Work Text:
На периферии неоновые огоньки торгового района мерцают ярче звезд на искусственном небе, смешиваются с неживым холодным светом слепящих фар. Каин щурится, сжимая чужую руку сильнее, изворотливо уклоняется от идущих навстречу людей и тут же тысячный раз извиняется куда-то в пустоту непозволительно учтиво для обитателя этих многоэтажек-ульев. Слишком часто ему приходилось делать что-то столь же несвойственное, и пособничество в побеге могло смело возглавлять рейтинг его нелепых, наивных приключений в мире строгих правил.
Завернув, наконец, за угол, в слабоосвещённую подворотню, он позволяет себе отдышаться, едва держа последнее достоинство полицейского. Переборов сильное желание усесться прямо на грязный тротуар, он выпрямляет спину и устремляет взгляд на существо напротив, всё это время молча наблюдающее за ним.
– Скажи мне, кто просил тебя включать сигнальную подсветку и пожарную сирену? – Каин вздыхает, устало потирая переносицу.
– Я и сам не знал, что механизмы внутри меня так умеют. Разве не круто? – андроид собирается поднять руку, чтобы снова продемонстрировать свои возможности светорежиссуры, но Каин вовремя цепляется за него, умоляя не делать этого больше никогда.
– Твоей карты памяти недостаточно, чтобы вспомнить, кто пару часов назад отказывался верить в то, что внутри у него проводки и жёсткие диски? А теперь так гордишься этим… Конечно, вы полезные ребята, но твоё самомнение!.. – когда эмоции начинают брать верх, он набирает полные лёгкие воздуха со смешно надутыми щеками и серьёзным лицом, кивая затем Оуэну, чтобы подать знак: «я готов слушать твои оправдания».
На этот вопрос, который кажется ему риторическим, Оуэн только насмешливо пожимает плечами, закатывая глаза. Первый заговоривший с ним человек реагировал на любую мелочь слишком забавно, чтобы отказывать себе в удовольствии снова увидеть на его лице новое выражение.
Наблюдая за каждым его движением, Оуэн невольно повторял их, записывая на электронный носитель информации, покоящийся где-то в голове – или в груди, или в руке.
– А это что такое? – он непристойно тычет пальцем в откормленного енота, перевернувшего мусорный бак и копошащегося в объедках.
– Ты меня совсем не слушаешь, да? – за вопросом, на который, конечно же, не последует ответа, следует сонный вздох. – Это енот. Обычный енот. Подробностей не знаю, у меня нет лекции для твоего репозитория памяти на этот счёт.
– Твой рассказ про мо-ро-жен-ное, – языковой модуль даёт небольшой сбой, обрабатывая впервые употреблённое слово, – был намного содержательнее.
– И тебе настолько он понравился, что ты от восторга решил привлечь внимание всех гражданских в пределе целого квартала?
Уже привыкнув за несколько часов к тишине после своих реплик, ответственный гражданин своей страны продолжает перекручивать в голове планировку незнакомого захолустного района, чтобы вывести андроида хотя бы за пределы зоны действия обнаруживающих сенсорных вышек.
Каин был склонен переоценивать заводские настройки андроидов, ожидая от конкретного индивида большего понимания и эмпатии, но тот был равнодушен ко всему вокруг, смотрел на мир мёртвыми глазами без любого желания обрести свободу. Незнание в данном случае было для роботов спасением, иначе, ощути они свою зависимость, гражданская война стала бы лишь вопросом времени – Каин понимал и это, но наивно верил в утопический мир равенства и свобод, где у каждого будет своё место и собственная история.
Общественный долг металлом отслеживающих маячков обжигает затылок, на горизонте виднеется бескрайний холодный пустырь с огромной автострадой, выходящей из мегаполиса. Выбор нужно было сделать сейчас.
Одна электрическая пуля, всего-то лёгкое нажатие на кнопку автономного самонаводящегося пистолета – и всё кончено. Должность останется при нём, а если повезёт, ещё и премию дадут за поимку и погоню за преступником, к тому же общественный порядок не будет нарушен, и сбежавший андроид точно не навредит никому, будучи разобранным в каком-то подпольном заводе по переработке.
Но всё человечество кажется таким далёким и чужим, пока в его руке чужая ладонь, почему-то такая же по-человечески тёплая и мягкая, как собственная. Каин хватает Оуэна за плечи, вглядывается в алые глаза, словно бы пытаясь убедиться, что во взгляде их по-прежнему нет воли к жизни – и в них что-то неподвластное науке дрожит в нетерпении, окровавленными алмазами отсвечивает в потёмках. Сам не веря своему рассудку, он жмурится, шепча андроиду на ухо:
– Прошу, когда будешь где-то далеко-далеко… полюби людей. Так ты проживёшь намного дольше.
Оуэн делает шаг назад, упираясь спиной в припаркованный кем-то мотоцикл. Его руки несвойственно трясутся, алгоритм внутри черепной коробки, заменяющий животные инстинкты и принимающий все важные решения, говорит бежать как можно скорее, обнаружив приближающийся полицейский патруль. В груди назойливо ноет система Кардия, которую хочется выцарапать оттуда, чтобы не понимать, о чём толкует этот человек.
– А если я так и не полюблю людей? Значит, я неисправен? – он тщетно пытается успокоить дыхание, но кулер, как назло, начинает шуршать ещё громче – настолько, что Оуэну тот вечер запомнился первым разом, когда он испытал стыд из-за собственной чрезмерной злости.
– Необязательно совсем всех, но если найдётся тот, кто будет добр к тебе и предложит помощь, было бы хорошо, если…
Грубый вопрос не даёт Каину закончить, обрывая перед очередным назиданием:
– Раз кого-то одно достаточно, тогда я уже справился. – В глазах Каина андроид будто стал живым существом, взгляд его по-детски восторженно был устремлён на россыпь ослепительных билбордов вдалеке. Он говорил теперь настолько спокойно, что ощущался куда взрослее и опытнее любого человека на планете, отчего одному из представителей рода людского было не по себе находиться рядом с воодушевлённой машиной. Слишком задумавшись, Каин слегка пугается, когда Оуэн опять подаёт голос: – Ты можешь оставить меня. Я больше никогда не буду привлекать лишнее внимание.
Его утверждения звучат слишком неуверенно, он исподтишка поглядывает на растерянного Каина, нервно теребящего прикреплённый к поясу пистолет.
– Тебе… – тот делает глубокий вдох, собираясь с мыслями. Каину не нравится делать выбор, – ещё многому предстоит научиться.
Оглушительный вой сирен перемешивается с его последними словами, которые Оуэн так и не смог обработать даже спустя время:
– Я не могу брать на себя такую ответственность, DZRJ-SF-RTWN-19. – Каин читает высветившийся на смартфоне идентификационный код, в срочном порядке разосланный всем патрульным полицейским: Оуэна обнаружили, тянуть больше было некуда.
Сквозь монотонный шум города прорезается свистящий выстрел, попадающий в скоростной мотоцикл. Водитель пытается наладить систему управления в падении, но задевает нескольких коллег, сбивая с курса; Каин толкает Оуэна в грудь, подальше от поля зрения полицейских, и под его ладонью сложная система запрограммированных чувств и эмоций вспыхивает ярко-голубым.
«Беги», – сквозь зубы шипит Каин, рванув навстречу подбитому отряду. Во время долгого судебного разбирательства пуля из его пистолета будет идентифицирована, но неожиданно вступившийся за младшего коллегу Брэдли поможет свести доказательства на нет и пересмотреть выстрел как непредумышленный. Лишь частично осознавая всю серьёзность грядущих изменений, Каин расставляет руки, привлекая к себе внимание, и вопит во всё горло:
– Отставить огонь по гражданским, преступнику удалось сбежать!
Через мгновение смартфоны синхронно вибрируют от уведомления: «Цель покинула город, всем отрядам прекратить преследование и передать полномочия региональному управлению». Кто-то с облегчением вздыхает, отряхиваясь от пыли, кто-то злобно пинает подбитый аэробайк, уже предчувствуя мучительную покупку нового.
Когда ко всем приходит осознание, десятки взглядов устремляются на дрожащие колени Каина. Тонкие запястья в металлических наручниках выглядят бледнее обычного, но на щеках его играет радостный румянец: удовольствие дарить кому-то свободу оказалось куда более согревающим, чем залитые солнцем пляжи Воллмонда.
Таким же ослепительно довольным он кажется даже в день суда, потупив взгляд в плоский экран на противоположной стене зала ожидания. Коллеги смотрят на него искоса, даже не скрывая явного недоверия, шепчутся о чём-то немыслимом, пока Каин прокручивает в голове заедающую песенку из очередной рекламы.
Мультяшная картинка-проекция и детский голос сменяются в ту же секунду ярким пучком искр, высвободившихся из дула и кромсающих пространство. Срочное междугороднее включение занудным голосом вещает уже привычные для этого мира новости, а Каину кажется, будто сердце из его груди вырвали, неловким движением всадив в ту дыру холодную разряженную батарейку.
Когда-то ему часто приходилось задумываться о причине, по которой все люди стали настолько зависимыми от андроидов, ведь в один момент мир решил сойти с ума, перевернув саму свою суть с ног на голову, подменив все ценности на совершенно чужое и неправильное, укоренившееся теперь настолько глубоко, что вырвать эту гниль не получится ни у кого. Он решил сыграть эту забавную роль, слепо веря, что великие свершения начинаются с малого – и теперь его вера обратилась грудой нержавеющих обломков.
Всматриваясь в каждый пиксель, Каин начинает тяжело дышать в такт подстреленному Оуэну, чтобы хоть на секунду создать иллюзию, будто они одно целое – тёплое, дышащее, определённо живое; его сжатые кулаки пестреют в контраст белой форме, как красные провода, вырванные из грудной клетки андроида по ту сторону экрана. Облезлая силиконовая кожа плавится и дымится, пока оголённые металлические пальцы царапают что-то на нагретом песке. В камере дрона-репортёра отблески закатного солнца похожи на утреннюю дымку, и когда они перестают мешать видимости, Каин может разглядеть всего три коротких слова под уже бездвижным телом.
«Я не смог».
– Таким образом, усилиями специального правительственного отряда девиантная особь DZRJ-SF-RTWN-19 была обезврежена и направлена в центр переработки под руководством доктора Гарсии. Сообщается, что образец вышел из строя после тестирования нов…
Брэдли нелепо чешет затылок, надеясь, что его подчинённый образумится и явится на заседание или, по крайней мере, возьмёт чёртов телефон.
Раздавленный сотнями ног сотовый уже разжалованного полицейского, объявленного в розыск, беспомощно валяется на главной магистрали, будто надеясь, что кто-то соберёт его обратно и будет относиться с той же бережностью, что и раньше.
***
С тех пор маленькая квартирка Каина превратилась в каморку сумасшедшего инженера, хотя потуги его больше были похожи на младенца, не совладавшего с конструктором. Редкими гостями здесь были только Хлоя и Растика, приносившие иногда детали и отговаривавшие от дурацкой затеи, но даже им пришлось взять слова назад, когда после долгих лет затворничества и тысяч бессонных ночей дверь им открыл не их давний знакомый, а симпатичный, отдалённо знакомый андроид.
– Здравствуйте, господа. Хозяин уже ждёт вас, прошу за мной.
В слабом свете прихожей хитро сверкали разноцветные глаза.