Chapter Text
По субъективному мнению одного небезызвестного любителя оскорбить всю вашу семью до седьмого колена, любая студенческая вечеринка была обречена на провал по нескольким причинам, ясно изложенным и разжеванным для понимания.
Интересуетесь базовой комплектацией сомнительной студенческой вечеринки? Вы по адресу!
В девяносто девяти процентов случаев «студенческое месиво» должно было закончится одним из максимально печальных — для сознательного, воспитанного и интеллигентного общества — вариантов, которые не сулит вам ничего, кроме стремительного падения в социальном рейтинге и просто невообразимой кучи проблем. В наличие имелись: участок полиции и карета скорой помощи, кусты под забором и чужая кровать, знакомство с сомнительным контингентом еще более сомнительных мест, а может что и похуже.
Что подразумевалось страдающим от гиперопеки старшим братом, Шэнь Юань, разумеется, не знал. Чертоги сознания Цзю-гэ всегда были для него непостижимым знанием, обретение которого можно было приравнять к рецепту эликсира вечной жизни.
Цзю-гэ в жизни бы не согласился с робкой фразой, что не все вечеринки обязаны обернуться полнейшей катастрофой. Разве мог кто-то на белом свете убедить его в обратном? Не родился еще подобный человек…
Вот только, вопреки всем наставлениям брата, Шэнь Юань все же как-то оказался на подобной вечеринке. И теперь, если брат узнает об этом, ему в лучшем случае будет объявлена черная, а в худшем — полный пиздец.
Поэтому в интересах Шэнь Юаня было сделать все, чтобы Цзю-гэ никогда в жизни не узнал, к чему привело его с трудом полученное дозволение на снятие отдельной квартиры и полностью самостоятельная жизнь самодостаточного студента.
Честно сказать, он бы с удовольствием провел вечер за бесконечными агрессивными дискуссиями в комментариях к очередной веб-новелле, чем торчал поздним вечером на улице в ожидании такси. Вот только тесное знакомство — по неволе! он ничего не делал сам! — с одним хомяком, готовым завалиться на любое небезопасное мероприятие, чтобы поглядеть на свою любимую «снежную королеву», почему-то сегодня действительно обернулось проблемой. С которой еще только предстояло столкнуться.
***
Студенческая вписка, или — как это гордо именовалось организаторами — «вечеринка», проводилась в не менее сомнительном месте. Дешевый клуб с ужасной звукоизоляцией, что неизбежно выливалось в грохочущую музыку, слышную еще на подъездах к месту сегодняшнего безобразия.
Шэнь Юань начал чувствовать себя не в своей тарелке еще до того, как попал в эпицентр этого бедствия.
Инициатор сегодняшнего безумия, самопровозглашенный величайший писатель, в простонародье больше известный под любыми красочными эпитетами, сравнивающими его с хомяком, и, по совместительству, неуемный давний друг, тянет его за собой, не давая и малейшего шанса по-тихому свалить. Если Шан Цинхуа поставил перед собой цель поглазеть и попускать слюни на «снежную королеву» этим вечером, никакие отговорки не смогут его остановить.
А страдать, как обычно, приходилось Шэнь Юаню.
Обстоятельно происходящее слово можно было описать живописным словом «мракобесие». Правдиво — ёмким «пиздец полнейший».
Откровенно стереотипный тусовочный плейлист, обилие наполовину обнаженных тел, льющийся реками алкоголь вперемешку с газировкой… неужели ночной кошмар Цзю-гэ наяву?
Музыка грохотала так, что Шэнь Юань беспокоился утратить слух по завершению сегодняшнего мероприятия. От басов вибрировали не только хлипкие стены и липкий от пролитых коктейлей пол, но и все внутренности. И потянуло же его на эксперименты! На познание «красочной студенческой жизни, полной веселья и приключений»! Неужели было мало приключений с курсовой?!
Впрочем, сдавать назад было поздно. Или, выражаясь подцепленным в интернете выражением — поздняк пить боржоми, когда почки отказали.
Поэтому, отбросив чувства чести, стыда, совести и всего прочего, Шэнь Юань принял решение идти до конца. Победного. Кто-кого, он вписку, или вписка его, еще предстояло узнать.
Шан Цинхуа, нервный и подозрительно взбудораженный, подталкивает его к барной стойке, наверное, единственному не липкому месту в помещении. Для этого им приходится проталкиваться через мокрую от пота толпу, и Шэнь Юань готов ПОКЛЯТЬСЯ, что какая-то девушка, едва прикрытая одеждой, намеренно врезалась в него одним мягким местом, особенно если судить по последующим подмигиваниям.
— Ну и где твоя «снежная королева»? — стараясь перекричать музыку спрашивает Шэнь Юань, склонившись к Шан Цинхуа. Тот только отмахивается.
— Придет позже! — после чего переключает внимание на бармена. — Один джин-тоник и один… э… тебе что, Огурец?
— Дайкири, — отрывисто бросает Шэнь Юань, даже не задумываясь. По крайней мере, дайкири он точно пробовал! Безопаснее, чем пить заказанный наугад коктейль настолько, насколько вообще может быть безопасным распитие алкоголя в сомнительном месте. К счастью, завтра выходной, а значит, даже если ему будет плохо, — а ему будет плохо! — он пострадает в одиночестве, а не на лекции.
Он снова поворачивается к Шан Цинхуа, смеряя его недовольным взглядом.
— Ты от темы мне не увиливай! Кто сказал, что ему требуется моральная поддержка из-за присуствия «королевы»? И где он, позволь спросить?!
— Во-первых, — назидательно наставляет на него палец Самолет. Какие все-таки тупые клички они придумали в детстве, просто мрак… — Я тебе ответил. Во-вторых, тебе полезно социализироваться.
— Социализация на вписке это то, что заставит Цзю-гэ упасть в обморок.
— Ему полезно меньше волноваться.
— Он тебя закопает.
— Так с тобой же. Ты ж сам пришел.
— По чьей вине и инициативе, напомни мне?
— А я что? Мое дело — рассказать, твое — прийти…
— Ты!
— Что я?!
— Я брошу тебя здесь одного!
— Но, братец Огурец! Ты слишком благороден для подобного! Разве ты можешь бросить своего несчастного лучшего друга одного на вечеринке в другом конце города?!
— Могу! — отрезает Шэнь Юань, раздраженно морща нос и отводя взгляд в сторону.
Бармен подталкивает к ним готовые напитки, и Шэнь Юань хватается за тонкую ножку коктейльного бокала, как тонущий — за спасительную соломинку.
Определенно, пережить происходящее будет испытанием для психики.
***
— Пей до дна!
Что там Шэнь Юань говорил об испытании? Забудьте, как страшный сон!
Несколько бокалов даже из самого зашуганного тихони сделают потенциально уверенного в себе человека. Шэнь Юань проблемами с самооценкой, во всяком случае, настолько серьезными, не страдал. Поэтому, спустя несколько коктейлей, выпитых с легкой руки и еще более легкой души под воздействием от разговоров с Шан Цинхуа, — исключительно из-за опасений окончательно дегенерировать от разглагольствований о новой главе его писанины! — Шэнь Юань с ужасом обнаружил, что втянулся в происходящее. Разве он не считал себя оплотом здравомыслия?! Разве он не был тем, кто в старшей школе избегал всех вечеринок?! Так много «разве» и где он сейчас!
Втянулся в какую-то жесть!
Втянулся настолько, что прибился к какой-то компашке лишь слегка знакомых ему людей, и то частично!
Компания оказалась, мягко говоря, пестрой. Несколько девушек с дизайна, одна с филологического, несколько парней с других факультетов. Из всех перечисленных девушек Шэнь Юань был поверхностно знаком с Лю Минъянь по долгу факультета со смежными направлениями, и Ци Цинци — давней знакомой знакомого (а знакомого ли?..) Цзю-гэ, которая счастливо проводила время на магистратуре или аспирантуре, просто обожая любую вакханалию, устраиваемую студентами. Из парней и того хуже! Их можно было пересчитать по пальцам одной руки и прийти к неутешительному результату — абсолютный ноль!
Как сформировалась подобная компашка? Хороший вопрос. Жалел ли Шэнь Юань, что ввязался в игру? Нет. Даже не так. Абсолютно нет! Еще никогда в жизни он не ощущал себя настолько приземленным и живым, как во время пьяной игры с незнакомыми ему людьми. В конце концов, гиперопека Цзю-гэ не могла пройти незамеченной и оставить ему хоть шанс на общение с обычными смертными, столь презираемыми братом.
Так он и оказался в эпицентре бури под гордым именем «Титаник». И нет, это не про одноименную мелодраму! Все прозаичнее и более подходящее для студенческой вечеринки!
Рассказывая кратко — в центр стола ставят пивной бокал с пивом, внутрь него аккуратно опускают стопку. Она должна держаться в стакане поплавком. Затем каждый участник по очереди наливает в рюмку по капельке байцзю. Проигрывает тот, по чьей вине рюмка утонет в пиве. А в качестве наказания проигравший выпивает эту адскую смесь.
Так уж вышло, что именно капля Шэнь Юаня оказалась решающей и потопившей рюмку в первом круге. Кто там говорил, что новичкам и дуракам везет?! Побоялся бы бога!
Радовал только факт, что дураком он, похоже, по решению божеств-покровителей алкогольных игр, не был, раз уж фортуна ему не улыбалась.
— До дна! — строго напоминает Ци Цинци, наставляя на него идеально наманикюренный палец, острый и вполне подходящий для убийства незадачливых и досаждающих ей персон. Шэнь Юань побаивается пререкаться с ней, поэтому лишь покорно принимает стакан, готовый в случае чего падать в обморок. Не станет ведь она вливать эту херню в глотку бессознательному человеку? Не станет ведь?..
На вкус жидкость оказалась еще более отвратительной, чем на вид, из-за чего половина выпитого была рефлекторно выплюнута на пол под аккомпанемент заливающегося смеха. Однако произошедшее прибавило мотивации больше не топить рюмку. Не одному ему же страдать.
Так и вышло. В следующий круг попала уже сама Ци Цинци (карма, не иначе!), потом — незнакомый парень, тоже то ли магистрант, то ли аспирант, Вэй Цинвэй. В четвертый круг проиграл какой-то незадачливый пацан, похоже, первокурсник, а в пятый — недавно подошедшая девушка, разодетая в открытую красную одежду и, кажется, открыто подкатывающая.
Шэнь Юань опомнился только на шестой круг, пока Ци Цинци каркающим голосом приказывала несчастному Вэй Цинвэю «пить до дна, как настоящий мужик!». Точно! Он же пришел в качестве моральной поддержки!
Которая, похоже, не пригодилась.
Картина едва ли не висящего и не пускающего слюни на объект вожделения хомяка едва не отрезвила Шэнь Юаня до состояния «выколите глаза, закопайте и ни за что не раскапывайте, пока не убьете осквернившего его хомяка». Судя по влюбленным глазам-сердечкам и почти готовому плакату истинного фаната, Шан Цинхуа вообще было наплевать, чем там занимается его сброшенный в водоворот гулянки друг, не особо приспособленный к подобному ввиду разительно отличающейся предшествующей жизни. Ну конечно. Как один бедный, несчастный, плохо видящий Шэнь Юань, постоянно разносящий его писанину в пух и прах, мог соперничать с высоким, мускулистым и прекрасным (описание: от хомяка), отмороженным и страшным (описание: от критика) молодым мужчиной на несколько лет младше. И чего это Самолета на малолеток потянуло…
Все та же Ци Цинци возвращает его из мыслей, требуя «лить уже свою каплю байцзю».
***
Следующей стадией происходящей вакханалии стал полнейший разнос остатков понимания происходящего Шэнь Юанем.
Вот он играл в «Титаник» и бир-понг, а вот он стоит посередине танцпола. Мда. Говорили же ему, что пьянство до добра не доведет.
Из динамиков бьет какое-то адское мессиво из западной и корейской попсы, на удивление ритмичное и даже вызывающее желание выкинуть что-то. И Шэнь Юань достаточно пьян, чтобы находить подобное веселым, а не убивающим его последние нервные клетки.
Какой-то похотливо ухмыляющийся юноша запрыгивает на сцену, едва ли не крича в микрофон что-то об игре с «созданием и разрушением счастливых пар». К этому моменту Шэнь Юань достаточно теряет смысл происходящего и не отдает отчет своим действиям, вполне покорно принимая правила, которые в трезвом виде довели бы его до сердечного приступа, с готовностью дергая на себя ближайшего человека, стоит свету погаснуть, а песне — смениться.
Парень удивленно спотыкается, увлекаемый назад, хмурится и пытается выпрямиться, чтобы не завалиться вперед. Шэнь Юань забрасывает руки ему на шею, плохо понимая, что происходит, и тянет на себя, мысленно отмечая краем сознания, насколько крепкая ему попалась «жертва» и насколько приятно горячее у того тело.
Организатор «игры» дает отмашку участникам, спрыгивая со сцены в толпу, и Шэнь Юань тянется вверх, недовольно ворча из-за возвышающегося над ним человека.
Все. Занавес.
Он целует незнакомца, крепко вцепившись тому в затылок.