Work Text:
Еще один день в абсолютно безумном и восхитительном мире начинается для западного мага далеко не с первыми лучами солнца. Ещё бы. Всю ночь Мурр провёл со своей лучшей подружкой – луной. Да и в целом было тяжело найти западного мага, что просыпался ни свет ни заря. Потянувшись и запутавшись в собственном одеяле, Мурр медленно раскрыл глаза. В комнате все еще был, как люди его называют, бардак, но для него это была куча возможностей, ведь никогда не знал, что попадётся первым под руку. Сегодня этим «чем-то» была разбросанная колода кард: короли червей и бубны, мелкие номерные карты разных мастей и загадочный пиковый туз. Где были остальные – загадка не требующая ответа. Мурр пользовался этой колодой по миллионам разных причин, и он был бы больше удивлен, если бы все было в одном месте. Сладко потянувшись ещё раз, чтобы окончательно отбросить оковы сна, маг скатился с гамака и по чистой случайности не приземлился ни на какие твердые или острые предметы, которых здесь тоже было сполна.
Замечательное начало дня, как ни глянь! Широкая улыбка расцвела на лице хаотичного мага, что начал намурлыкивать себе мелодию под нос. Он поторопился выкарабкаться из тесных объятий одеяла, чтобы подготовить себя к встрече со своими любимчиками. И раз уж сегодня день обещал быть интересным, он хотел подобрать соответствующие серьги. Но выбор стал между двумя парами, что казались ему в этот момент такими похожими, не внешне, а по настроению, что однозначно что-то сказать было сложно. Недолго рассматривая свое отражение в зеркале, самое простое решение само пришло к нему в голову:
– Спрошу Шайлока! – будто-бы Шайлок всегда знал, что для него лучше.
Мурр подскочил с места, быстро оделся и выскочил в коридор. К счастью «не готовым встретить день» его никто не мог увидеть, ведь комната Шайлока была буквально по-соседству. В надежде застать мага на месте, он ритмично постучал по дереву, повторяя такт напеваемой мелодии. Но не обращая внимания на то, что Мурр прождал несколько мучительно долгих для него минут, дверь перед ним так и не раскрывалась. Тогда он фыркнул как котенок и замолк, прислонившись ухом к гладкой поверхности обработанного дерева. «А вдруг он еще спит», – глупо понадеялся маг услышать хотя бы тихое сопение знакомого, но звуки за дверью были приглушенные, спутанные и странные. Странные, это в том плане, что они никак не могли принадлежать обитателю комнаты, Шайлок бы никогда не разговаривал с собой в таком тоне и смеялся бы над своими же шутками. Только если бы он сошел с ума от горя. А если он сошел сума – его надо спасать, и быстро!
Взволновавшись, Мурр подал голос и стукнул еще пару раз. После вскрика внутри комнаты, звуки стихли, но потом начали шуметь снова, уже, кажется, взывая к нему.
– Не- магию на двери и-, – едва услышал он с той стороны, – торопись.
Мурр нахмурился и поставил руки в бока. Шайлока там точно не было. И как, черт возьми, ему надо было открыть дверь, не используя магию? Легкое раздражение однако быстро сменилось любопытством. А действительно «как»? Глянув на серьги в руках, он понял, что придется искать помощь где-то еще, и что-то дивное из глубин памяти (или из-за двери) начало нашептывать ему всего два имени. Мурр, так и не выбрав, решил надеть по одной серьге из наборов, чтобы в случае чего быть готовым спросить, и зашагал на кухню.
– Неро-о-о. Доброе утро, Неро!
– Уже день, Мурр.
– Мх-м, – кивнул маг на бесполезное исправление и направился прямиком к названному магу. Тот подготавливал что-то для обеда, но это не могло остановить Мурра. У него была цель, и он хотел добиться ее как можно быстрее, даже если придётся побыть немного надоедливым:
– Неро, Неро, Неро… Эй… Неро, слушай, у тебя же есть время. Научи меня открывать замки, не используя магию.
– С чего ты взял, что я так умею? Мне кажется, ты что-то напутал, – небольшая угроза в тоне, острый взгляд, вероятно, должны были его отпугнуть. Но вместо этого, Мурру только удалось создать немного неприятный для того зрительный контакт.
– Не-а, не напутал, – улыбаясь, Мурр поддел пальцем свисающую серьгу и продолжил пристально наблюдать за поваром, не отводя взгляда ни на секунду. И хотя ему хотелось ответить привычное: «Я не помню», это было бы совершенно контрпродуктивно. Ему хотелось, чтобы маг не сопротивлялся и помог ему уже за то, что Мурр такой хороший и сегодня не запустил на кухне еще ни одного фейерверка. А если его хорошести было недостаточно?
– Ну, пожалуйста… Или ты хочешь взамен что-то?
– …И почему ты сегодня такой жуткий? – повел бровью восточный маг, с трудом всматриваясь в голодные искрящиеся глаза. Ему очень не понравилась идея того, что Мурр на самом деле мог что-то знать. Даже если это было какое-то мутное и несовершенное воспоминание – расшевеливать мозги этого чудика было бы чревато. Вздохнув, Неро отложил в сторону помытые продукты и вытер руки об фартук:
– Ладно. Никому не говори об этом.
– Хех, спасибо, ты спаситель, я похвалю твою еду в следующий раз, – от радости он слегка прищурился и бодро отошел к обеденному столу, дожидаясь своего временного учителя Неро.
– Я бы всё равно никому не сказал, – шепотом добавил любопытный маг, когда перед ним поставили запертую коробку и предоставили несколько версий отмычек.
Неро еще не приходилось попадать между западным магом и его страстью и, честно, не хотел бы там оказаться больше никогда. Западники не такие уж и сильные, но сопротивление того не стоит. Во-первых, если бы кто-то узнал, что он влез в драку с кем-то из них – спросили бы его – что он сделал не так. А во-вторых, они находили довольно странные и непредсказуемые способы мести. Почти у всех магов были свои неприятные особенности, но западные были известны тем, что разбивали чужие жизни, не прилагая больших усилий и даже не ведая о своей разрушительности. И Мурр… Неро не слышал об этом парне ни одной хорошей вещи.
Впрочем он не нашел их небольшой урок хоть в какой-то степени «неблагодарным», Мурр схватывал всё на лету и через несколько попыток вскрывал замки так, как будто делал это всю свою жизнь. Из уже собственного интереса Неро начал предлагать ученику разные механизмы, наблюдая, как тот без лишних вопросов набрасывался на новую загадку. Было в этом… что-то пугающее, но завораживающее и радостное. Но Неро одернул себя прежде, чем начал симпатизировать этой живой катастрофе. Взлом замков – это плохой знак, и ему надо будет принять меры, чтобы Мурр не ворвался в его комнату таким способом.
Мурр поблагодарил учителя от всего сердца и, отсалютовав, ускакал обратно. Конечно, случайно прибрав к рукам все отмычки, которыми ему дали попользоваться. Некоторые из них были сделаны из подручных материалов, так что он мог бы сделать их сам, но ничего уже не поделать, иногда руки просто работали без его ведома.
Оказавшись у нужной двери еще раз, Мурр постучался, чтобы дать кому-то взаперти понять, что за ними пришел не хозяин комнаты. Вскрывая замок, он посмеялся самому себе:
– Шайлок так разозлится, когда узнает.
Представление злого Шайлока его не пугало, а забавило, и голоса из комнаты поддерживали его мнение, судя по всему. Он почти никогда не видел его «злым» по отношению к себе, раздраженным и замученным – да, так что это была достаточно неизведанная территория.
Замок сдался и Мурр распахнул дверь чтобы, к своему удивлению обнаружить… себя. Много себя. Они смотрели друг на друга молча несколько минут, пока один из Мурров не вздохнул и развёл руками:
– Теперь, когда я об этом думаю – только я мог бы вломиться в комнату Шайлока.
– И что нам теперь делать? – поинтересовался другой заключенный. – Я не очень хочу назад. Хочу на волю, где я могу делать что Я хочу.
– Лучше к нему, чем к Шайлоку, – поежился следующий. И это создало определённый отклик во всех кусках Мурра. Они понимали, что если сбегут, то Шайлок их снова отследит и захватит. Подумать только, лучший друг, а решил держать их всех взаперти. Еще и в тайне от основного Мурра, что сейчас был в сомнительной форме. Муррам было почти себя жалко. «Почти» – только потому, что настоящий Мурр был так свободен и имел возможность изучить всё заново, быть немного счастливее, чем были они, он мог позабыть все невзгоды, как будто их не было. Но в чём они соглашались между собой ¬– жизнь в сладком неведении того не стоила, да и у них были кое-какие дела.
– Ладнушки, сдаёмся, можешь всех нас съесть. Шайлок любит сортировать свои бутылки, так что мы все тут, не пропустишь – тот провел рукой по полке наверху, ничто не звучало печальнее побежденного мага. И, может, если бы они не провели столько времени взаперти друг с другом и жителем комнаты, то оказали бы достойное сопротивление. А так…
Настоящий Мурр наморщил нос, немного обидевшись, когда другие превратились обратно в камни. Они всё решили без него! Как грубо! Но он уже проник в чужую комнату и всё равно получит нагоняй от Шайлока. Который, кстати, ничего об этом собрании не говорил! Всё это время у него была куча его осколков, которые могли материализоваться и понадоедать ему, хотя Мурр и жил буквально за стенкой и всегда был готов заняться этим сам. Мурр получил свой заряд азарта и не собирался возвращаться с пустыми руками, но и перенести все эти бутылки, покрытые едва заметным слоем пыли, было бы сильно шумно и подозрительно. Так что самое безобидное, что он мог сделать с выгодой для себя – сесть и поесть камней. Узнать, «все ли Мурры на вкус одинаковые» хотя бы. Пока западный маг проталкивал в желудок свои осколки, думал о том, что ему хотелось бы иметь к ним хоть немного воды. И у Шайлока в комнате было всё, кроме воды.
Когда он закончил, он остался ни с чем, кроме чувства глубокой грусти и достаточно внушительной горки пустых бутылок. Множество информации, включая ту, что получили осколки за время удержания в комнате, пыталось уложиться внутри. Скрипя, осколки пытались найти места когда-то существовавшие для них внутри оболочки. Множество голосов звучащих как один, говорили каждый о своём, не торопились утихать, кружа голову и пробуждая желание в Мурре выплюнуть их обратно. Что-то никогда не будет прежним. Сколько бы кто-то не пытался склеить разбитую вазу, она никогда больше не будет той самой, и дело даже не в потерянных крохотных кусочках. Трещины – вечная память о трагедии. Несовершенство черепков, что никогда не будут прилегать так же идеально, как прежде. От этого не избавиться.
– Ты идиот, Шайлок, – сказал он с разбитой улыбкой, прежде чем встать на ноги и вытереть подступившие слёзы. Где-то должны были быть ещё кусочки, это не могло быть всё, крошечные пустоты ощущались как никогда чётко. Противоречивые желания: найти их или не находить никогда; боролись в сердце Мурра. Возможно, для одного раза их было слишком много. Одна часть говорила о том, что Шайлок не до конца знал, что делал, просто делал, что самому хотелось с раздробленным Мурром. Другая пыталась убедить, что Шайлок делал это специально, потому что Шайлок был тем, к кому Мурр был близок, один из тех, кто мог знать, как именно сделать ему больно. Может, в какой-то мере они обе были правы и не правы. Мурр мог только радоваться, что вместе с большинством осколков не пропала его «своенравность» и он не оказался уж совсем простой добычей.
Успокоившись немного, у него в голове начал созревать план. Он хотел найти ответы на огромное множество вопросов, на которые теперь имел возможности и знания изучить не с нуля. Несколько минут назад он хотел только знать: «Какие серьги ему надеть», а теперь ему хотелось разобраться с бардаком в своей голове и голове трусливого Шайлока. Прослеживая память «оболочки», он находил подозрительные в ней паттерны, как будто ему всегда были интересны вещи связанные с западным магом, но он не совсем мог за них ухватиться. Хватался за всё, что могло ему их напоминать, но не самого мага. В абсолютной безнадежности и растерянности. Он слышал слухи о том, что Шайлок был в него влюблен, но они не задерживались, ведь окружающие слишком часто не знают, о чём говорят. Но теперь он мог с небольшой долей уверенности сказать, что тот хотя бы думал, что любил его. Может даже – любил, как мог и знал, правда, совершенно не доверял. Для Мурра, правда, не было никого кроме Шайлока.
«Каждой теории нужно подтверждение или опровержение», – напомнил себе. И поэтому, хоть его голова и была полна всякого – ему нужно было ещё. Ему всегда нужно было ещё.
Мурр оставил бардак после себя на видном месте, вышел за порог и закрыл дверь. Если он будет выглядеть так, как будто ничего не произошло, то он сможет устроить любимому Шайлоку небольшой сюрприз. Неприятный сюрприз, реакцию на который он уже очень сильно хотел бы посмотреть. Перед тем как покинуть общежитие, он остановился у входа кухни, чтобы помахать своему помощнику в преступлении. Послушно подождал когда тот его заметит, почти не обращая внимания на собственную дрожь в теле. И подобное поведение лишь больше напрягло Неро.
– Не останешься на обед? – восточный маг неискренне и криво улыбнулся в ответ.
– Следующий раз – это следующий раз, Неро, я не говорил, что буду хвалить тебя сегодня. Сам понимаешь, возникли дела-а, – улыбка стала шире и мечтательнее, когда Мурр покачнулся на носках.
– Но всё равно, приятного аппетита, уверен, что всё очень вкусно, мистер лучший повар!
На момент вся детскость пропала из фигуры Мурра, когда он помахал рукой на прощание и скрылся в коридор. Неро не был знаком с Мурром из прошлого, но если это была какая-то его вариация, то он был рад, что не оказался этим самым «делом». И даже был рад, что им не придется есть за одним столом, по крайней мере сегодня.
Широкой и бодрой походкой Мурр пошел в направлении бара. Почему пешком? Захотелось, а на метле полететь туда он еще успеет, надо было хоть немного ноги размять, пока он чувствовал землю под ними. Ему казалось, что свежий воздух, солнце, запах травы и земли, шелест деревьев – были тем, чего он не мог себе позволить уже давно. Не мог ощутить их даже «половиной» себя, но сейчас это было по-другому. Он действительно был Здесь, он существовал. Казалось бы, «чем лучше ты что-то знаешь, чем меньше оно начинает тебя удивлять, радовать, восхищать», но это такая чушь. Ведь начинаешь смотреть на немного «другой» мир. Конечно, это создавало проблемы с теми, кто воспринимал его «как есть», воспринимая всё через призму своей личной истории. И с момента распада на множество других себя, Мурр начинал понимать ценность такого взгляда, но пока еще не мог начать принимать то, что он мог быть важнее своих исследований. Ведь сейчас, снова зная и видя ответы на: «почему что-то происходит», «как это на него влияет» и «что произойдет потом»; ему казалось, что он не мог чувствовать себя счастливее и спокойнее. Он был готов расплакаться еще раз. Волны множества опытов разбивались друг об друга, и каждое столкновение будто пыталось его утопить. Но он был жив, снова жив. Больше не опьянён туманом расколотого сознания. И его даже ненавидели немного меньше. Какой приятный бонус! Всего лишь надо было умереть.
Единственный бар, где ему были рады даже в былые времена, был замечательным и крепким зданием с множеством удобств и долгой историей, не без помощи Шайлока. Даже более того, если бы Шайлок перестал был обладателем этого заведения, то оно моментально развалилось бы, никто бы не ценил его настолько, чтобы сохранить. Хотя, стоя сейчас напротив бара, Мурр понимал, что «рады», может, было преувеличением. И, тем не менее, даже после выходки его владетеля, Мурр был счастлив находиться там, даже больше, чем раньше. Ностальгическая, уютная атмосфера ударила бы по нему сильнее, если бы он пришел после заката, но это ничего страшного.
– Доброе утро, Шайлок! – отбросив внутреннее нежелание все еще не улёгшихся осколков, он зашел внутрь через-чур знакомого помещения. Маниакальность теперь была его спасательным кругом, чтобы случайно не свалиться в грусть и ненависть.
– Доброе утро тебе, Мурр, – вежливый и спокойный бармен находился за стойкой, принимал посетителей и, как обычно, был очарователен.
– Что принесло тебя сюда в такое время?
– Ты, – огласил разбитый маг и, быстрым шагом оказавшись у стойки, уперся руками в гладкую поверхность, почти перевалившись через нее, моментально перетягивая внимание Шайлока на него. Но всё было спланированно, он ничего не перевернул, после чего Мурр убрал волосы за уши, подставил ладошки под серьги и покрутил головой:
– Смотри. Какие кажутся веселее? Я сегодня не скатился на что-то острое или твёрдое. Должно быть, особенный день!
Шайлок поначалу не поверил своим ушам, но вздохнув, состроил брови домиком, как будто говорил себе: «Конечно, Шайлок, о чем еще ты думал?». Он вернул своему лицу прежнюю невозмутимую приветливость и обратил внимание на предоставленные аксессуары. Обе серьги выглядели для него печально.
Когда большая часть мозгов находилась теперь в одном котелке, Мурр мог понимать больше, чем хотел. Никогда не думал, что ему придётся так нахально изучать своего друга, как какой-то экспонат, но тот сам напросился, изучение магов это, всё же, одна из специальностей Мурра. Шайлок был опечален тем, что Мурра интересовал не он, но был достаточно рад тому, что он нужен был Мурру. Прошлый Мурр бы ни за что не спросил его заранее, перед тем создать или попасть в какую-то катастрофу, сам бы всё решил и потом просто пришел, чтобы доложить о своих приключениях. Но сколько бы Мурр, которого он узнал после того как тот потерял всю память, не был очаровательным, отзывчивым и милым – это не был Мурр, на которого тот запал. Пока он был не больше, чем быстро развивающимся ребенком, который иногда выбалтывал сложные мысли, что были «ему не по возрасту». И что било по Шайлоку сильнее – даже такой Мурр не смотрел на него так, как на луну в небе, за секретами которой предыдущий (что тоже не казался влюбленным в него) гонялся 800 лет. Если бы он сейчас предпринял какую-то смешную попытку, та была бы встречена ребяческими вырываниями и криками. Но, может, когда-то у него появится более оптимистичный шанс… когда тот «повзрослеет». Может, когда-то он бы полюбил Мурра таким, каким он получился, заново, и всё было бы замечательно.
– Эти… будут лучше, – прикоснулся маг к печати на чужой ладони, едва задев старую серьгу с полумесяцем, что должна была быть его целью. По крайней мере, сегодня ему доверились в выборе сережек. Отодвинувшись от разбитого мага на безопасное расстояние, он вернулся к своим делам – протиранию стаканов и прочей мелочи между освежением напитков. Если бы Мурр решил начать скакать – хрупкие предметы были в безопасности.
– Спасибо, – как бы не заметив отчаянного жеста, Мурр бодро среагировал и заменил другую «не такую веселую» серьгу, выудил её сестру-близняшку из кармана и приложил их к уху Шайлока, конечно же, нависнув над стойкой. К счастью, Шайлок не был пугливым, когда дело касалось физических взаимодействий, и на прыжок Мурра он едва ли среагировал. Хотя и был приятно удивлён, не ожидал, что ему уделят еще немного внимания.
Мурр сделал вид, что задумался, но быстро вернулся к улыбчивому себе и решил построить глазки:
– Тогда ты возьми эти, они тебе не идут, но я их потеряю.
Шайлок решил сделать вид, что не заметил «особой реакции», и послушно забрал серьги к себе. Мурр просто был очень благодарен за помощь, ничего необычного, эта буря в бирюзовых глазах совсем скоро утихнет или переключится на что-то ещё.
Но Мурр не ушел встречать свой «особенный день». Он сел на барный стул и ничуть не унывая, продолжил уделять магу внимание. Как он выполнял повседневные задания, как смешивал коктейли, как был приветлив с посетителями, которых прибавилось на время обеда. Шайлоку было чем отвлечь и занять себя, чтобы не замечать тревожное поведение Мурра, который иногда что-то рисовал и записывал на случайно попавшую под руку салфетку. Но всё равно это наблюдение со временем начало его нервировать. Бросать на мага редкий взгляд и встречаться с глазами, что самозабвенно и беспощадно впивались чуть ли не в его кости, было непривычно. И эта застывшая улыбка…
Он отчаянно желал, чтобы Мурр смотрел на него, как на Луну, но его сердце от этого начинало только болеть. Он получил, что хотел, разве нет? Было неприятно осознавать, что он смог получить это только с «новым» Мурром, которому он почти что спас жизнь, заботился о нём, поставил обратно на ноги. Осознавать, что когда осколки в комнате смеялись над ним, были правы. Самостоятельный, через-чур умный и бесстрашный Мурр, что незаметно для них двоих украл его сердце, не посчитал бы нужным ответить на его чувства Шайлоку, что просто «был здесь». Не стал бы таким же помешанным на нём в ответ, даже если бы Шайлок показал ему свои настоящие краски.
– Могу спросить, от чего ты такой влюблённый в меня сегодня? – решился поднять тему, когда заведение почти опустело с приближением несколькочасового перерыва между несуществующими сменами. Если начнётся какая-то клоунада – её свидетелями станет от силы пара посетителей. Среди магов и без того ходило глупое мнение, что он плачет без остановки.
– Ты сегодня м-м-м ярче, загадочнее, что ли. Признавайся, ты уже успел разбить чьё-то сердце? – Мурр положил голову на руки и заболтал ногами.
– Ах, ты заметил, – посмеялся. Погружаясь в утренние воспоминания, он вежливо улыбнулся.
– Ты… – с трудом подавил «не меняешься» и заменила на: – …очень нехороший мальчик, Шайлок. Им пора уже это запомнить.
– Даже не предложишь меня наказать? – в шутку предложил бармен, припоминая каждый раз, как в такой же манере происходили их разговоры, только с учетом того, что наказуемым должен был быть Мурр. Смена ролей показалась ему забавной.
– Я такого не говорил, – ему не удалось сдержать свою старую ухмылку. Что даже пробудило интерес самого Шайлока. Западный маг разбивал так много сердец и катастрофически боялся, что такое может произойти с ним. «Разбитый Шайлок» мог бы стать его самой любопытной картиной, но Мурр не был по природе сердцеедом, все несчастья, что он приносил, были всего лишь сопутствующим уроном в его гонке за знаниями. Знаниями, которые могли бы решить множество проблем. Так или иначе, он не хотел сделать Шайлоку слишком больно, только ради того, чтобы доказать, что мог сделать это. Если бы он мог видеть себя со стороны, он бы точно знал, что он смотрел на Шайлока таким же образом каждый вечер, что они проводили здесь вместе до «несчастного случая». И до того, как его попытались обокрасть, избавить от «себя».
Теперь была очередь не только Мурра погрузиться в воспоминания. Память в голове Шайлока была свежа, как раскрытая рана, его тело помнило это время хорошо. Даже слишком. Маг не противился себе, когда начал готовить коктейль, что всегда приходился Мурру по вкусу. Шайлок воссоздавал его столько раз, что действия едва ли требовали его полного внимания. Только в этот раз он решил добавить к нему цветную трубочку. Ему показалось, «этот» Мурр оценит такой жест и снова загорится детской радостью.
– Может, это сгладит твое решение? – ловкие руки бармена отправили стакан по стойке в сторону Мурра, которому даже не надо было реагировать. Силы инерции хватило ровно на то, чтобы напиток остановился прямо перед ним.
Маг перевел взгляд от стакана на Шайлока и обратно и, как бы нехотя, принял подношение. Впрочем, все, что он пытался из себя изобразить, разбилось в крах, после первого глотка. Потому что это был один из самых долгих глотков в его жизни. Опустошив где-то пол стакана за раз, он выдохнул:
– Ох, да! Я и забыл, что хотел пить, огромное спасибо, Шайлок. Ты спаситель, – его совершенно не смутила резкая смена в нарративе. Иногда, перед этим западным магом, он мог позволить себе побыть бесстыдником, и он почти догадывался, что Шайлока почти ничто не могло сделать счастливее.
– Может, тебе помочь с баром? – всё в той же непринужденной активной манере поинтересовался Мурр, когда в стакане не осталось совершенно ничего. Бесплатный напиток – это хорошо, но он привык за себя платить хотя бы Шайлоку. Даже если чаще, чем нет, это были ворованные или полученные в азартных играх деньги. Конечно, он был изобретателем, философом и учёным, но затраты на изобретения каким-то образом постоянно превышали выгоду с них. И эта помощь Шайлоку, возможно, поможет Мурру лучше разобраться в ситуации своего дружка. Мурр не сильно верил в то, что эксперименты всегда должны быть морально приемлемыми.
– И как ты мне поможешь?
– Я могу побыть котом, – конечно, любопытный и немного забавный ответ был подготовлен вместе с самим предложением. Ему удалось выдавить из Шайлока смешок, ситуация была абсурдна, но не достаточно, чтобы заставить того обхохатываться. У бармена был приятный смех.
– Я не уверен, что из тебя получится способный кот, – попытался уклониться от предложения тот. Но зная Мурра, это, скорее всего, было бесполезно. Если тот что-то решил, то редко что могло сбить того с курса.
– Я о-о-очень способный, – с самоуверенной зубастой улыбкой, он подался к Шайлоку, принимая вызов, который, по сути, сам себе и бросил. Только теперь ещё и приглашал владельца бара подыграть.
– Можешь тогда посидеть у меня на коленях? – ему оставалось только не быть слишком затянутым в этот бардак и держать себя в руках. Как только он проявит неподдельный интерес или станет слишком радостным, Мурр так же легко начнёт его избегать. Можно было легко предположить, что в Мурре никогда не было достаточно места для любви. Только лишь раскол мог это изменить… если он никогда не соберёт себя полностью.
– Я не могу посидеть у тебя на коленях, если ты не сидишь, Шайлок. В твоем предложении нет никакого смысла, – в вялом протесте Мурр скрестил руки на груди и не сдвинулся ни на йоту. Вместо него Шайлок ушел со своего рабочего места и присел на соседний стул, как было положено – плавно, спокойно, чтобы не спугнуть.
– А теперь? Как видишь, я даже взял перерыв, чтобы проверить твои способности. Мне ведь не нужно, чтобы ты испортил впечатление моим клиентам.
Тогда Мурр фыркнул и бесцеремонно уселся на того бочком, позволяя своей спине опереться на барную стойку. По большей части котов никогда не заботило, удобно ли тем, на ком они сидят и он пользовался этим фактом. Главным в таком взаимодействии было скорее то, что люди в целом получали внимание от маленького милого животного. И намного больше счастья они получали, если кота им не просто укладывали на колени, а он запрыгивал сам, как будто колени были созданы специально для его нужд. Двигать их не было никакого смысла, и Шайлок не пытался начать двигать его. В лице тот едва ли изменился, но, видимо, исполнение было одобрено.
– Что ещё делают коты, напомни? Дают себя гладить, если ты им нравишься? – Шайлок потянулся рукой к фиолетовым волосам, но подставной кот ловко избежал прикосновения. Шайлок дал тому момент, чтобы «сообразить ситуацию» и попытался еще раз, но Мурр соскользнул с колен и сделал пару шагов в сторону, чтобы совершенно точно не дать себя погладить. Это смешило и чуть-чуть раздражало, противоречивые чувства просто обязаны были проявить себя, когда он имел дело с этим магом.
– Нет, я думаю, они делают «бумп», – Мурр вернулся и потерся головой об всё ещё неловко зависшую в воздухе руку. Шайлок едва успел ее напрячь для него, чтобы он никуда случайно не свалился или не завалил их двоих. И заодно благодаря этому действию ему удалось почувствовать тонкие пряди между пальцами, что всё-таки можно было посчитать за поглаживание. И второй такой неожиданный «бумп» пришелся Шайлоку почти в лицо, на удивление аккуратно. Мурр просто скользнул от щеки к затылку с пучком, после чего сделал шаг назад и смешливо глянул на того, теперь слегка потрепанную причёску. Мурру становилось интересно, что будет следующей «просьбой». Или это уже конец? Всё-таки коты не выполняли слишком много дел. Выпрямился, поставив руки на свои бока, выжидая, когда знакомый голос зазвучит вновь.
– Иногда даже облизывают, мне казалось, – возможно, по мнению Шайлока – наверняка это должен был быть момент, когда Мурр должен был отступить окончательно. Эта игра затягивалась и начинала действовать бармену на нервы в самых разных смыслах.
Мурр дал их глазам встретиться, показывая ничего кроме самоуверенности. Его совершенно не волновало присутствие ещё каких-то ребят в заведении, если они не ушли, это было их проблемой. Мурра забавило и раздражало то, что Шайлок видимо полагал, что эта сцена была «естественной» прогрессией его отношений с оболочкой, шелухой что оставило его «я». И если бы Мурр не наелся камней, Шайлок был бы совершенно прав. Но он решил оставить любые разговоры на попозже, после того, как Шайлок увидит оставленный ему в комнате сюрприз. А пока, ему действительно нужно было кое-что проверить. Мурр провел языком по костяшкам всё еще в смятении выставленной и забытой руки, которую он боднул раннее. Обычно Шайлок держал бы в ней трубку, можно было бы даже преувеличить и сказать, что это было естественным положением его руки, но сейчас она лишь попыталась рефлексивно ухватиться за магический предмет, но вместо древесины почувствовала пальцами лишь горячее дыхание Мурра. Мурра который получил кусок информации, в которую он не до конца хотел верить, не смотря на все доказательства.
Вкус кожи мог быть лишь смесью из запахов табака и вина, но:
– А не похож ли ты по вкусу немного на меня, Шайлок? – насмешливо произнес Мурр, пока дурная широкая улыбка растягивалась на его лице, а его глаза все так же не переставали искриться и смотреть в алые глаза Шайлока. Мурр даже увидел что-то, даже почувствовал то, что тот осколок мог ему предложить. Это было невероятно, хоть и так слабо. Потрясающе. Ни один маг не мог знать, каков он сам на вкус, не мог знать, будет ли заметен его привкус в другом маге после трапезы. До этого момента. Луна или слишком ненавидела его и просчиталась, или слишком любила и предоставила такой редкий шанс. Его мозг будто проснулся от долгой спячки. Может он почувствовал это только потому, что, по сути, он еще жив, кусок что Шайлок проглотил еще жив, может он не объединился с магом из упрямости, и если мага вскрыть, осколок все еще будет там лежать нетронутый. А если он растворился… Наверняка его можно будет отделить от кристалла, что оставит после своей смерти Шайлок. А даже если нет, то эта стадия эксперимента уже предполагает смерть друга, так что если нужно будет съесть его целиком, это вряд ли станет проблемой. Если цель Шайлока заставить Мурра съесть его или думать о нем слишком много – это мало волновало Мурра. Пока он мог добиться своей цели, ему было не важно, кто еще мог добиться своих, обычно они были не так важны для него, да и «союзники» всегда озлоблялись в его сторону меньше в таких случаях «обоюдной выгоды».
– Это потому, что ты об неё потёрся. Возможно, тебе стоит сначала привести себя в порядок, принять ванну, прежде чем помогать – из мыслей его выдернул голос. С насмешкой Шайлок так же отказывался принимать очевидное. Он мог сказать Мурру что угодно, и тот, чаще всего, ему поверил бы.
– Тогда тебе теперь тоже придется принять ванну, – обиженность было легко сыграть, учитывая, что она была вполне настоящей. В нём сейчас было много места для всякого рода бесполезных эмоций. Он, при всём желании, не мог назвать себя в этот момент стабильным.
– Не нужна моя помощь – ну и ладно, тогда я ухожу. В большое увлекательное путешествие. И тебя с собой не беру.
– Вот оно как. Хорошо. Не уходи слишком далеко, вдруг понадобится тебя спасти еще раз, – он совершенно не был впечатлён, заявление его совершенно не тронуло.
– Я за тобой еще вернусь, Шайлок. Не переживай. У тебя же есть кое-что моё, что тебе придется отдать, – по привычке он покачнул пальцем свисающую с уха серьгу. Попятился, развернулся на пятках и покинул заведение. В следующий раз они встретятся совсем по-другому. А пока он направился в свою научную башню, чтобы изобрести более простой способ отыскивать свои осколки. Он всё же определился, что действительно будет лучше понаходить как можно большее количество, чтобы они не достались Шайлоку. Ему надо было вернуть свою телесную и ментальную независимость, и Мурр уж точно не думал о том, что ему придется начать беспокоиться о себе, особенно в таком ключе. Не думал о том, что он сможет стать для себя самого неплохим подопытным. Вся странность ситуации навалилась на него только сейчас, это было одновременно радостно и страшно, но он начинал разбираться в эхо осколков. Страшно от того, сколько времени он провел просто плывя по течению, как беспомощный котенок и только благодаря Шайлоку он не потонул. На Шайлока было почти невозможно злиться, но мысли о нём явно начали навевать меланхолию, может даже разочарование. В конце оказалось, что Мурр не мог довериться даже ему. Да и не удивительно. Шайлок на самом деле мало его знал, не смотря на то, что виделись они часто – в основном это случалось вечером в баре с хорошей выпивкой и компанией.
Вздыхая, Мурр аккуратно взял в охапку скрученные белые листы и едва сдержал желание обнять их крепче. Они так давно лежали без дела. Да, перевоспитание Шайлока сделало его чуть более «человечным». И это было неприятно. В какой-то мере Мурру сейчас приходилось лишь надеяться, что остальные маги тоже каким-то образом стали более «человечными», в частности те, кто держал на него неоправданные обиды. Но если Шайлок, обнаружив пропажу заключённых, расскажет об этом всем, то, подумал Мурр, ему стоило быстро собрать приборы и бумаги, что ему могли понадобиться для поисков и не попадаться магам на глаза. Даже если захочется социального контакта. Если они все еще будут напыщенны и враждебны, то он бы предпочёл быть как можно целее и способнее для того чтобы их достойно встретить, или достойно от них убежать. Коснувшись губами верного кольца, он прошептал магические слова и исчез из научной башни. Он будет скучать по своим магам, своей жизни, своему дому и драгоценной мудрецу, которую он затащил в этот мир в спешке – его последнее настоящее воспоминание.
***
Так или иначе, рано или поздно, ему было суждено стать собой, не важно, с осколками или без. Оболочка бы в любом случае повторила бы множество из уже прошедших этапов, случившихся ошибок. Повторение многих из них были весьма нежелательным, так что он, как обычно, делал всем большое одолжение, которое никто не оценит. Не все осколки были рады вернуться, даже пытались сражаться иногда, но Мурр оставался победителем в каждом столкновении, уж он-то мог себя заговорить. Сражения с самим собой, можно сказать, были одной из его многих специальностей. И как бы ему не хотелось посмотреть, как другие бы справились с каждым из его ярких, острых проявлений, он бы лишь попусту потратил бы драгоценное время. Может, он и маг и его у него вагон, но вот мудрец – нет.
Пару раз за своё «исчезновение», Мурр был близок к тому, чтобы его нашли нежелательные личности. Один раз, в попытках навестить своих любимых голубков – Хлоэ и Растику, другой, когда он заглянул на восток, чтобы сдержать недо-обещание данное Нэро. Еда того была одной из лучших в новой жизни Мурра, и он не мог нарадоваться их глупому соглашению. И как бы сильно ему не хотелось навестить Акиру, это было бы самоубийством для всей операции. Нельзя раскрывать свои карты слишком рано.
Когда Мурр всё же почувствовал насыщение и трезвость мысли, он, под светом убывающей луны и звёзд, вернулся. Без каких-либо сомнений и замешательств, он распахнул двери хорошо знакомого бара. Как ни в чём небывало, он уселся у своего любимого места. Ему даже хватило наглости заказать свой привычный напиток. У Шайлока даже заняло пару секунд, чтобы понять, чей это был голос. Быстро выйдя из шока, он так же «будто всё хорошо», огласил:
– Выпивка закончилась. Это был приятный вечер, но нам придется закрыться пораньше. Попрошу всех на выход.
Немного погодя, до посетителей начинали доходить слова владельца заведения, которого они никак не могли посметь ослушаться. Все кроме Мурра в старом плаще вскоре покинули заведение.
– Так вот… заходит маг в бар-
– Где ты был, Мурр? – трубка в руке Шайлока тихо дымилась, как и ее обладатель, кто, может, и звучал мягко и заботливо, был расстроен поведением Мурра.
– Разве я не говорил? – Мурр скинул капюшон и облокотился на барную стойку, развернувшись телом к собеседнику, выдал Шайлоку его привычную кошачью улыбку и прищуренные искрящиеся глаза.
– Я решил позаботиться о себе… знаешь, попутешествовать, найти себя, поразмыслить о вещах спокойно. Чувствую себя неплохо тоже, спасибо, что спросил.
Привычные жесты, впрочем, прибрели слегка пугающие оттенки для хозяина бара. Будто улыбка была слишком натянутой, а искры в глазах могли испепелить. Он больше не знал Мурра, которого выхаживал столь долгое время. Он не знал осколки, которые тот мог найти без его ведома. От полного контроля над ситуацией он опустился до очередной неизвестной проблемы. Он не нашел что ответить или предъявить, прежде чем Мурр снова заговорил.
– Я благодарен тебе за всё, Шайлок. Но я определённо разбаловал тебя. Хранение меня в таких количествах должно было быть незаконным. Мне было тяжело в себя всё впихнуть за один раз. И больше так не делай, пожалуйста, ты же знаешь, я не могу тебя ненавидеть. Хоть мне бы и очень хотелось иногда.
Мурр подпер лицо и заболтал ногами, в ожидании какого-либо ответа или реакции, его глаза ни на секунду не покидали силуэт его дорого друга.
– Ты, как обычно, достаточно прямолинеен. Но я не могу пообещать тебе «больше этого не делать», – приложив трубку к губам, он хорошенько затянулся, и испустил облако дыма. Непонятно, чтобы скрыться в нем или подготовиться к любому выпаду от Мурра. Шайлок имел честь встретиться с одним из «некрасивых» осколков. Вместе с этими словами улыбка Мурра значительно потускнела.
– И почему ты хочешь продолжать расстраивать меня, Шайлок? Потому что я не то, что ты хотел? Я понимаю, что от меня проблем больше, чем «пользы». Потому что никто не ценит вещи, которыми я занимаюсь. По мнению многих, единственное хорошее дело, что я сделал это «притащил мудреца», хотя никто даже не успел похвалить меня за это. Потому что я превратился в шелуху, – тяжелый, полный печали вздох покинул его легкие.
– Но ладно, у нас есть общее дело, поэтому нет смысла из-за этого сейчас переживать. Но если ты действительно планируешь препятствовать восстановлению моего сознания, знай, что я этого не одобряю. Даже если все снова начнут ненавидеть меня без причины, будет нелегко, но я уже помню и знаю какого это. Да и теперь я знаю их лучше, как и они меня. Мне будет, чем ответить.
– Твои исследования были тебе дороже жизни, и это тебя привело к такой ситуации. И ты просто отказываешься от шанса другой жизни, лучшей? Неужели ты не можешь постараться хотя бы ради себя? – что вполне могло значить «ради меня».
– Шайлок, – Мурр зазвучал заботливо, как и тот, и это было неправильно, хотя бы по той причине, что его собственная боль и негодование просачивались сквозь слова, – у меня всегда был шанс лучшей жизни. Или ты думаешь, я совсем дурной? Думаешь, я не знал, что если брошу свои исследования и займусь чем-то нормальным, то у меня сразу поубавится проблем? Но ведь самая большая проблема, поражающая поколения не будет решена. Будет следующий цикл кошмаров со следующими магами и людьми. А я-то надеялся, что ты умеешь думать, Шайлок. Я надеялся, что хоть ты посчитаешь распоряжение моей шелухой как вздумается – аморальным. Ты всегда казался мне тем, кому можно довериться и доверять, кто не безразличен к чужим невзгодам, тем, кто «в отличие от меня имеет хоть какой-то моральный компас» но… вот как карта легла. У всего есть исключения, как ни как. Очень жаль, что им стал я. Уверен, тебе тоже.
После небольшой паузы, Мурр начал оживляться понемногу, возвращаясь к привычной манере и тону речи:
– Ты в любом случае очень дорог всем, даже мне, и я правда благодарен за то, что ты присматривал за мной, когда это было необходимо. Пока я не буду пытаться вернуть себе осколок, что ты проглотил. Если я нужен Луне расколотым, значит, мне не стоит торопиться с такими делами. Хотя, признаться, мне и очень было бы интересно узнать «как это сделать». И если это согреет твоё сердце, то я буквально не смогу спать из-за этого в некоторые ночи, думая о тебе. И чтобы не навредить твоей репутации, даже придержу некоторые детали моего частичного возвращения, я бы очень расстроился, если бы это отпугнуло кого-то от посещения этого прекрасного заведения, которое я очень люблю.
Вся эта речь, похоже, помогла Шайлоку, сейчас, куда более расслабленный чем в начале, он не смог сдержать нервный смешок. Курить он не перестал, видимо, ему придется о многом подумать. Продолжать работу в таком состоянии было бы катастрофой, он принял верное решение.
– И что теперь? Всё вернется на свои места, как в прежние времена? – честно, любая ситуация, где Мурр продолжал болтать, а Шайлок лишь слушать и выдавать пару фраз в ответ, отдавала ностальгией, и эта не отличалась. Теперь уже, правда, была очередь Мурра посмеяться, но смех его оборвался резко, будто леденящий сквозняк захлопнул оконную створку.
– Я никогда не буду «таким как прежде». Меня пугает жизнь, в которой ты, как рыцарь на белом коне, мог бы вернуть коллекцию моих осколков по собственной воле, преподнести, как какой-то щедрый подарок моей шелухе. Это было бы уж слишком восхитительной иллюзией, – обездушенные слова повисли в воздухе, и «неправильная» улыбка застыла на лице. Лишь привычные движения, как игра с серьгой, напоминали о том, что это действительно была дружественная беседа.
– Может, я решу стать немного хуже. Для разнообразия. Хотя… если кто-то попытается меня задобрить, я подумаю дважды, но ничего не обещаю.