаза, будто ожидал там что-то увидеть.
– А домой проводите? Я же даже не знаю, где нахожусь.
– Вы пока у меня. Что ж, если находите в себе силы дойти, я провожу.
– Спасибо. Вот полежу ещё немножко…
– Может, вам поспать? Отдохнёте, наберётесь сил… Глэдис, а потом пойдёте домой.
– Да, пожалуй, вы правы, глаза закрываются…
Хаккай посидел ещё немного, глядя на пациентку, потом задул свечу и ушёл в свой уголок маленькой комнаты. И тоже задремал. Как зверь какой – вполглаза, вполуха. Хотя бы ему как раз и выспаться бы хорошенько. Ведь с момента появления Глэдис в его доме он ни на миг не сомкнул глаз.
Это была его последняя мысль перед тем, как соскользнуть в сон. И начать восстанавливаться.
* * *
По стечению обстоятельств, проснулись они в один момент, отдохнувшие и полные сил. Вот теперь можно было и возвращаться.
По дороге они наткнулись на людей Бёртона, которые уже давно и безуспешно прочёсывали лес в поисках Глэдис.
– Вот она!
– Эй, парень, мы даже не будем против, если ты отойдёшь в сторону!
А кто-то уже схватил девушку за рукав платья, грубо и хамски.
– Так, вы же ей свои! – очень вежливо и очень внушительно заметил Хаккай. – Она ваша сестра по вере, а вы вот так! Вам разве за это награда обещана?
– Мы должны доставить её к мужу, в его дом, – заявил старший. – А ты тут даже никто! – он надвигался на Хаккая медленно.
– Молодой человек, не нарывайтесь, вы очень об этом пожалеете, – сказал тот всё таким же ровным голосом.
– Да я иду уже, – слабо вмешалась Глэдис.
Хаккай с сожалением смотрел ей вслед, а она изредка оборачивалась. Что он мог сделать, как помочь? Ведь он тут ничего не решает… Но незаметно приглядеть – вполне же мог. Так что, крадучись, направился следом.
– Где вы были, миледи? – заорал Бёртон с порога. – Зачем ушли одна? К кому?
– Я всё-таки миссионерка, сударь. Я исполняла свой долг… христианский долг!
– Могли бы хотя бы пойти с сопровождающими!
– Я надеялась на свои силы. Меня подобрали добрые люди и вылечили!
– От чего лечили-то?
– Я была ранена… – это меньшее, о чём рассказала Глэдис.
Но Бёртон уже сам всё додумал:
– А также ограблена и обесчещена!
– О чём вы? – она ничего подобного не помнила, но разве ж е му докажешь?
– Наверняка этот сброд всякое себе позволил! Эти, которые тебе дороже родного мужа! Я не для того тебя замуж взял, чтобы ты шлялась сутками где попало!
– И в этом ваша христианская сущность? – раздался от порога молодой голос. Там стоял высокий парень в очках.
– Не грязному язычнику меня учить!
– Вообще-то я был когда-то крещён. Только потом очень, очень разочарован. А вот вы лицемер и старый развратник, вы взяли чистую девочку и наградили её последствиями ваших былых похождений!
– Что?! – Бёртон не на шутку разозлился. Конечно, кому же охота своё грязное бельё на общее обозрение выставлять?
– Она больна, у вас все дети обречены, а вы, конечно, ни в чём не виноваты!
– Да я забочусь о всех детях, которые тут живут и нуждаются в помощи!
– Я видел, как вы заботитесь! Вот супруга ваша – да. Последним делится. А вы их приучаете пить и курить, и это они несут вам последнее!
– Не ври! – старик и правду был взбешён. – Больше я вас, сударыня, в этом доме видеть не желаю! – он обратился уже к Глэдис. – Потому что я понял – он ваш полюбовник, вы к нему бегаете!
Глэдис заплакала, закрыв лицо руками.
– Вот, что и требовалось доказать! – осклабился Бёртон.
Хаккаю так захотелось взять Глэдис под руку и увести отсюда далеко-далеко!
Она и сама не собиралась оставаться. Поднялась и побрела от дома… Всё равно ничего не докажешь.
Хаккай догнал её на краю леса.
– Подождите!
– О, спасибо, что вам не всё равно.
– Конечно, не всё равно. И как же угораздило вас… тебя… связаться с этим стариком… Пойдём ко мне…
– А пойдём. Про нас уже всё равно подумали всё, что можно и нельзя.
– И это ваши единоверцы… – Хаккай покачал головой.
– Они разные… дело в этом, Хаккай. Не все живут ради добродетели.
– Ну… да, наши местные тоже всякие бывают. Но как-то меньше лицемерия…
Глэдис кивнула. Она озябла и немного тряслась.
– Иди, чаем напою, сейчас согреешься!
– С-спасибо. А если я разрешусь от бремени тут у вас?
– До этого же долго ещё… Но готов помочь. В том числе и с тем, чтобы этого раньше времени не случилось.
– А мой ребёнок точно умрёт?
– Говорят, искренние молитвы и правда доходят, но стоит им и чем-то более земным помочь. Предоставь это мне.
Она с улыбкой кивнула. Ей этого целителя сам Бог послал.
…Вот так они и зажили. Хаккай проводил с ней сеансы буквально каждый день. А Глэдис умиротворялась и чувствовала себя уверенней. Они вместе ходили по миссионерской части, точнее, по благотворительной, пока Глэдис могла ходить, то есть почти вплоть до родов. Хотя на странную пару очень косились, но только не те, кому они помогали.
– Да пусть косятся, – решила Глэдис. – Значит, мы всё делаем правильно.
– Молодец, что такая стала смелая. А если они себе что-то посерьёзнее взглядов позволят – будут иметь дело со мной.
– Жизнь меня немного научила, и ты тоже…
– Ну и прекрасно, я очень рад.
* * *
Пришло время разрешиться от бремени. Глэдис очень боялась, как всё пройдёт. Хаккай поклялся снять боль и вообще сделать всё, что можно.
После долгих мучений (уж насколько самого Хаккая хватало на целительство) родился малыш. И, на удивление, даже здоровый. Глэдис назвала его Артуром. В честь покойного отца.
– Запишем его на меня, – проговорил Хаккай. – Это было бы лучшим решением… А я защищу вас обоих!
– Ты правда хочешь быть ему отцом?
– Да. Всё равно все думают, что ребёнок наш с тобой. А ещё не хочется обрекать вас на блуждание и опасности. К тому же ты из Европы, а тут полно демонов в человеческом обличье. У них своя выгода.
– Да тут и люди не очень, приезжие часто в том числе. А… мне мужем ты хочешь быть?
– Я тебе сам хотел предложить, но ты меня опередила, – улыбнулся парень. – Боялся, что ты не согласишься, что побоишься мужчины так близко от тебя, после печального-то опыта и родов… Но ты не думай, я к тебе не прикоснусь, если не хочешь, я просто хочу дать тебе и маленькому какое-то положение в обществе… Твой прежний брак ведь аннулирован?
– Да, церковь Бёртона считает его расторгнутым. Моя не считала бы, но я уже совсем не так уверена в правоте моей церкви. И да, я совершенно не буду против, если мы с тобой будем вместе не только для людей, но и наедине. С тобой всё должно быть иначе, ты ласковый… И уже всё-всё про меня знаешь.
– Спасибо за доверие, я никогда его не предам, я не мог и надеяться… Хотя на самом деле это надо было предлагать в первый же день, как ты у меня поселилась. Фиктивный брак предлагать, разумеется.
– А мне тоже только сейчас в голову пришло, печально.
– Но теперь уж что, только делать что можно. Обещаю, я помогу тебе побыстрее восстановиться после родов, и тогда мы узаконим наши отношения. А потом – что захочешь.
* * *
Они поженились по местному обряду, так быстро, как только смогли.
А вечером, на фоне синего сумрака, целовались, взявшись за руки. И были счастливы. Ну, как они себе представляли своё счастье.
…Бёртон через несколько лет встретит как-то на опушке леса мальчика с глазами Глэдис и без единой ёкайской или даже просто восточной черты. Но побоится даже подойти, а вскоре и вовсе уедет с сыновьями из Поднебесной.
Февраль-март 2024