Музыка и завтраки

Хан Джувон получает нового напарника, ищет исчезнувшую девушку, лезет за котом на дерево, получает сотрясение мозга и встречает Ли Донсика снова. Не обязательно в таком порядке.

Notes:

Чтобы вы понимали дно дна, это должен был быть порно-драббл, но герои показали мне расследование преступления, но не показали секс. А ой.

Work Text:

— Джихва, тебе стоит подумать над другой стратегией борьбы со стрессом.
— Ой, иди ты нахуй, Донсик, — говорит очевидно пьяная в стельку детектив О и промахивается мимо ступеньки. Ли Донсик ловит её за талию и они на мгновение замирают, вцепившись друг в друга.
— Ай, ну даёшь, — говорит он. — Хорошо, что ты завтра не вспомнишь про этот позор.
Хан Джувон отступает в глубокую тень в переулке. С этической точки зрения ему не стоит подслушивать, но… чёртов Ли Донсик.
— На. Хуй, — повторяет детектив О. — К слову, а когда уже? Этот мальчик так на тебя смо-о-отрит. Как будто сожрать хочет.
Она хихикает, а Ли Донсик болезненно охает и говорит:
— Мои ребра не казённые, Джихва, давай полегче.
— Так когда?
— Что когда?
— Когда ты поддашься этому взгляду?
Детектив О снова хихикает, Ли Донсик тяжело вздыхает.
— Джихва, мне бы, конечно, очень хотелось поддаться, но молодой господин Хан сверлит меня взглядом, потому что мечтает посадить, а не трахнуть. Где твое полицейское чутьё?
— Что? — она резко останавливается.
Примерно с той же скоростью, с какой ухает вниз желудок Джувона, когда он понимает, что они говорят о нём. Он смотрит на Ли Донсика «как будто сожрать хочет»? Что за бред. Он внимательно следит за подозреваемым.
… Ли Донсик не против поддаться?
— В каком это смысле «посадить»?! — детектив О повышает голос.
— Тш-ш-ш, не ори, — Ли Донсик фыркает от смеха. — В самом прямом. Представляешь, паршивец имел наглость спросить, уверен ли я, что не убивал Юён.
— Мерзавец! — рявкает детектив О. — Я ему устрою!
— Я не буду помогать тебе прятать труп сынка замкомиссара, — Ли Донсик уже откровенно хохочет.
Раздаётся звук глухого удара и болезненный стон.
— Ай, Джихва, даже пьяная бьёшь прямо в солнечное сплетение. Тренер О бы тобой гордился, но я уже стар, болен и…
— Выделываешься перед мелким идиотом, подкидывая дровишки в костёр его подозрений. Как и всегда! Старый идиот!
— Прости, что не оправдал твоих надежд. Надеюсь, ты не поставила на наш с инспектором Ханом счастливый союз деньги.
Детектив О издает какой-то невнятный, но явно разочарованный звук.
— Поставила? — восторженно спрашивает Ли Донсик.
— Иди нахуй, — повторяет детектив О. — Я рассчитывала, что мальчик тебя, дурака, добьётся, а потом мы попросим замкомиссара обновить все компьютеры в участке взамен на твою поруганную честь.
Ли Донсик хохочет в ответ как безумный.
Хан Джувон решает, что услышал достаточно бесполезной информации, и уходит.

Хан Джувон уходит, хотя больше всего на свете ему хочется развернуться и со всех ног броситься назад. Упасть перед Ли Донсиком на колени, умолять разрешить остаться.
Он уходит, потому что этого не заслуживает.
Его отец разрушил семью Ли Донсика, а Хан Джувон — неравноценная замена. Он слишком холодный, слишком отстранённый и слишком глупый. Ли Донсик заслуживает кого-то… хорошего. Кто сможет показать ему новую жизнь, не запятнанную предательством, обвинениями, трупами и сыном убийцы.
Нет, у Ли Донсика сейчас всё только начинается.
Хан Джувон должен уйти, чтобы не напоминать ему о трагедии.
По крайней мере, так он думает.

— Инспектор Хан, постойте! — Лим Гюсок бежит за Хан Джувоном с хорошей скоростью журналиста, почуявшего свежую кровь.
— У меня нет на вас времени, — говорит Джувон.
— Да мне вы и не нужны. Блин, да остановитесь вы на минуту! У вас случайно номер Ли Донсика не сохранился?
Хан Джувон останавливается.
— Зачем он вам?
— Узнал, что его выпустили. В тюрьму меня не пускали, но история всё ещё топчик. Тем более скоро годовщина смерти его сестры, да и последней жертвы. Как её? Ну та, которая почти племянница.
— История? — переспрашивает Джувон.
— Ну да, — Лим Гюсок кивает. — Граф Монте-Кристо с маньяком по-соседству и отрезанными пальцами. Потом можно даже сценарий продать.
— Понятно, — говорит Хан Джувон и смотрит наверх. К сожалению, Сеул — это не Маньян, и сверху на него смотрят сразу пять камер наблюдения. Двинуть журналисту по наглой физиономии и просто уйти — не вариант.
— В общем, его выпустили, но дома его нет, и в доме маньяка тоже нет, а его бывшие коллеги не устают мне напоминать о том, что их мёртвый начальник участка запретил мне заходить на его территорию. Так что, инспектор Хан, не поможете?
— Нет, — говорит Хан Джувон. — Не лезь к нему.
У Лим Гюсока округляются глаза. Он отступает от Джувона на пару шагов, но потом вдруг улыбается и говорит:
— Инспектор Хан, вам не кажется, что вы, как сын сами-знаете-кого, точно не должны решать за Ли Донсика, хочет он или нет рассказать свою историю?
Теперь очередь Джувона отшатнуться, как от пощёчины.
Лим Гюсок прав.
— Я передам ему ваш номер. Захочет, свяжется с вами сам. Не захочет, не лезь.
— Благодарю за содействие, инспектор Хан. Я обязательно уточню в своём сюжете, что вы совершенно не похожи на своего отца.
Хан Джувон не говорит ему, чтобы он катился к чёрту.

Хан Джувону требуется ещё неделя, чтобы собраться с мыслями и написать Ли Донсику сообщение с номером телефона журналиста. Он тщательно подбирает слова, использует самый нейтральный тон и ограничивается одним коротким сообщением, а не несколькими абзацами.
В ответ Ли Донсик присылает одно слово.
«Ага».
А потом:
«Инспектор Хан, ты ведь хорошо питаешься?»
«Хочешь посоветую чудесное кафе?»
Хан Джувон сглатывает.
— Инспектор Хан, — начальник Ким выглядывает из своего кабинета и манит Джувона рукой, — подойди на минутку.
После ареста отца, ареста Ли Донсика, судебных разбирательств, дисциплинарных слушаний и полоскания фамилии Хан во всех средствах массовой информации Кореи и пары близлежащих стран, Хан Джувона перевели из Сеула в другой маленький участок, где он год бегал по лесам и горам в поисках людей с деменцией. Но два месяца назад его снова вернули в столицу, не слушая возражений.
На новом месте, как водится, общение с коллегами у него сначала не заладилось, но со временем перешло в стадию безоружного перемирия.
Хан Джувон послушно встаёт.
Начальник Ким чем-то напоминает ему шефа Нама, но сходств меньше, чем различий. Ему тоже осталось совсем немного до пенсии, он тоже любит вкусно поесть и хорошо выпить, Хан Джувон тоже вызывает у него мигрень.
— Появилась новая информация по делу? — спрашивает Джувон.
— Нет, — начальник Ким машет рукой в сторону стула, предлагая сесть. — Завтра к нам прибудет подкрепление из академии, и поскольку ты у меня один ходишь без напарника…
— Спасибо, нет.
— Это не просьба.
Хан Джувон мрачно смотрит в ответ. Конечно же, это не просьба. Но ему не нужен напарник, тем более из академии.
— Из меня получится плохой наставник, — говорит Хан Джувон.
— Нормальный, — начальник Ким закатывает глаза. — Покажешь ему, как работает закон. Расскажешь, что бывает, если его нарушить. Когда напугаешь достаточно, можешь доверить записывать показания и заполнять отчёты.
— Но я…
— Хочешь работать один, потому что никто из моих ребят не дотягивает до твоих стандартов. Да-да, знаю.
— Это не то, что я имел в виду, когда говорил, что хочу работать один, — говорит Хан Джувон.
— А что тогда?
— Что из меня получается плохой напарник.
Начальник Ким несколько секунд молчит и пристально смотрит на него. Потом тяжело вздыхает.
— Зовут Чхве Минхо, — говорит он, — двадцать четыре года, оценки не такие идеальные, как были у тебя. Постарайся не убить его в первый день. Свободен.
Хан Джувон выходит из кабинета и давит в себе горячее желание хлопнуть напоследок дверью. У стола его уже ждёт мать пропавшей школьницы в истерике и на пару часов Джувон забывает и про будущего напарника, и про сообщения от Ли Донсика. А, когда вспоминает, видит, что тот уже удалил их, оставив только самое первое.
«Ага».

— Хан Джувон! Джувон, подожди!
Хан Джувон мрачно думает, что в последние дни он стал невероятно популярен у людей, с которыми не особо хотел встречаться снова.
— Хан Джувон, ты имя сменил и на старое откликаться перестал?
Джувон поворачивается к нему и говорит:
— Привет, Квон Хёк.
— Доброе утро, — кивает тот и поправляет сбившийся от бега костюм. Прокурор Квон совсем не изменился. Джувон слышал, что из округа Мунчжу его перевели в главный офис в Сеуле.
— Как у тебя дела?
— Не стоит спрашивать то, что тебя совсем не интересует, — говорит Квон Хёк и недовольно хмурится. — У меня всё прекрасно.
— У меня тоже. Рад был поболтать.
— Джувон, — Квон Хёк хватает его за локоть. — Давай поговорим, хорошо?
— Хёк, — Хан Джувон морщится, но Квон Хёка уже не остановить.
— Джувон, ты можешь сколько угодно считать меня беспринципным карьеристом, но это не отменит того факта, что я о тебе волнуюсь. Я дал тебе полтора года, чтобы настрадаться вволю, тебя даже наказали за твоё «преступление», как ты хотел. Но ты не можешь гробить всю свою жизнь из-за…
— Квон Хёк.
— Джувон, вытащи уже голову из жопы и послушай меня, — Квон Хёк закатывает глаза. А потом смотрит куда-то за плечо Джувона. — Аж проголодался от стресса, пока с тобой разговаривал. Пойдем позавтракаем, а? Идём, идём.
Квон Хёк чуть ли не силком тянет за собой Хан Джувона в первое попавшееся кафе. Название он разглядеть не успевает, но светящаяся надпись над стойкой гласит «Музыка и завтраки».
— Вроде новое кафе, да? — спрашивает Квон Хёк.
— Наверное.
Хан Джувон не ходит в новые места.
— Приятно тут, — продолжает Квон Хёк. — Только почему-то нет никого.
Он подходит к стойке и даже приподнимается на цыпочки, заглядывая за неё, словно ожидает, что бариста-социофоб там прячется.
Джувон уже хочет предложить встретиться в какой-нибудь другой, необозначенный во времени раз, но тут открывается дверь из подсобки и на них выходит стопка книг, а уже за ними — девушка.
— Минутку, — говорит она.
Хан Джувон с удивлением таращится на Ю Джии.
Ю Джии ставит книжки на столик, поворачивается к ним, и её глаза округляются.
— Хан Джувон? Он что, всё-таки скинул тебе адрес? — спрашивает она.
— Кто? Адрес? — повторяет Хан Джувон. В его мыслях есть только один «он», и он точно ничего ему не скинул. Хотя и предлагал. Про это кафе писал тогда Ли Донсик?
— Джувон, не мог бы ты проявить чудеса своего дорогого воспитания и представить меня? — Квон Хёк пихает его локтем по рёбрам. Совершенно неподобающее поведение для прокурора.
— Ю Джии, это прокурор Квон. Квон Хёк, это Ю Джии. Ты переехала в Сеул?
Ю Джии закатывает глаза:
— Наблюдательность — это твоя сильная сторона, — говорит она. — Да, мы переехали.
— И ты устроилась на работу в это кафе?
— Нет, это наше кафе. Донсик спросил не устала ли я от Маньяна. А я — устала, — она передергивает плечами. — Так что мы всё продали и купили это здание. Миленько получилось, да?
— Просто великолепно, — тут же соглашается Квон Хёк.
— Вы с Ли Донсиком? — эта мысль всё никак не может уложиться у Хан Джувона в голове. Ли Донсик здесь? В Сеуле? Сейчас?
Ли Донсик продал все и приехал в Сеул вместе с Ю Джии?
Просто вместе или вместе как пара?
Это не сложно представить, она ведь всегда его защищала. Верила в него. Говорила, что он не такой.
Хан Джувону почему-то перестаёт хватать воздуха в лёгких.
— Мне сходить за яйцами? — спрашивает Ю Джии.
— Что? — удивляется Квон Хёк.
— Для завтрака, — с улыбкой поясняет Ю Джии, но Джувон читает между строк. Джии поняла, о чём он сейчас подумал, и очень им недовольна. — Выбирайте пока столик. Советую вон тот у окна, Донсик считает, что у него самое удачное расположение.
Хан Джувон садится.
— Это та самая Ю Джии? — шёпотом спрашивает Квон Хёк.
Джувон не отвечает.
Ли Донсик здесь? В этом здании? Джии сейчас позовёт его?
Что он скажет, когда его увидит?
— Тебя как будто по голове огрели. Эй, Джу-вон? — Квон Хёк щёлкает пальцами прямо у Джувона под носом. — Ты снова в реальном мире или всё ещё в царстве романтических фантазий?
Ю Джии возвращается с меню, но без Ли Донсика.
— Позиций пока не много, — говорит она. — Но мы чутко прислушиваемся к мнению клиентов.
— Чем меньше меню, чем проще выбрать. Да, Джувон?
— Мне просто кофе.
Ю Джии выразительно закатывает глаза и говорит:
— Нет. Господин Квон?
— Я буду… английский завтрак?
— Прекрасный выбор.
Ю Джии уходит к той двери, за которой от гостей скрывается кухня, и Квон Хёк с восхищением смотрит ей вслед.
— Надо же, какая счастливая встреча, — говорит он, не глядя на Джувона. — Кто бы мог предположить, что Ли Донсик решит заняться сферой услуг питания.
Джувон точно не мог.
В его размышлениях о дальнейшей судьбе Ли Донсика не было никакого другого вариант, кроме возвращения на службу в полицию. Ли Донсик ведь был потрясающим детективом, неужели его отказались принимать обратно?
— Джувон?
Хан Джувон никак не может проглотить вставший попрёк горла ком из сожалений и вины.
— Хёк, — говорит он. — Мне нужно идти.
— Что? — брови Квон Хёка взлетают к отросшей чёлке. — Прямо сейчас?
— Да. Встретимся в другой раз.
Хан Джувон резко встаёт из-за стола.
— А как же завтрак? — спрашивает Квон Хёк, но Джувон не останавливается и не отвечает. Ему нечем дышать.
Он замедляет шаг только через три квартала и обессиленно опускается прямо на бордюр. До Ли Донсика он не сбегал от проблем. Но до Ли Донсика никто не вызвал в нём этот вихрь эмоций и чувств, из-за которого ему теперь придётся, как идиоту, идти назад три квартала, чтобы забрать свою машину.

Листок со штрафом за превышение времени парковки Хан Джувон прячет в бардачке.
Первым делом он решает позвонить Хван Кванёну. Минут пять их разговора тот посвящает изумлению, что Хан Джувон записал номер его телефона и позвонил, но потом любовь к сплетням перевешивает другие чувства. Хан Джувон узнаёт, что О Джихун стал помощником инспектора и начал встречаться с девушкой, что О Джихву зовут перейти в Бюро расследований и переехать в Сеул, что новые сотрудники участка совершенно некомпетентны, новый шеф отбывает в Маньян наказывание и считает дни до момента, когда ему разрешат вернуться в Пусан, а Хван Кванён устал делать всю работу.
— Понятно, — говорит Джувон, когда поток слов немного стихает. — А как там Ли Донсик?
— Этот предатель! — возмущение Хван Кванёна столь велико, что Джувону приходится отодвинуть смартфон подальше от уха. — Украл у нас Ю Джии и уехал! Теперь и сходить вечером некуда!
— Я думал, что он вернётся в участок.
— Мы тоже, — ворчит Хван Кванён. — Но ты же знаешь этого психа, инспектор Хан. Если ему что-то в голову взбрело, кирпичной стеной не остановишь.
Хан Джувон соглашается и ещё несколько минут пытается завершить разговор и попрощаться.
Он чувствует себя один в один как в те дни, когда только приехал в Маньян: пытается понять, что у Ли Донсика на уме.

Первое, что Хан Джувон слышит, когда заходит в отдел, — это своё имя в разговоре коллег.
— Инспектор Хан принципиальный, — говорит старший инспектор Ё. — Родного отца не пожалел.
— И прошлого напарника тоже, — поддакивает инспектор Но. — Сколько Ли Донсику дали, год?
— Не было печали, Хан Джувона в напарники дали, — смеётся инспектор Пак.
— В общем, приятель, держись. И при инспекторе Хане веди себя так, будто лопатки чешутся из-за того, что там крылья растут.
— Слушай совет старших по званию.
— Да-да. И в кафе за углом обедать не ходи, отравишься. Это тоже совет от старших по званию.
Хан Джувон заходит, и смешки тут же стихают. Рядом с его коллегами переминается с ноги на ногу нелепого вида парень.
— Чхве Минхо? — предполагает Джувон.
Тот вытягивается по струнке, разве что честь не отдает и рявкает:
— Так точно!
Хан Джувон вдруг понимает шефа Нама и начальника Кима. От вида Чхве Минхо у него почему-то тут же разыгрывается мигрень.
— Идёмте, — говорит он.
Чхве Минхо послушно следует за ним, едва ли не наступая на пятки.
— Инспектор Хан, а куда мы идём? — спрашивает он, когда они оказываются на улице и проходят улицу до конца.
— Мне позвонила госпожа Ли, её мать ушла за продуктами и не вернулась.
— Вам? Не в участок или на телефон отдела?
Хан Джувон вспоминает, какое выражение появлялось на лице Ли Донсика, когда он начинал докапываться до правильности процедур.
— Госпоже Ли семьдесят лет, её матери — девяносто пять. У первой сломана нога, а вторая любит проявлять заботу, но периодически забывает, кто она и где живёт. Но всегда приходит в одно и то же место. Поэтому мы заберём её, отведём домой и не будет заставлять одну пожилую женщину волноваться, а вторую — жариться на солнце. Всё ясно, помощник полицейского Чхве?
— Да, — голос Чхве Минхо звучит довольно неуверенно, но Хан Джувон не собирается говорить с ним по-душам. Хватит с него и того, что Джувон объяснил причину. Ли Донсик вот в своё время не был так любезен.
Госпожу Ан они находят на лавочке возле парка. С ней связана какая-то романтическая история, которую Хан Джувон не запомнил.
— Госпожа Ан, — он садится рядом с ней, — добрый день.
— Ой, — она, как и всегда, лучезарно улыбается ему, — вы очень красивый молодой человек! Вы женаты?
Сценарий развития событий, если сказать «нет», знаком Джувону до боли, поэтому он кивает.
— Да, госпожа Ан.
— Ваша жена, наверное, тоже красавица, — довольно улыбается она, словно счастье в личной жизни Джувона — её непосредственная заслуга.
— Да, — соглашается он. — Давайте мы отведём вас домой?
— А это кто? — она смотрит на Чхве Минхо.
— Головная боль.
— Молодой человек, а вы женаты?
И Чхве Минхо, естественно, открывает свой дурацкий рот и говорит:
— Нет, госпожа.
Хан Джувон трёт пальцами переносицу и откидывается на спинку лавочки. Лучше устроиться поудобнее, раз уж его снова ждёт лекция о браке и трёхчасовой рассказ про историю любви госпожи Ан и господина Ли.
Чхве Минхо таращится на него как та рыба из тарелки ухи.
Хан Джувон ласково ему улыбается, заставляя испуганно сглотнуть. Сколько там должно пройти часов прежде чем будет считаться уместным подать рапорт с просьбой избавить его от напарника?

«Если тебе интересно, завтра утром Донсик будет в кафе», — читает Хан Джувон сообщение от Ю Джии.
А потом ещё одно:
«Ты не представляешь, насколько велико во мне желание написать ИЛИ ЗАССАЛ? Но, как воспитанная девушка, я ему не поддамся».
И ещё:
«ИЛИ ЗАССАЛ?!»
А потом сразу несколько:
«Прошу прощения, инспектор Хан, это всё автозамена виновата»
«Ли Донсик напомнил мне, что вы не переносите фамильярность»
«И проследил, чтобы я принесла вам свои глубочайшие извинения»
«Мы не вынуждаем вас навести наше скромное кафе, если вам этого не хочется»
«Хорошего вечера и всего наилучшего»
И ещё через несколько минут, за которые Ли Донсик, видимо, успел уйти:
«ХАН ДЖУВОН, НЕ БУДЬ ТРУСОМ».
Хан Джувон пишет в ответ два слова: «Я приду».

Хан Джувон находит довольно ироничным, что у него не возникало никаких проблем с тем, чтобы в ночи притащиться в подвал к Ли Донсику и угрожать ему пистолетом, требуя признаться в преступлениях, но вот при свете дня и без весомой причины… Джувон чувствует себя оленем в свете фар.
Он сидит в машине, погрузившись в свои мысли, так долго, что подскакивает на месте, когда подкравшийся Ли Донсик стучит костяшками пальцев по стеклу. Что ж, пережить эту встречу с достоинством у Джувона не получится.
Но он бесстрашный полицейский, он не жмёт на газ, покидая место преступления, а выходит из машины. И говорит:
— Доброе утро.
Ли Донсик — волосы отросли, улыбка не изменилась, одет в футболку, свободные штаны и кроссовки — кивает.
— Я бы подождал ещё, но Ю Джии безжалостна.
Хан Джувон тоже кивает. Его мозг отказывается брать на себя ответственность за разговор, потому что очень занят мыслью о том, что они — мозг и бьющаяся в припадке рациональность — впервые видят руки Ли Донсика выше запястий. На которых Хан Джувон в их предпоследнюю встречу защёлкнул наручники.
— Инспектор Хан, у вас какая-то замедленная реакция, — говорит Ли Донсик. — Ты вдруг начал стесняться того, что считал меня психопатом и серийным убийцей?
— Нет, это были обоснованные подозрения, — тут же выдает Хан Джувон.
Ли Донсик фыркает от смеха.
— Тогда заходи.
Хан Джувон идёт следом. Это — привычно и понятно. Он не сопротивляется ни когда Ли Донсик усаживает его за столик, ни когда делает за него заказ молоденькой официантке. Та кивает и записывает в блокнотик, беззвучно шевеля губами, а Хан Джувон только сейчас понимает, что все остальные места в кафе заняты.
— Становимся популярны, — говорит Ли Донсик.
И Хан Джувон наконец спрашивает:
— Что вы здесь делаете?
Ли Донсик поднимает брови.
— Собираюсь накормить вас завтраком. Вон тощий какой, смотреть страшно.
— Я не про это.
— А про что? Инспектор Хан, вы так любите глобальные вопросы, а я — человек простой, из деревни, мне нужно, чтобы…
— Почему вы хозяин кафе, а не детектив в полиции? — перебивает его Джувон.
— Фраза «превышение должностных полномочий и перенос улик с места преступления» тебе о чём-нибудь говорит? — Ли Донсик улыбается.
— Никто в полиции не был против вашего возвращения на службу. Я уточнил.
— Ого, — а теперь Ли Донсик смеётся. — Я успел подзабыть, какой инспектор Хан бывает целеустремлённый. Прямо у всех уточнил?
— У тех, чьё мнение имеет значение.
Ли Донсик тяжело вздыхает.
— Ну хорошо, — говорит он. — Хочешь причину? Я нашёл Юён и нашёл её убийцу, вот и всё. Мог бы и сам догадаться.
— Но… — Хан Джувон не знает, что на это сказать. Вы лучший детектив, которого я когда-либо знал? Вы не должны тратить свой потенциал, жаря яичницу? Пожалуйста, вернитесь?
— Юён тогда приняли в университет на юридический, ты знал? — вдруг спрашивает Ли Донсик.
Хан Джувон отрицательно качает головой.
— Она хотела помогать людям, — продолжает Ли Донсик и улыбается не так. Улыбается, чтобы не плакать. — А я был раздолбаем. По-настоящему мне нравилась только музыка и еда.
— Хотите сказать, что вы исполняете свою мечту?
— Не уверен, что она у меня была, — Ли Донсик пожимает плечами. — Но…
Он вдруг хмурится, глядя в окно.
— Что там?
— Давай-ка выясним. Ты ведь у нас доблестный офицер полиции.
На окно кафе заплаканная маленькая девочка клеит листовку. Завидев их, она тут же втягивает голову в плечи и испуганно замирает.
— Простите, дяденька.
— За что? — Ли Донсик улыбается и присаживается на корточки, чтобы быть на её уровне. — Думаю, что у тебя есть веская причина, чтобы пачкать моё окно. Покажешь?
Девочка шмыгает носом и протягивает ему листок. Хан Джувон читает через плечо Ли Донсика: «Помогите найти Господина Бао! Ему два года, он рыжий как апельсин, глаза зелёные. Господин Бао любит сидеть на ручках и мурлыкать и боится собак». К тексту прилагается рисунок, а не фотография, но кота в детских каракулях почти можно опознать. По косвенным признакам.
— Как же так вышло, что Господин Бао потерялся? — спрашивает Ли Донсик.
И девочка начинает рыдать и говорить одновременно.
Хан Джувон не понимает ни слова, но Ли Донсик внимательно слушает и задаёт уточняющие вопросы. Возможно, плаксой была Ли Юён или Кан Минчжон, но на ум почему-то приходит кандидатура О Джихуна с его привычкой в любой непонятной ситуации во всю глотку звать Ли Донсика.
— Молодец, что начала искать его сразу же, — хвалит Ли Донсик, когда девочка перестает говорить и плакать. — И тебе очень повезло, что сейчас с нами лучший детектив Сеула.
Хан Джувон понимает, что говорят про него, только когда девочка впервые за разговор переводит на него взгляд.
— Что?
— Ну же, вы ведь не бросите человека в беде?
— Вы хотите искать кота? Сейчас?
— А что, инспектор Хан слишком хорош для такой работы? — спрашивает Ли Донсик и подмигивает ребёнку. — Малышка, давай попросим вместе.
Джувон хмурится под двумя умоляющими взглядами разом. Потом качает головой. Ситуация выглядит как полный бред, но это чувство ходит с Ли Донсиком рука об руку.
— Маленькая госпожа сначала должна рассказать всё в подробностях и без слёз, — наконец говорит Джувон.
Ли Донсик радостно хлопает в ладоши, девочка, глядя на него, тоже начинает хлопать. И подпрыгивать. Хан Джувон не любит детей.
Он всё-таки выясняет, что кот сбежал ночью, через открытое окно. Девочка — Ли Ёнми — обнаружила пропажу только утром. Бабушка сказала ей, что кот «нагуляется и вернётся», но Ёнми здраво рассудила, что бабушкины выводы основаны на её жизни в деревне, где котам угрожает существенно меньше опасностей.
Поэтому она сделала двадцать листовок, сложила их в жёлтый школьный рюкзак и пошла искать сама. Сколько опасностей подстерегает девочку её возраста в Сеуле Хан Джувон предпочитает не думать. Вместо этого размышляет, правда ли они идут искать кота или это коварный план Ли Донсика, как вернуть ребёнка домой без воплей и обвинений в похищении.
— Обычно домашние коты не убегают далеко от дома, — говорит Ли Донсик, — просто прячутся где-нибудь поблизости. У вас есть подвал? Деревья во дворе? Машины на парковке?
Ли Ёнми кивает:
— Есть и подвал, и несколько деревьев. Ой, я не подумала там посмотреть.
Они приходят к её дому и проходят по двору, заглядывая под машины и рассматривая кроны деревьев.
Рыжее пятно среди листвы Хан Джувон замечает первым.
— Лучший детектив в Сеуле, — заговорщицким шёпотом напоминает Ли Донсик.
Ли Ёнми смотрит на Хан Джувона с неподдельным восхищением.
Ли Донсик приподнимает брови и усмехается.
— Инспектор Хан, по деревьем в детстве лазали? Подозреваю, что нет. Что ж, придётся само…
— Я справлюсь.
Ну и что, если в детстве Хан Джувон не лазил по деревьям, зато все физические нормативы в академии сдал с отличием.
Ни то, ни другое никак не помогает ему понять, почему рядом с Ли Донсиком он всё время оказывается в таких ситуациях. Ему почти тридцать, он лезет на дерево за котом.
К тому же «Господин Бао» выглядит до того тощим и потрёпанным, что Джувон уверен — под оранжевым мехом скрываются полчища блох. Антисептика во всём Сеуле не хватит, чтобы Джувон пережил последствия настолько близкого общения с ним.
— Ну же, инспектор Хан, — поторапливает Ли Донсик, — мы тут все не молодеем. Или вам на дереве удобно?
— Чтоб вас всех, — бормочет себе под нос Джувон.
— Что говорите? — переспрашивает Ли Донсик.
— Сейчас. Я… примериваюсь.
— Постарайтесь не упасть, господин инспектор. Не переживу, если ваше лицо пострадает.
— Хватит издеваться, — просит Джувон. Ему удаётся схватить шипящего кота за шкирку и отодрать от ветки. Спустя пару довольно неуклюжих движений — никто не смог бы выглядеть достойно в этой ситуации! — они оба оказываются на земле.
Хан Джувон передаёт вопящего кота в заботливые руки хозяйки и тут же вытирает ладонь о стоящего рядом Ли Донсика. Тот сразу же начинает ржать, но достаёт из кармана антисептик. Хан Джувон выдавливает сразу треть.
— Я не мизофоб, — говорит он. — Просто животных не люблю.
— В детстве запрещали, как и лазать по деревьям?
— Спасибо, дяденька инспектор! — Ли Ёнми вдруг бросается к Хан Джувону. Одной рукой она держит Господина Бао, а второй обнимает Джувона за ногу.
— П-пожалуйста.
— А теперь давай-ка проводим тебя домой, — предлагает Ли Донсик и ерошит пальцами кудряшки на её голове.
— Ага, — Ёнми отпускает Джувона и прижимает к себе кота обеими руками. — Спасибо, дядя Донсик!
Сомнения закрадываются в голову Хан Джувона, когда он понимает, что живут Ёнми и кот на восьмом этаже с окнами на улицу, а не во двор. И крепнут, когда он видит выражение лица открывшей им дверь бабушки.
— Глупая девчонка! — она за шкирку втягивает Ёнми в квартиру, а потом отбирает у неё кота. — Я кому сказала: «сбежал»? И надо тебе было найти этого поганца, я думала его за ночь собаки порвут.
— Бабуля? — Ёнми начинает плакать. — Это ты-ы-ы-ы?
— Выкиньте, где нашли, — женщина почти кидает кота в руки Ли Донсика. — И чтоб больше духу его в моём доме не было.
Она захлопывает дверь перед их носом, но её голос слышно и через дверь:
— Хватит рыдать, марш в комнату. Сама тут на птичьих правах, ещё и этого с помойки притащила. Ух, я тебе!
За дверью затихают, удаляясь, шаги, голоса и детский плач.
— Надо же, — говорит Ли Донсик и чешет перепуганного кота за ухом. — Необязательно быть маньяком, чтобы быть ужасным родителем.
Хан Джувон усилием воли разжимает сжатые кулаки и челюсть.
— Мы можем что-нибудь сделать?
— Даже если обратишься в опеку, — Ли Донсик вздыхает, — они только пальцем у виска покрутят. Она объективно здорова, накормлена и физически цела. То, что опекун против животных в доме, не является причиной для разбирательств. Что ж. Господин Бао, как насчёт завтрака?
— Я уже не приглашён? — спрашивает Джувон.
Ли Донсик фыркает.
— С каких это пор тебе нужно приглашение в мой дом?
Эту фразу можно трактовать по-разному, но тон у Ли Донсика непритворно добродушный. Хан Джувон решает считать, что его всегда ждут.

— Новый сотрудник, — говорит Ли Донсик и передаёт кота Ю Джии. — Господин Бао. Зарплата кошачьими консервами и игрушками.
— И какая у него должность?
— Менеджер по психологическому комфорту сотрудников и гостей, за исключением инспектора Хана.
— Длинный получится бэйджик, — Джии улыбается и чешет разомлевшего кота под подбородком. — Откуда вы его взяли?
— Инспектор Хан героически спас его с дерева. Рискуя жизнью и репутацией.
— Надеюсь, ты снял видео, — фыркает Джии. — Но прежде чем новый сотрудник приступит к своим обязанным, я свожу его к ветеринару.
— Вы собираетесь его оставить? — спрашивает Хан Джувон.
— Не могу же я его выкинуть на улицу. Или у вас рука поднимется? — Ли Донсик с интересом смотрит на него.
— Нет, теперь он ваша проблема.
— Поэтому Господин Бао останется. Думаю, его маленькая хозяйка через пару дней прибежит узнавать, как он.
— Скорее всего, — соглашается Хан Джувон, чувствуя необъяснимую ревность к коту.

— Ты влюблён в неё! — говорит Квон Хёк. И разве что в ладони не хлопает от радости. — Я так и знал, что у вас всё-таки была тогда интрижка. Не стесняйся, Джувон, расскажи всё, и старший брат поможет тебе советом!
— Ты всё неправильно понял, — говорит Джувон, но Квон Хёк не слушает.
— Она тебя бросила? — спрашивает он. — Не мудрено, у тебя ведь такой сложный характер. Но ничего, мы сможем всё исправить. Просто нужен очень большой букет правильно подобранных цветов.
— Вряд ли букет мне поможет.
— Ты чурбан, Джувон, — Квон Хёк смотрит на него с воодушевлением, — нет ничего, что нельзя бы было сказать на языке цветов.
— Да? — Джувон чувствует, как по лицу расползается запатентованная улыбка опасного сумасшедшего авторства Ли Донсика. — Хорошо, тогда просвети меня, как на языке цветов сказать: «Я знаю, что мой отец разрушил вашу жизнь, да и я сам добавил к этому беспочвенные подозрения, обвинения в убийствах сестры и названной дочери и срок в тюрьме, но детектив О Джихва с самого начала была права. Я, правда, от всего сердца, хочу вас трахнуть. Но теперь мой отец не замкомиссара, а уголовник, поэтому он не обновит компьютеры в участке в обмен на вашу поруганную честь. С любовью, Хан Джувон».
Минут пять Квон Хёк просто молчит. Словно ждёт, когда Хан Джувон скажет слово «шутка». Или падения метеорита.
Хан Джувон эти пять минут сосредоточенно режет стейк на своей тарелке, превращая кусок мяса в нечто, что можно опознать только в результате экспертизы.
— Что ж, — выдавливает Квон Хёк в итоге. — Это довольно специфичный текст. Но, если что, всегда можно купить побольше роз и приложить открытку.
Хан Джувон почему-то представляет заставленный розами участок в Маньяне и сгибается над столом в почти истерическом приступе хохота.
— Ну… кхм, — начинает Квон Хёк снова. — А что насчёт Ли Донсика? Ты ему нравишься?
— Мы что, в начальной школе?
— Судя по уровню пассивной агрессии, да. Да и за хвостики ты его дёргал. Метафорически выражаясь.
— Вас в прокуратуре по голове бьют?
Квон Хёк цокает языком.
— Джувон, с таким подходом ты в личной жизни успеха не добьёшься. У тебя есть план?
— Да, — Хан Джувон усмехается. — План: ничего не делать.
— Не хватает смелости признаться? — уточняет Квон Хёк с безмятежной улыбкой.
Джувон предоставляет, как переворачивает на него стол.
— Или ты просто решил, что тебя отвергнут, а значит можно и не пытаться? Да уж, с отцом у тебя больше общего, чем ты думаешь. Тот тоже всё время решал за других.
— И что ты предлагаешь?
— Признайся и живи дальше. Лучше два конкретных варианта развития событий, чем бесконечное сожаление.
— С каких пор ты стал таким умным? — после паузы спрашивает Хан Джувон.
— Начал чаще общаться с родными отцом, он у меня, оказываются, философ и романтик. Девушка, — он вдруг обращается к проходящей мимо их столика официантке, — принесите нам, пожалуйста, самый крепкий напиток из вашего бара. Сразу бутылку.
— Вот это на тебя больше похоже.
— Мне жить с информацией о том, что ты влюблён в Ли Донсика. Платишь, кстати, тоже ты. Мои психологические травмы должны окупаться.

— То раз в год, то каждый день? — смеётся Ли Донсик. — Инспектор Хан, мы польщены вашим вниманием. Да, Господин Бао?
Лежащий прямо на барной стойке кот отзывается явно согласным мявком. Теперь он хотя бы выглядит чистым, а на тощей шее появился ошейник с адресником.
— Это негигиенично, — говорит Хан Джувон. — Что скажут надзорные органы?
— А мы им взятку дадим. Шучу я, шучу, хватит смотреть на меня таким взглядом. Пришёл позавтракать или поговорить?
Хан Джувон глубоко вдыхает, собираясь с духом, но вместо признания в чувствах, как советовал Квон Хёк, говорит:
— Мой отец приехал в Маньян, и ваша сестра умела. Приехал я — умерла Кан Минчжон. Восстановился после отпуска — умер шеф Нам.
— Думаешь, что ты проклят? — с любопытством спрашивает Ли Донсик. — Надеюсь, за это время к гадалке-то сходил?
— Не издевайтесь.
— Просто уточняю серьёзность твоих намерений, ты ведь снова пришёл ко мне, Ю Джии и Господин Бао теперь в страшной опасности. Или проклятие действует только в округе Мунджу?
— Ли Донсик!
— Что?
— Я серьёзно.
— За своего отца ты не в ответе, за Кан Джинмука — тоже. Если бы ты не приехал, шеф Нам в теории мог бы остаться жив, но он… в общем, двадцать лет назад он поклялся мне положить жизнь, но найти убийцу Юён. А Кан Джинмук всё равно убил бы Минчжон, его убил бы бы Ли Чанджин, шеф Нам снова потянул бы за ниточку и пришёл к твоему отцу. Вот только без тебя мы бы точно их не поймали. Почему ты вообще всё ещё об этом переживаешь? Как говорят мои новые юные сотрудники, не надо себя накручивать!
Хан Джувон сглатывает и признаётся:
— Потому что боюсь, что в глубине души вы вините меня.
— Ты падал недавно? Головой ударялся? — заботливо спрашивает Ли Донсик и накрывает ладонью его лоб. — Температуры вроде нет. По городу такие опасные вирусы ходят, говорят, что от них бывают бредовые идеи.
— Донсик.
— Ай, ладно. Если тебе так важно услышать банальные вещи, то слушай внимательно. Ты не виноват, я тебе доверяю. Сказал бы, что ты мне нравишься, но боюсь, что сбежишь, теряя свои дорогие туфли.
Ли Донсик широко улыбается всем своим видом показывая, что пошутил.
Джувон вдруг вспоминает слова отца. Он похож на мать, они неспособны сделать первый шаг, только ждут, когда им протянут раскрытую ладонь, но в итоге боятся за неё ухватиться.
Хан Джувон устал быть таким.
— Вы мне нравитесь, — говорит он.
— О, — Ли Донсик озадаченно моргает. — Я догадывался, что стал для тебя кем-то вроде отцовской фигуры, но…
— Что? Нет.
Возмущение столь велико, что Джувон давится воздухом и начинает кашлять.
— Нет? — удивляется Ли Донсик.
— Нет. Я совершенно точно не вижу в вас отца.
— Э, ну. Стал тебе другом?
— Вы мне не друг.
— Хан Джувон, — Ли Донсик не может сдержать смешок, — бьёшь прямо по больному. Даже не друг? Бывший напарник? Приятель? Не забывай, что мы ели вместе рамён! Я смотрел сериалы, это красноречивый показатель близости!
— Я не понимаю, о чём вы, — говорит Хан Джувон, который точно не смотрел никакие сериалы про рамён. — Но вы мне нравитесь. Во всех смыслах.
Ли Донсик застывает на месте.
— Мне кажется, что это ты не понимаешь, о чём говоришь. Джувон, такими словами обычно предлагают людям перейти на определённый этап отношений. Очень близкий. Я бы даже сказал: интимный. Это в Англии можно так разбрасываться словами, но в Корее тебя могут не так понять. Ты ведь не хочешь, чтобы тебя неправильно поняли?
— Я очень хочу, чтобы вы меня наконец поняли правильно. Вы. Мне. Нравитесь. И я бы хотел перейти на новый этап отношений.
— Джувон, пощупай мой лоб. У меня, кажется, начались галлюцинации.
— Просто скажите «да» или «нет», — настаивает Хан Джувон. Он подозревает, что в романтических чувствах нужно признаваться как-то не так, но что делать, если предмет его интереса решил юлить, как преступник на допросе. Того и гляди откажется говорить без адвоката.
— Ощущение, что ты сейчас достанешь наручники, лампу и пистолет, — говорит Ли Донсик. — Виновен, господин инспектор. Да.
У Джувона перехватывает дыхание.
— Что дальше делать будешь? — спрашивает Ли Донсик. — Или теперь мой ход? Хан Джувон, как насчёт свидания? Не в допросной, не над трупом, не под дождём?
— Не в вашем кафе.
— Что ты имеешь против моего кафе?
— Тут Ю Джии и Господин Бао.
Ли Донсик смеётся в голос.
— Аргументы приняты, — говорит он.

— Итак, господа, — говорит начальник Ким, — как вы все знаете, инспектор Но и помощник инспектора Тен были ранены при исполнении своих служебных обязанностей и сейчас находятся в больнице. Все дела, которые были у них в работе, я распределил между вами по-справедливости. Пожалуйста, приложите все усилия, чтобы помочь товарищам.
В ответ звучит одобрительный хор голосов, к которому Хан Джувон по-привычке не присоединяется.
Начальник Ким уходит, а его коллеги начинают обсуждать доставшиеся им дела.
— Чёрт, у меня наркоман и его мёртвая подружка. Опять притоны обходить.
— Это ещё что, у меня — драка на нелегальном рейве. Труп есть, камер нет, все свидетели разбежались.
— Инспектор Хан, а у тебя что? — старший инспектор Ё заглядывает ему через плечо. — Ай, это вообще висяк. Исчезновение Чон Хваёнг. Следов нет, свидетелей нет, камер нет, а сама она «исправившаяся» наркоманка. Удачи, инспектор Хан.
— Спасибо, — говорит Хан Джувон.

— Но… квартиру ведь проверили, — Чхве Минхо идёт за Хан Джувоном без особого энтузиазма. Они закончили опрашивать соседей по второму кругу и услышали где-то пятьдесят вариантов фразы «как мы уже говорили вашим коллегам» и никакой полезной информации.
Чон Хваёнг была тихой, незаметной. Никто не знал, где она работала и как проводила свободное время. Однажды её затопили соседи сверху, но она даже не пришла к ним скандалить, просто попросила быть внимательнее.
— Иногда детективы с предубеждением подходят к выполнению своих обязанностей… халатно.
Чон Хваёнг была наркоманкой, отсидела два года за мелкий сбыт наркотиков, исправилась, начала ходить в церковь по воскресеньям, устроилась секретаршей в строительную фирму и вела себя безукоризненно. Коллеги Хан Джувона обычно ставили знак равенства между наркоманкой и проституткой, а потом ещё любили добавить, что «бывших» и там, и там не бывает. Рано или поздно все возвращались к старым привычкам. Начинали употреблять и были готовы на всё, лишь бы достать на это деньги.
— Хорошо, что квартиру ещё не успели сдать кому-то другому, — говорит Чхве Минхо. — В таких домах это быстро происходит.
— Вам близко знакомы местные порядки?
— Ну да, — он чешет затылок, — я примерно в таком доме и вырос.
— Надевайте.
Хан Джувон передаёт ему пару одноразовых перчаток и только потом открывает дверь в квартиру выданным недовольным хозяином дома ключом.
Квартира у Чон Хваёнг крохотная, но очень чистая. Все вещи уже покрытые слоем пыли при первом взгляде лежат на своих местах.
— Из-за того, что здесь не было найдено ничего подозрительного, экспертов не вызывали, — говорит Хан Джувон. — Официальная версия наших коллег: госпожа Чон сбежала сама из-за каких-то проблем.
— Но вы так не считаете?
— Я предпочитаю полагаться на улики, а не на предположения.
Чхве Минхо кивает, как будто что-то понимает в этой жизни.
Хан Джувон приступает к методичному исследованию чужой жизни. Вещи чаще всего способны сказать о своём владельце намного больше, чем кому-то хотелось бы. По вещам можно узнать характер, привычки, хобби и интересы, а также все отклонения от принятого и поощряемого в обществе поведения.
Чон Хваёнг не хочет ничего рассказывать даже в вещах. Разве что то, что она собиралась к кому-то на праздник: на окне стоит прозрачная подарочная коробка с плюшевой пандой внутри.
Но так не бывает.
Хан Джувон чувствует, что в этой квартире, в этом исчезновении, что-то не так. Проверив комнату и кухню, он переходит в ванную. Она такая же тесная, как и остальная квартира. Туалет, раковина, навесной шкафчик с зеркалом, душ с обычным сливом в полу и тронутыми ржавчиной трубами. Джувон открывает шкафчик и изучает его содержимое. Косметика, средства для многоступенчатого ухода за кожей, обезболивающие, противозачаточные, почти пустой тюбик с зубной пастой.
— Ну как? — спрашивает Чхве Минхо, когда Хан Джувон тянется к коробке противозачаточных. — Что-то нашли?
— Никто не говорил, что у неё был любовник.
— А он был?
— Не знаю. Стоит спросить у её гинеколога.
— Они о таком знают? — Чхве Минхо снова таращится на него рыбьим взглядом.
— Я не эксперт, но такие таблетки принимают либо по показаниям, либо чтобы не забеременеть. А если есть угроза беременности…
— Есть и любовник! Инспектор Хан, а вы молодец!
Хан Джувон прекрасно бы жил дальше и без его похвалы. Он снимает с бочка унитаза крышку и не находит ничего, а переводит взгляд на сток в душе и морщится. Вот эту часть обыска он терпеть не может, как не может и проигнорировать.
Под пристальным взглядом Чхве Минхо он заходит в душ, присаживается на корточки и подцепляет решетку слива. Видит внутри что-то темное и хмурится. Джувон достаёт из кармана рубашки ручки и, мысленно с ней простившись, подцепляет это «что-то» и тянет наверх.
— Это что, волосы в крови?
— Кажется, даже с куском черепа.
— Меня щас стошнит, — предупреждает Чхве Минхо.
— Только не на месте преступления, — говорит Хан Джувон. — Выйдите за дверь и блюйте там.
Чхве Минхо устремляется на улицу со всех ног.
Хан Джувон переводит взгляд на свою страшную находку и достаёт из кармана телефон. Он уже заканчивает говорить с дежурным в участке, когда слышит за спиной шаги Чхве Минхо.
— Не стоит подходить ближе, — говорит он. — Теперь это официально место преступления.
Но тот не останавливается.
Хан Джувон закатывает глаза и оборачивается, но рядом стоит совсем не Чхве Минхо. И этот не-Чхве-Минхо без слов и со всей силы бьёт Хан Джувона в переносицу. Среагировать он не успевает, а потом просто не может. Мир вокруг взрывается болью и красным цветом.
Рядом что-то невнятное вопит Чхве Минхо, слышится полицейская сирена, появляются другие люди. Более-менее приходит в себя Джувон только в скорой.
— Да лежите вы, — говорит ему врач. — Нос точно сломан, подозрение на сотрясение.
— Он, видимо, головой стукнулся, когда его ударили, — тараторит Чхве Минхо. — Доктор, но инспектор Хан же будет в порядке?
— Скорее всего.
— Кто это был? — хрипло спрашивает Джувон.
— Парень пропавшей девушки. Если вкратце, он вернулся из командировки и решил, что застукал у своей подружки любовника. Ну и…
— Вы его арестовали?
— Да, уже увезли в участок. Но на время исчезновения Чон Хваёнг у него есть алиби, он был на корабле в море.
— Уважаемые офицеры, — раздражённый врач вклинивается в их беседу. — Вы лежите, а вы — молчите. Потом всё обсудите.
— Доктор, с инспектором Ханом точно всё будет в порядке? — Чхве Минхо тут же переключается на него.
Хан Джувон вспоминает о своём свидании и испытывает невыразимую потребность скончаться по дороге в больницу. Ли Донсик будет припоминать ему это до конца жизни. Вот же чёрт.
— Доктор, ему явно хуже! — испуганно зовёт Чхве Минхо.

Хан Джувона отпускают из больницы только утром. Голова болит, а на лицо лучше не смотреть в зеркало — под глазами от заклеенного пластырем носа расползлись синяки. Чхве Минхо идёт с протянутой в его сторону рукой, как будто хочет поддержать под локоть, как старушку, но стесняется.
— Жрать так хочется, — вздыхает он. — Может позавтракаем?
Хан Джувон с удовольствием бы от него отделался, но социальные нормы гласят, что завтрак — это меньшее, что он может сделать для человека, который всю ночь терроризировал врачей и двадцать раз поинтересовался, точно ли не нужно никому позвонить.
— Поехали, — говорит Хан Джувон. А потом добавляет: — Тебе всё равно никто не поверит.
Напарник смотрит в ответ круглыми глазами. Ну что за беда, все мысли на лице, как на заборе. И как с таким работать?
До кафе они доезжают на такси. Машина Джувона всё ещё должна стоять у жилого комплекса, водить ему пока запретили и он сильно не уверен, что доверил бы руль Чхве Минхо.
Когда они заходят, разговоры на пару секунд стихают, парочка за столиком у окна таращится на него с приоткрытыми ртами, у юной официантки глаза лезут на лоб, Господин Бао продолжает дремать, а Ю Джии открывает дверь в подсобку и очень громко говорит:
— Эй, Донсик, твой красавчик-инспектор больше не красавчик!
— В каком это смысле?
— Сам посмотри, — говорит Ю Джии, а потом обращается к Джувону: — Ты в стену вошёл? Садись давай. А ты кто?
— Мой новый напарник, — поясняет Хан Джувон. — Ю Джии, это помощник полицейского Чхве Минхо. Чхве Минхо, это госпожа Ю.
— Как всегда чересчур официально, — закатывает она глаза. — Донсик, ты только посмотри на него!
Подошедший Ли Донсик присвистывает.
— Ничего себе, — пальцы ложатся на подбородок Джувона и поднимают его голову, оценивая ущерб. Они сухие и тёплые, и сердце Джувона подскакивает к горлу. — Джувон, тебя что, не учили, что нужно уклоняться и ставить блок?
— Принести кусок мяса из холодильника? — предлагает Ю Джии.
— Спасибо, я уже был в больнице.
— И кто тебя так?
— Ревнивый парень пропавшей. Думал, что это убийца, но у него алиби.
— Нашёл тело?
— Только волосы с куском черепа.
— Тогда ты опять спешишь, — Ли Донсик улыбается и, словно опомнившись, убирает пальцы с его лица.
Хан Джувон сглатывает и открывает от него взгляд, обнаружив, что Ю Джии очень ехидно ухмыляется, а красный как киноварь Чхве Минхо смотрит в стену. Может Джувон ошибся и полицейский из него получится неплохой. По крайней мере секрет Хан Джувона он явно раскрыл.

— Меня не было в городе, — говорит Ро Мёнхёк, тот самый парень пропавшей, когда они заходят в допросную. — У меня целый корабль свидетелей. И это… простите за нос?
— Я инспектор Хан, сегодня я выступлю в роли наблюдателя. Это значит, что я не буду задавать вам вопросы и отвечать на ваши, — говорит Джувон и садится. Действие обезболивающих заканчивается и лицо начинает нещадно болеть. Он бы с удовольствием остался у Ли Донсика, но допрос был важнее его желаний.
Чхве Минхо молчит и Джувон смотрит на него.
Тот спохватывается и выпаливает:
— Я помощник полицейского Чхве. Я проведу допрос.
Начальник Ким был против, но Хан Джувон очень вежливо напомнил ему, что Чхве Минхо должен учиться. И лучше начать с человека, у которого есть алиби, чем с матёрого преступника.
Чхве Минхо дрожащими пальцами включает компьютер, барабанит по столу, пока грузится операционная система, а потом и полицейская программа. Потом прочищает горло.
— Итак, — говорит он, — когда вы с госпожой Чон виделись в последний раз?
— Перед моим рейсом, шестого сентября. Я представил её своим родственником как невесту.
— Где вы были десятого сентября?
— В рейсе. Я моряк, работаю на сухогрузе.
— Вы связывались с госпожой Чон?
— Она писала мне вечером девятого.
— О чём?
— Рассказывала, что их компания выиграла какой-то тендер на строительство торгового центра и что теперь у неё будет больше работы.
— И больше ничего?
— Про сериал, который мы должны посмотреть, когда я вернусь. Про то, что она купила в магазине. Обычный разговор, понимаете? Ничё необычного.
— И вам не сообщили, что она пропала?
— Нет.
— Заявление подала её кузина. Знаете её?
— Чон Хюнэ, — кивает Ро Мёнхёк. — Она меня не любит. Говорит, что Хваёнг красотка и могла бы найти себе кого-то получше.
— Они близки?
— Это Хюнэ помогла Хваёнг, когда та была… ну на дне самом, понимаете? Сестринские узы, все дела. И с квартирой помогла, и с работой.
— А, кроме вас и сестры, Чон Хваёнг ещё с кем-нибудь общалась?
— С коллегами только, да и то только на работе. Понимаете, старые друзья-то у неё того, кто помер, а кто опустился совсем, а новых найти не так просто. Да она и не искала.
— А вы где и когда с ней познакомились?
— На озере в июле. Я рыбачить пришёл, а она книжку читала. Ну я подошёл и сказал, что башку ей напечёт, если продолжит на солнце сидеть. Кепку дал. Офицер, ты мне скажи честно. Она мертва?
— Мы ещё не…
— Не вправе разглашать подробности расследования, — перебивает Хан Джувон. И тут же добавляет: — Простите. Забыл, что не должен говорить. Помощник полицейского Чхве?
— Д-да. Я удалю последний вопрос… Господин Ро, как думаете, в настоящее время Чон Хваёнг употребляла наркотики?
— Нет.
— Алкоголь?
— Нет.
— Она могла сбежать сама?
— Вы же нашли её волосы в крови? Куда она могла сбежать?
— Мы можем подтвердить, что волосы принадлежать ей только после экспертизы.
— Думаете, это она кого-то убила, избавилась от тела, прибралась и сбежала?
— Кхм, — говорит Хан Джувон.
— Мы должны отработать все версии.
— Версия одна, — Ро Мёнхёк встаёт со своего стула, нависая над ними обоими. — Хваёнг пропала, а вы почти за две недели нихрена не сделали, чтобы её найти.
— Вы свободны, — говорит Хан Джувон. — Мы с вами свяжемся, если у нас появятся дополнительные вопросы.
— Ну уж нет. Теперь вы мне расскажите, что узнали.
— Мы не вправе разглашать подробности расследования, — повторяет Джувон. — К тому же, вы не являетесь родственником пропавшей.
— Она моя невеста! Почти жена!
— Не с юридической точки зрения, — говорит Джувон. А потом представляет себя на его месте и искренне добавляет: — Мне очень жаль.

— Может вам домой? — Чхве Минхо смотрит на Джувона и хмурится. — Выглядите не очень. Давайте позвоним господину Ли, пусть он вас заберёт.
— Я не посылка, чтобы меня забирать.
— Конечно, получить посылку поприятнее будет, — Чхве Минхо бормочет это себе под нос, но у Джувона прекрасный слух.
Хан Джувон вспоминает, как Ли Донсик — чтоб его! — продиктовал Чхве Минхо свой номер и разрешил беспокоить его в любое время «по вопросам, связанным с инспектором Ханом прямо и косвенно», и великодушно решает проигнорировать это высказывание.
— Нам нужно поговорить с Чон Хюнэ, — говорит он. — Как только будет готов анализ ДНК.
— Поэтому вам и нужно поехать домой. До завтра-то его всё равно не сделают, я спрашивал у экспертов. Инспектор Хан, на вас честно смотреть страшно. Все заходят и спотыкаются.
Аккурат после его слов в кабинет заходит старший инспектор Ё. И спотыкается.
— Охренеть, в жизни выглядит ещё хуже, чем по рассказам.
Так Хан Джувон выясняет, что эта неприятная ситуация стала главной темой для разговоров среди его коллег. Этого следовало ожидать, но Джувон надеялся на лучшее.
— Хорошо, — говорит он. — Я поеду домой.

Поздно вечером в дверь Хан Джувона стучат. Ему требуется приложить усилия, чтобы встать с кровати и открыть, но они того стоят.
За дверью стоит Ли Донсик.
— Пустишь или прогонишь? — спрашивает он. — Я принёс еду.
— Заходите.
Раньше Хан Джувон бы сопротивлялся и доказывал, что может со всем справиться один. Сейчас он просто не собирается упускать возможности, которые сами падают в руки.
— Господи, да тебе по-настоящему плохо, — говорит Ли Донсик и разувается самым ужасным способом из возможных: наступив на пятку носком. — Иди ложись.
— Если я должен лечь, то зачем вы пришли? Смотреть, как я сплю?
— Это не светский визит, Джувон, меня не нужно развлекать беседой, — Ли Донсик фыркает. — Ложись, ложись, а я пока разогрею ужин, накормлю тебя, послушаю про расследование, а потом уже буду смотреть, как ты спишь.
— Так вот почему вы пришли, — говорит Джувон. — Вам интересен ход расследования.
— Интересен мне ты, в комплекте с тобой идут расследования. Ты пойдёшь в кровать или нет?
— Я предпочёл бы, чтобы эта фраза звучала при иных обстоятельствах, — вздыхает Хан Джувон. Но идёт.
Вслед ему звучит смешок.
— Ничего себе, инспектор Хан. А я думал, что у вас классическое воспитание. Свидания там, трепетные держания за руку, секс только после свадьбы.
— Вы опять несёте чушь, — говорит Джувон. И, кажется, засыпает ещё до того, как его голова касается подушки.

Когда Хан Джувон просыпается, часы показывают, что уже перевалило за полночь.
— Вы же обещали ужин, — хрипло говорит он.
Ли Донсик, читающий книгу на диване, поднимает голову и улыбается.
— Я часто вру, ты же знаешь. Хочешь есть?
Джувон хочет поцеловать его. Желание знакомо и уже не пугает его своей неуместностью и силой.
— Хочу, — говорит он.
Ли Донсик кивает, откладывает книгу на столик и встаёт. Хан Джувон тоже вылезает из кровати, чтобы помочь. У него крохотная кухня, ему и одному бывало на ней тесно, но с Ли Донсиком они словно понимают друг друга без слов.
— Итак, парень жертвы не виновен, — говорит Ли Донсик, когда они садятся за стол.
— У него алиби. И мы пока не уверены в том, что она жертва.
— Нет тела, нет дела, — кивает Ли Донсик. — Результаты экспертизы будут завтра?
— Вы точно уверены, что не хотите вернуться в полицию? — Хан Джувон приподнимает брови.
Ли Донсик тут же расплывается в широкой улыбке.
— Я просто любопытный хозяин кафешки. Подожди немного, и я начну следить за соседями и писать жалобы во всех госструктуры подряд.
— Уверен, у вас получится всех достать.
— Дай мне пару месяцев, и сам мэр будет писать мне сообщения о том, что они всё исправили.
— Не сомневаюсь.
— А твой новый напарник? Вроде, парень толковый.
— Я бы не торопился с такими утверждениями, — Хан Джувон поджимает губы.
— А мне понравился, — Ли Донсик подмигивает. — Тебя с работы выгнал, мне об этом отчитался.
— Прибью его, идиота, — вздыхает Джувон.
— Двадцать лет или пожизненное, — тут же напоминает Ли Донсик. — В тюрьме тебе не понравится.
— А вам… — Хан Джувон сглатывает. — Как там было для вас?
— Нормально.
— Не нужно обманывать.
— В моей жизни случались времена и похуже, Джувон.
Это звучит так ужасно, что Хан Джувон не сразу находится с ответом.
И Ли Донсик продолжает:
— Приятным разнообразием было то, что практически все меня жалели. Для тюремных надзирателей я был тем самым парнем, который совершил дурной поступок, чтобы сломать систему и наказать злодея. Для других заключённых — тем, кто засадил за решётку генкомиссара. В общем и целом, меня не трогали.
— Я рад, — говорит Хан Джувон.
— Нет, ты снова думаешь, что виноват в чём-то. Не надо мне было тогда заставлять тебя меня арестовывать.
— Дали бы себя арестовать кому-то другому?
— Нет. Но Джихва бы меня поймала, — он смеётся. — В детстве у неё был коронный приём с киданием противника через плечо. Сейчас я б уже не встал.
— Я слышал, что её зовут в следственный отдел в Сеуле.
— Да. Она согласится. Когда поймёт, что Джихун уже большой мальчик.
— Вы расскажете ей, что она победила в том пари? Если нет временных ограничений, она всё ещё может получить свой выигрыш.
Ли Донсик замирает с куском жареного баклажана возле рта.
— Ты про какое пари, Джувон? — спрашивает он и смотрит так странно, как будто у Хан Джувона появились не только синяки, но и дополнительные головы.
— Про то, где я вас, дурака, добьюсь.
Ли Донсик заливается смехом и несколько минут просто не может успокоиться.
— Подожди, — говорит он, когда снова обретает способность говорить, — ты нас подслушал? Ты запомнил? Инспектор Хан, это же было в первую неделю твоей работы в Маньяне! Ну и ну.
— Вам не следовало разговаривать на подобные темы в общественном месте.
— Мы были в тёмном безлюдном переулке. Ты что, подумал, что мы там будем следующую жертву выбирать? — он снова начинает хохотать.
Хан Джувон тяжело вздыхает.
Вообще-то да, именно так он и подумал. Ли Донсик очень старался вести себя максимально подозрительно, а Хан Джувон вёлся на него, потому что ещё не понял, что уже хочет не только его «поймать». О Джихву ждала великопленая карьера в Сеуле.
— Если детектив О когда-нибудь станет генеральным комиссаром, мне придётся уйти из полиции. Слишком много поводов для шантажа.
— Не драматизируй, инспектор Хан. Джихва — настоящий мужик, она найдёт другой рычаг давления. Подожди, — Ли Донсик вскидывает голову, — но если ты тогда подслушал наш разговор, то почему сомневаться в том, что ты мне «нравишься»?
— Прошло много времени, вы узнали меня ближе и вас могли не устроить мои… особенности характера.
Ли Донсик хмыкает и обводит Хан Джувона взглядом с головы до пят. Он такой пристальный, что ощущается как прикосновение.
— Честно говоря, я бы переспал с тобой даже если бы ты был серийным убийцей.
Хан Джувон хмурится:
— Это утверждение нелестно вас характеризует.
— Хорошо, что мне повезло, и ты самый потрясающий и честный человек в мире, — соглашается Ли Донсик и тут же хлопает в ладоши, переводя тему: — Доел? Иди ложись, а я помою посуду. Мы же не хотим, чтобы в твоей очень чистой квартире завелись насекомые?
Хан Джувон успевает схватить его за запястье и не дать сбежать.
— Я хочу вас поцеловать, — говорит он и с восторгом видит, как зрачки Ли Донсика расширяются, затапливая радужку.
Но Ли Донсик последние двадцать лет тренировался держать себя в руках. Это Джувон с виду холоден, но импульсивен. Ли Донсик думает на двадцать шагов вперёд.
— Придётся подождать, пока нос заживёт, — говорит он. — Пока только вот так.
Ли Донсик обхватывает ладонями его лицо и осторожно, практически невесомо прижимается губами к губам. Джувона словно прошибает вспышкой электричества. Ему хочется большего, хочется всего и сейчас.
Ли Донсик отстраняется и усмехается:
— Это твоё наказание за то, что ты не умеешь уклоняться и ставить блок.
— Я научусь, — обещает Хан Джувон.

Чон Хюнэ совсем не похожа на свою кузину, она ярко накрашена, ярко одета и так нервно барабанит носком туфли по полу, что сразу понятно: терпеливой её не назвать.
— Госпожа Чон, здравствуйте.
Хан Джувон представляется, представляет Чхве Минхо, и рассказывает ей о том, что теперь дело ведут они. Чхве Минхо, идиот, сидит рядом с унылым лицом.
— Вы нашли Хваёнг? — спрашивает Чон Хюнэ.
— Нет.
— Тогда зачем пригласили? Думаете мне делать больше нечего? Я уже вашим коллегам сто раз всё рассказала, пока они отказывались принимать от меня заявление, а потом и… Да блин. Уёбки у вас коллеги.
— Я понимаю, — говорит Хан Джувон. — В квартире вашей кузины мы нашли улики, которые косвенно говорят о том, что она была серьёзно ранена.
Чон Хюнэ замирает на месте. Она отводит взгляд и смотрит на стену, сглатывает, облизывает губы и только потом почти беззвучно спрашивает:
— Ранена, но жива, или?..
— Люди с её приметами не поступали в больницы Сеула, а без медицинской помощи шансов на выживание у неё практически не было. Но мы не нашли её, и будем продолжать поиски.
Хан Джувон честно старается избежать слов «тело», «труп» и «кусок черепа». Есть родственники, которые способны их выдержать, но большинство продолжает надеяться даже в самых ужасных обстоятельствах. После нескольких нервных срывов и панических атак Хан Джувон научился их более-менее различать.
— Нам нужна ваша помощь, — говорит он.
— Я всё рассказала.
— Не рассказали про её парня.
— Да какой он ей парень, — Чон Хюнэ раздражённо ведёт плечами. — Так, тупая интрижка. Хваёнг — красотка, вы же видели на фотках. А этот оборванец с корабля… прицепился к ней как клещ.
— Господин Ро рассказал, что они собирались пожениться.
— Бред. Хваёнг ничего мне про это не рассказывала.
— Возможно, потому что знала, какой будет ваша реакция?
— Слушайте, она не дура. Не знаю, зачем ей был нужен этот голодранец, но точно не чтобы выйти за него замуж, нарожать детишек и провести остаток жизни в любви и бедности.
Хан Джувон кивает и просит:
— Расскажите нам о ней всё.
— Всё? — Чон Хюнэ закатывает глаза. — Вам с зачатия или с рождения?
— Как посчитаете нужным.
— Ну хорошо. Она с детства красивая, отсюда все её проблемы. Но это и основной инструмент, которым она пользовалась. В детстве ей прощали все шалости за милые глазки, а к средней школе она сообразила, что мужики готовы на всё ради её внимания. Потом начались проблемы.
— С наркотиками?
— И с ними тоже. Но она не дура. Она в тюрьме-то оказалась только потому, что отказалась назвать имена своих дружков. Сказала, что они договорились. Она молчит, а они — никогда больше её не трогают.
— И они не трогали?
— Я их больше не видела. А после тюрьмы Хваёнг решила поиграть роль хорошей девочки. Церковь, работа, никаких развлечений. Но я всегда знала, что тут что-то не так.
— Что именно?
— Не знаю, как вам объяснить. Она не нашла бога, просто делала вид, что нашла. Как в детстве, когда нужно было вести себя определенным образом, чтобы тебя не наказали. Вот Хваёнг всегда знала, как нужно себя вести. Но со мной всегда была честной.
— Но не в последнее время?
— Нет. В последнее время она играла даже передо мной. Изображала из себя овцу, над которыми всегда смеялась.
— Господин Ро сказал, что вы помогли ей с квартирой и работой.
— Она выбрала именно эту квартиру и сказала мне, в какую именно фирму хочет устроиться. Но да, я ей помогла. У меня есть пара друзей в строительном бизнесе, и я попросила их познакомить нас с шефом Нари Констракшен. Придурок посмотрел на Хваёнг, узнал, что она ищет работу, и тут же придумал новую должность. К себе поближе.
— У них были отношения?
— Исключительно рабочие. На деле, конечно, придурок пускал слюни, а Хваёнг строила из себя невинную красавицу. Еженедельные походы в церковь в этом очень помогали. Кажется, он даже с ней пару раз ходил.
— Но кузина никогда не рассказывала вам, зачем ей была нужна именно эта квартира и именно эта фирма?
— Говорю же, нет.
— Но вы уверены, что у неё были скрытые мотивы.
— Да тут и идиот бы понял.
— Почему вы не рассказали об этом раньше?
Чон Хюнэ мрачнеет и снова начинает барабанить носком туфли по полу.
— Боялась, что испорчу ей всё. Ваши ебланы-коллеги сказали мне, что она скорее всего сбежала, и я подумала — а чем чёрт не шутит? Хваёнг могла.
— Понятно, — говорит Хан Джувон.

Директор Нари Констракшен, Чу Дэёп, оказывается невысоким полным мужчиной с добрым лицом. Он пожимает руки и Джувону, и Чхве Минхо. Потом приглашает их присесть.
— Вы нашли её? — спрашивает он.
— Нет, но мы не можем разглашать подробности расследования.
— Я понимаю, — он кивает и достаёт из кармана платок, промокает им вспотевшие виски и лоб. — Господи, ужас какой. Такая молодая и красивая, и вдруг исчезла без следа.
— Кузина госпожи Чон сказала, что вы пытались ухаживать за её сестрой.
— Я? — в голосе директора Чу звучит искреннее возмущение. Но сдувается он практически мгновенно. — Чёрт, ну да. Но это она… как сказать? Завлекла меня. Но стоило устроить её в фирму, как начала вести себя так, словно её монашки воспитывали.
— Вас это обидело? — уточняет Хан Джувон.
— Вы чего это? — директор Чу резко выпрямляется. — Думаете, что это я её?
— Вы её — что?
— Так, давайте без этих инсуниаций.
— Инсинуаций.
— Да похрен. Я из простой семьи, у меня всё по-простому. Баба не захочет, кобель не вскочит. Ну попробовал я, она дала мне отворот поворот и очень так вежливо сказала, что не будет ничего рассказывать моей жене. Ну я и отвалил, тоже вежливо.
— То есть, она вас в каком-то плане шантажировала?
— Шантаж — это когда о чём-то просят, — фыркает директор Чу, — а ей от меня ничего было не нужно. Ну, кроме должности.
— Как думаете, почему ей была нужна эта должность?
— А мне откуда знать? Зарплата нормальная, делать много не нужно.
— Как госпожа Чон выполняла свои служебные обязанности?
— Нормально. Никто не жаловался, её даже мои девчонки-менеджеры полюбили, а они у меня те ещё змеюки. Вот только…
— Только?
— Грустная она была. В первую нашу встречу веселая и яркая, а как работать пришла — ну как картинка выцветшая. Я уж, грешным делом, когда она пропала, подумал, что с моста прыгнула или ещё что.
— Никто не говорил нам, что у госпожи Чон была депрессия.
— Ну может я придумываю. У нас в фирме полгода назад на ресепшен девчонка сидела, вроде нормальная, а потом — раз! — и шагнула под поезд в метро. И ни про какую депрессию тоже никто не говорил, но вот глаза у неё в последние дни были такие же.
Хан Джувон кивает. Но какими бы грустными не были глаза у Чон Хваёнг, она точно не покончила с собой.
— Директор Чу, — говорит Джувон, — я прошу вас вспомнить, что делала госпожа Чон на работе, в каких проектах участвовала, с какими людьми встречалась.
— Прямо сейчас? Это она моё расписание вела, а не я её.
— Я понимаю. Поэтому мы дадим вам с сотрудниками время. Если кто-то о чём-то вспомнит, прошу звонить мне в любоё время.
Директор Чу берёт протянутую визитку и согласно кивает.
— Хорошо. Но я, честно говоря, не знаю, чем мы сможем вам помочь.

Хан Джувон смотрит на белую доску с фотографией Чон Хваёнг, когда его телефон начинает вибрировать.
На экране светится имя Ли Донсика.
— Да?
— Инспектор Хан, на ужин приедешь?
Хан Джувон улыбается.
— Вы собираетесь откормить меня до какого-то определённого размера?
— Определюсь в процессе, — Ли Донсик смеётся. — Так что насчёт ужина?
— Приеду на завтрак. Мне нужно поработать.
— Девочку так и не нашёл?
Хан Джувон рассказывает всё, что он выяснил за этот день. Ли Донсик внимательно слушает и не задаёт ни одного уточняющего вопроса. А потом спрашивает:
— А кто раньше жил в её квартире ты узнал?
— Да. Некая Ю Сонми, квартиру снова начали сдавать после её смерти, — говорит Хан Джувон и признаётся: — Я не понимаю, что должен искать. И должен ли я? Вдруг к ней просто вломился грабитель?
— Хм. Грабитель оставил бы тело на месте, да и эти ребята обычно не жалуют убийства, другой склад характера.
— Что бы сделали вы?
Ли Донсик фыркает.
— Я спрашиваю серьёзно, — настаивает Джувон. — Стандартные подходы не работают, а вы знаете всё о… нестандартных.
— Так ласково психом меня ещё никто не называл, — Ли Донсик откровенно насмехается. — Но, если настаиваешь, окей. Я бы искал белые пятна в её биографии. Ты знаешь, какой она была до тюрьмы, знаешь, что делала после, но между этими двумя точками у Чон Хваёнг случилась целая жизнь. Тюрьма может сломать, может изменить, там находят и друзей, и врагов. Узнай, кого нашла она.
Хан Джувон замирает.
Ему не пришла в голову эта мысль, потому что все близкие Чон Хваёнг словно избегали говорить на эту тему.
— Только не звони начальнику тюрьмы прямо сейчас, пожалей человека, — Ли Донсик снова смеётся.
— Спасибо, — говорит Джувон.
— Скажешь за завтраком, — отзывается Ли Донсик и сбрасывает звонок.

— Дяденька полицейский! — Ли Ёнми машет Джувону ладошкой, не прекращая второй рукой гладить по макушке разомлевшего и мурлыкающего на всё кафе кота.
— Доброе утро, — говорит Джувон. — Бабушка знает, где ты находишься?
Ли Ёнми надувает губы.
— Ага.
— Врёшь, — говорит Ли Донсик.
— Бабуля знает, что я пошла в школу. И я иду в школу, просто медленно.
— Интересно. Ты кем хочешь стать, когда вырастешь? — с улыбкой спрашивает Ю Джии.
— Ветеринаром, — тут же выпаливает Ёнми. — Хочу спасать котиков. И собак! И хомячков! И попугайчиков! И всех-всех-всех.
— О-о-о, — тянет Ли Донсик. — Ветеринар —это сложно, придётся много учиться. И не опаздывать на занятия.
Ли Ёнми смотрит на часы и тяжело вздыхает, потом целует кота в нос и передаёт Донсику.
— Позаботьтесь о Господине Бао, дядя Донсик!
— Беги давай, и чтобы все предметы на отлично!
Она кивает и, действительно, вприпрыжку несётся к выходу. Едва не сбивает с ног пожилую пару, заходящую в кафе.
Ю Джии отходит к ним, успокаивать и принимать заказ, а Ли Донсик хлопает по сидению стула рядом с собой.
— Начальнику тюрьмы не звонил?
— Нет, — Хан Джувон садится. — Но отправил вчера официальный запрос.
— Вот они с утра обрадуются.
— Они просто не знают, что я мог бы позвонить. Или приехать.
Ли Донсик смеется, а Хан Джувон добавляет:
— Ещё я запросил свидетельство о смерти девушки, которая жила раньше в её квартире, выяснил имена других жильцов за последние пять лет и заставил директора компании прислать мне полный список его сотрудников за тот же срок, включая тех, кто был уволен, уволился и вышел на пенсию.
— Времени даром не терял.
— Не люблю, когда нет подозреваемого, — шутит Хан Джувон.
Ли Донсик усмехается в ответ.
И Хан Джувон уже собирается предложить ему что-то скандальное, к примеру, поцелуи в подсобке, но тут дверь открывается, и в кафе заходит Чхве Минхо. Видит Джувона, застывает на пороге и начинает кошмарно краснеть.
— О, помощник полицейского Чхве! — Ли Донсик снова начинает смеяться. — Проходи, не стесняйся. Ты за инспектором или позавтракать?
— Позавтракать, — говорит Чхве Минхо и нервно косится на Джувона. — Можно?
— Конечно, — кивает Ли Донсик и встаёт. — Садись сюда, я сейчас сам вам всё принесу.
Ли Донсик уходит, его место занимает Чхве Минхо, а утро Хан Джувона стремительно перескакивает обратно на отметку «так себе».
— Простите?
— Просто молчи, — просит Джувон.

В трёх списках: жильцов, сотрудников Нари Констракшен и тюрьмы повторяются два имени: Чон Хваёнг и Ю Сонми. Девушка, которая жила в той же самой квартире, работала на ресепшн в той же фирме и покончила с собой за две недели до освобождения Чон Хваёнг из тюрьмы.
Хан Джувону нужны подробности, которые не могут предоставить надзиратели, поэтому он едет на встречу с бывшей соседкой Чон Хваёнг по камере. Начальник тюрьмы предупреждает его, что это бессмысленно, но Джувон стоит на своём.
Госпожа Пак в два старше Чон Хваёнг, ей дали двадцать лет за убийство мужа, она считает всех мужчин подонками и принципиально с ними не разговаривает.
Хан Джувон много знает о принципах.
— Я знаю, что Чон Хваёнг и Ю Сонми были близки, — говорит он. — Начальник Хегай сказал, что они дружили, но не смог скрыть своё презрение, поэтому я сделал вывод, что девушки любили друг друга. Но Ю Сонми вышла на свободу первой и через пять месяцев покончила с собой. Чон Хваёнг поселилась в её квартире, устроилась в ту же фирму, начала ходить в ту же церковь. И пропала. Скорее всего, она уже мертва. И я думаю, что её убил тот же человек, который был виноват в смерти Ю Сонми.
Выражение лица госпожи Пак не меняется. Она смотрит на Джувона как на пустое место.
— Я не прошу вас ничего мне рассказывать. Просто кивните, если я прав, и я пойду искать убийцу.
Госпожа Пак приподнимает бровь и… кивает.
А потом достаёт из кармана и протягивает Джувону сложенный пополам конверт.
— Вот, — говорит она. — Это последнее письмо Сонми. Хваёнг не стала его забирать. Сказала, что итак запомнила наизусть.
— Спасибо, — Хан Джувон протягивает ладонь, чтобы забрать письмо, но госпожа Пак хватает его за запястье свободной рукой.
— Если ты наврал и никого не найдёшь, то найдём мы. Сначала его, потом — тебя.
— Не нужно мне угрожать, — спокойно говорит Хан Джувон.

Чхве Минхо очень внимательно перечитывает письмо Ю Сонми в третий раз и выглядит так, будто сдаёт экзамен самому противному преподавателю в университете. Хан Джувон не очень терпеливо ждёт.
Сам он из письма Ю Сонми выяснил несколько вещей. Во-первых, она не думала о суициде. Во-вторых, она убеждала Чон Хваёнг, что, когда та выйдет из тюрьмы, они ни в чём не будут нуждаться. В-третьих, был некий «он», которого Ю Сонми явно не воспринимала всерьёз.
— Инспектор Хан, — Чхве Минхо чешет затылок, — вы же сказали, что вам стало ясно, где искать убийцу. Но в письме ничего конкретного нет. Или… думаете, он сам её под поезд кинул? Надо запросить записи с камер!
— Сядь, — говорит Хан Джувон. — Я сделал запрос, когда мы выяснили, что она связана с Чон Хваёнг.
— И?
— В тот день на станции проводилось техническое обслуживание системы видеонаблюдения.
— Да ладно, — Чхве Минхо разочарованно выдыхает. — А свидетели?
— Никто толком ничего не видел. Люди сейчас не особо смотрят на окружающих, особенно в метро, особенно в часпик. Заметили только когда девушка уже упала под поезд.
— Тогда где искать убийцу?
— Подумай. Что делала Чон Хваёнг?
— Она сняла её квартиру, устроилась на работу в ту же фирму, начала ходить в ту же церковь, — перечисляет Чхве Минхо.
— Зачем? — спрашивает Джувон и думает: Ли Донсик тоже так себя чувствовал, когда он тупил и делал неправильные предположения?
— Она… искала убийцу?
Хан Джувон кивает, чтобы не сказать что-то язвительное.
— Но список подозреваемых это не уменьшает. Тут и соседи, и коллеги, и святой отец из церкви с прихожанами.
— Нет, — Джувон всё-таки закатывает глаза. — Есть кое-что, чего Ю Сонми не делала, а вот Чон Хваёнг — да.
Чхве Минхо долго размышляет, потом светлеет лицом, чтобы почти сразу снова нахмуриться.
— Но у Ро Мёнхёка алиби, — с сомнением говорит он. Словно прикидывает, может ли человек успеть приплыть на шлюпке в Сеул, убить невесту, а потом вернуться обратно на сухогруз в открытом море.
— Да, — соглашается Хан Джувон. — Но ещё есть его родственники, которым он представил свою невесту перед тем, как ушёл в рейс.
— Ой, блин, — говорит Чхве Минхо. — А можно не я буду с ним про это разговаривать?

— Бедный парень, — говорит Ли Донсик. — И невеста не любила, и кто-то из родственников может быть убийцей.
— Хотите приведу его к вам? — предлагает Хан Джувон. — Торжественно примем в клуб.
— Господи, Джувон, что он тебе такого плохого сделал? Всего-то нос сломал, зачем в отместку жизнь человеку портить? Вдруг это был дальний родственник или неблизкий друг?
Хан Джувон хмыкает.
— Когда собираешься рассказать ему? — спрашивает Ли Донсик.
— Пока я просто попросил у него фотографию с того вечера.
— Кому ты собираешься её показать?
— У Ю Сонми есть брат-близнец, Ю Сонмин, — говорит Хан Джувон. — Я хотел попросить вас навестить его вместе со мной.
Ли Донсик зубасто улыбается и спрашивает:
— Меня? Уверен, ты вполне справишься сам. Главное, не спрашивай сразу, уверен ли он, что не убивал сестру.
— Могли бы просто сразу тогда сказать «нет», — Хан Джувон закатывает глаза.
— И ты бы мне поверил?
— Нет. Но совесть потом грызла бы меня намного активнее.
Ли Донсик смеётся и спрашивает уже серьёзно:
— Так зачем тебе моя компания?
— Он приходил в участок и пытался доказать, что его сестра никогда бы так не поступила. Но ему не поверили. А вы… это вы.
— Своего рода знаменитость, — хмыкает Ли Донсик. — Хорошо, я схожу с тобой. Но не ради твоего расследования, просто чтобы удостовериться, что тебе не сломают нос во второй раз. Безутешные братья на такое вполне способны.
— Я признателен за заботу.
— Тебе стоит порепетировать перед зеркалом, звучит как-то не слишком искренне, — советует Ли Донсик и подмигивает.
Хан Джувон чувствует в этой фразе вызов и делает то, что от него сейчас не ждут: поднимается с места, подходит к нему, кладёт ладонь на затылок, зарываясь пальцами в волнистые волосы и коротко целует в губы, стараясь не ткнуться многострадальным носом.
— Спасибо, — говорит он, отстранившись. — Поехали сейчас?
Ю Джии за барной стойкой беззвучно аплодирует, а потом поднимает вверх большие пальцы. Ли Донсик приходит в себя и широко улыбается.
— Хорошо.

— Инспектор Хан, — говорит Ли Донсик, когда до дома Ю Сонмина остаётся меньше квартала, таким шутливым тоном, что Джувон понимает: настало время для очередного испытания его выдержки. — Уточни, пожалуйста, на каком этапе наших отношений ты начнёшь звать меня фамильярно? Где проходит эта граница? Явно не после первого поцелуя. И не после второго.
— После свадьбы, — говорит Хан Джувон, не отрывая взгляда от дороги.
В машине на несколько секунд повисает гробовая тишина. Но Ли Донсик не из тех, кто быстро сдаётся или оставляет подачу без ответа.
— Как-то обидно, — вздыхает он. — Я рассчитывал впечатлить тебя чуть раньше.
— Приехали, — говорит Джувон и паркует машину возле серой многоэтажки.
Они заходят в здание, и Хан Джувона снова охватывает знакомое чувство восторга и предвкушения: когда идёшь по следу с человеком, в котором абсолютно уверен. О тех месяцах, которые он провёл подозревая Ли Донсика, сейчас странно даже вспоминать.
Ю Сонмин открывает дверь только после четвёртого звонка. Он выглядит помятым и сонным.
— Чего вам?
— Господин Ю? — уточняет Хан Джувон просто из вежливости. — Мы из полиции. Мы бы хотели поговорить о вашей сестре.
Ю Сонмин хмурится.
— Серьёзно? — спрашивает он. — Сейчас вы решили поговорить о моей сестре? А чё не через двадцать лет?
— Открылись новые обстоятельства, которые…
— Господин Ю, — перебивает его Ли Донсик, — я понимаю, что ты недоволен, но сейчас неподходящее время для истерики. Или ты не хочешь найти её убийцу?
— Да что вы вообще… — Ю Сонмин впервые смотрит прямо на Ли Донсика и застывает на месте с открытым ртом. — Ой. Вы же тот полицейский. Который не маньяк.
— Бинго. Ты нас впустишь или как?
— Проходите, — Ли Сонмин отходит назад. — А вы — инспектор Хан? Который своего отца посадил!
— Два из двух, — кивает Ли Донсик.
— И вы снова работаете вместе?
— В каком-то смысле.
Это звучит достаточно уклончиво, чтобы Ю Сонмин перестал задавать вопросы о них и переключился на свою сестру:
— И вы тоже считаете, что Сонми себя не убивала?
— Да. Мы тоже так считаем.
Успокоившийся Ю Сонмин провожает их в свою крохотную гостиную и даже предлагает кофе или чай. Хан Джувон отказывается, Ли Донсик соглашается, а потом добавляет в свою кружку с кофе три ложки сахара.
— Джувон, покажи фото, — говорит он. — В смысле, инспектор Хан. Инспектор Хан, будьте так любезны.
Хан Джувон физически ощущает, как по позвоночнику бежит жар. Он достаёт фотографию и кладёт на стол. На ней восемь человек: четверо сидят на диване, четверо стоят позади. Две женщины: Чон Хваёнг и мать Ро Мёнхёка. Шесть мужчин: Ро Мёнхёк, его отец, дедушка, два дяди и младший брат, ещё школьник.
— Вы знаете кого-то из этих людей?
Ю Сонмин изучает фото и почти сразу показывает на Чон Хваёнг.
— С этой девушкой Сонми познакомилась в тюрьме. Её зовут Чон Хваёнг.
— Вы знали, что у вашей сестры и госпожи Чон была романтическая связь?
— Вы и об этом знаете? — удивляется Ю Сонмин. — А говорят, что полиция не умеет работать. Сонми всё время шутила, что не будет нас знакомить, потому что у нас всегда был один типаж. Чёрт. Я не подумал, что ей нужно сообщить, что Сонми…
— Госпожа Чон знала, — говорит Хан Джувон и снова показывает на фотографию. — Вы узнаёте только её?
Ю Сонмин снова хмурится и смотрит на лица внимательнее.
— Вот этот мужик кажется знакомым, — он стучит пальцем по изображению мужчины в заднем ряду, младшему дяде Ро Мёнхёка. — Ощущение, что я его где-то видел. Но не вживую, а вот так же, на фотографии. Подождите-ка, у меня остались фотоальбомы Сонми.
Он встаёт и подходит к книжному шкафу. Возвращается с пятью альбомами в руках.
— Школьные можно не смотреть, мы учились в одном классе, а вот у университетах уже разных, — говорит он, перелистывая страницы. — Вот, смотрите. Это же он?
Мужчина на фотографии в альбоме младше, он обнимает за плечи сразу двух девушек и широко усмехается в объектив. Под снимком пометка: «Ро Хёнги и его две девушки, имён которых мы опять не запомнили».
— Твоя сестра с ним дружила? — спрашивает Ли Донсик.
Ю Сонмин морщится.
— Она мне про своих друзей тогда ничего не рассказывала. Боялась, наверное, что я орать буду.
— Ты бы орал?
— Конечно.
— Расследованию это не поможет. Да, инспектор Хан?
— По крайней мере, мы узнали, что в тот день на празднике присутствовал человек, связанный с госпожой Ю.
— Подождите, — Ю Сонмин снова смотрит на фотографию с помолвки. — Чон Хваёнг тоже знала этого парня? Вы её спросили?
— Госпожа Чон пропала две недели назад, — говорит Хан Джувон. — Есть основания подозревать, что она была убита.
— И вы считаете, что…
Ю Сонмин не договаривает предложение до конца, просто делает вывод и встаёт. По дороге к двери его перехватывает Ли Донсик.
— Я понимаю твои чувства, — говорит он, — но башкой-то подумай. Ты ведь даже не знаешь, где его искать.
— Плевать. Найду и своими руками!
— Убьёшь, — соглашается Ли Донсик. — Без следствия и суда. Классный план. А ты уверен, что это он виновен?
— Но вы же сами сказали!
— Что сказали? Что он был знаком с твоей сестрой десять лет назад и что его пригласили на вечеринку, где была Чон Хваёнг? С такими уликами ни один прокурор ордер не выпишет.
Ю Сонмин останавливается.
— И что вы предлагаете делать? Сидеть и ждать? Как будто вы сами так смогли!
— А может это ты? — Ли Донсик вскидывает брови, и сердце Джувона ухает вниз. Только не это. Нет-нет-нет. Ну почему Донсик решил последовать его тупому примеру именно сейчас?!
— Что я? — не понимает Ю Сонмин.
— Кинул сестру под поезд, — говорит Ли Донсик. И улыбается. — А что, она же тебе мешала. У тебя — карьера, а у неё — судимость, подозрительные друзья, вечные секреты. Вот ты и решил проблему. А потом и вторую, когда Чон Хваёнг пришла её искать.
Ли Донсик легко уклоняется от кулака Ю Сонмина и продолжает:
— Или всё было наоборот? Хваёнг бросила твою сестру, и она бросилась под поезд сама. Трагичная любовь, все дела, сколько их таких в статистике большого города. А ты потом пришёл к Чон Хваёнг, узнал, что она собирается замуж, и убил в состоянии аффекта. А тело где спрятал? Только не говори, что расчленил, не люблю собирать по кустам пазл.
— Вы совсем псих?!
— И так меня называли, — соглашается Ли Донсик. — Но мою точку зрения ты понял?
— Да. Вам нужны доказательства, — говорит Ю Сонмин и тяжело оседает прямо на пол.
Ли Донсик кладёт ладонь ему на макушку.
— Да. Поэтому сейчас тебе нужно сидеть и ждать.
Ю Сонмин молчит.
Хан Джувон решает унести с собой в могилу осознание того, что теперь такой Ли Донсик возбуждает его до чёртиков.

Ю Сонмин отдаёт им телефон и ноутбук сестры, разрешает забрать на время альбомы с фотографиями.
Ли Донсик что-то тихо говорит ему напоследок, Хан Джувон не пытается их подслушать: это личное. Только потом, когда они уже едут обратно в кафе, спрашивает:
— Он не попытается поговорить с Ро Хёнги сам?
— Пообещал, что нет, — вздыхает Ли Донсик. — Сложно, когда ничего не можешь сделать.
— Уверены, что не хотите вернуться в полицию?
Ли Донсик хмыкает:
— В тебе говорит желание избавиться от юного напарника.
— Я просто уточнил.
— Или тебя просто впечатлило моё выступление? — Ли Донсик смотрит на него хитрым взглядом.
Хан Джувон старается сосредоточиться на дороге и не краснеть.
— Знаешь, в школе я ходил в театральный кружок, — сообщает Ли Донсик. — Шекспира ставили.
— Не думал, что у вас были такие… увлечения.
— Это было наказанием от директрисы. Мы разбили окно в школе, когда показывали приём из тэквондо, и она посчитала, что у нас слишком много свободного времени. Можешь себе представить Джихву в амплуа инженю?
— Господи.
— Вот и руководитель кружка также сказал. А мне особенно удавались роли злодеев.
— Не сомневаюсь, — Хан Джувон улыбается. — Намекаете, что хотите попробовать найти себя в профессии актёра?
Ли Донсик смеётся в ответ.
— Обожаю твои выводы, — говорит он. — Нет, я намекаю, что, если тебе понравилось моё выступление, я вполне могу повторить его на бис. Про эротические ролевые игры в твоей дорогой школе что-нибудь рассказывали?
Хан Джувон всё-таки краснеет. Но не убивает их в трагической автокатастрофе, так что это вполне можно считать за успех.

— Думаете, она его шантажировала? — спрашивает Чхве Минхо.
Хан Джувон кривится.
На самом деле, это самый напрашивающийся вариант. Из всей семьи Ро младший сын был самым успешным, у него была хорошая должность, большая зарплата, квартира в элитном доме и дорогой автомобиль. И единственный общеизвестный грешок — большая любовь к слабому полу. Вполне взаимная, но иногда с привкусом скандала: когда девушки выясняли, что были любимыми, но не единственными.
Если возникла угроза потерять эту жизнь… иногда люди убивали и из-за меньшего.
— Мы не сможем ему ничего предъявить, — говорит Хан Джувон. — По крайней мере, пока не найдём тело Чон Хваёнг и не сможем доказать, что он был в тот день у неё дома. Его машина засветилась на камерах на улице, но в самом доме их нет, поэтому мы не может утверждать, что он пошёл именно к ней.
— Вот чёрт, — Чхве Минхо яростно чешёт макушку.
— А без улик — это лишь наши домыслы.
— Но есть же сообщение! Ну то, где он сам предлагает Ю Сонми встретиться в тот день на станции.
— Пока её смерть квалифицируется как самоубийство, мы не можем предъявить никому обвинения. А её смерть будет считаться самоубийством до тех пор, пока мы не найдём свидетелей или видео доказательства. Даже если он был на станции, он просто скажет, что хотел помочь бывшей однокурснице, но она просто прыгнула под поезд.
— Чёрт, — снова повторяет Чхве Минхо.
Хан Джувону его даже немного жаль. В жизни Чхве Минхо это первое дело, когда он настолько близко столкнулся с несправедливостью, которую никак нельзя исправить законным путём. Джувону стоит как-нибудь усадить его перед собой и подробно рассказать, что бывает, когда офицер начинает использовать неоднозначные методы. Пример 1: Смерть. Пример 2: Год тюрьмы и два года условно.
— Странно, что Чон Хваёнг позвала к себе убийцу своей девушки, но не позаботилась о видеокамере, — тяжело вздыхает Чхве Минхо.
Хан Джувон кивает, а потом замирает.
— Или, — говорит он, — она позаботилась. И так хорошо, что мы ничего не нашли.
— Да не, — Чхве Минхо мотает головой, — эксперты проверили все углы квартиры. Может на ноут снимала или на телефон, но их же не нашли.
Хан Джувон вспоминает, как выглядела крохотная квартирка Чон Хваёнг: кухня, шкаф, низкий столик с подушками, чтобы сидеть прямо на полу, кровать и пара картин, мягкая игрушка в подарочной коробке на подоконнике. Обычная комната, в которую можно поселить любую другую девушку.
— А игрушку осматривали? — спрашивает Хан Джувон.
— Что? — Чхве Минхо хмурится, словно пытается вспомнить.
— На подоконнике. Кажется, панда?
— Вроде бы. Сейчас уточню.
Пока Чхве Минхо копается в компьютере, пытаясь заставить полицейскую программу работать и показать отчёт о проведённом обыске, Хан Джувон звонит управляющему дома. Тот раздражённо сообщает, что квартира была сдана следующему жильцу. Все вещи, которые не забрала сестра Чон Хваёнг, они вынесли на мусорку.
— Не осматривали, — говорит Чхве Минхо.
— Придётся снова пообщаться с госпожой Чон Хюнэ.

— Нашли? — спрашивает Чон Хюнэ и, когда Хан Джувон отрицательно качает головой, пытается захлопнуть дверь прямо перед их носом.
— Госпожа Чон, — говорит он, удерживая дверь на месте, — мне бы хотелось взглянуть на панду.
— Какую ещё панду?
— Игрушку из квартиры вашей кузины. Она была в подарочной коробке.
— Офицеры в полиции начали на наркоте сидеть? — Чон Ханю вскидывает чётко прорисованную и закреплённую гелем бровь. — Думаете, панда даст показания?
— Пожалуйста, госпожа Чон.
— Ну хорошо. Стойте здесь, не хочу, чтобы вы заходили в мою квартиру.
Хан Джувон кивает, а Чхве Минхо разве что честь не отдаёт и, когда девушка уходит вглубь квартиры, шёпотом сообщает:
— Она милашка, конечно.
— Если услышит, сломанный нос будет уже у тебя, — говорит Хан Джувон.
И недоумённо косится на напарника, когда тот сгибается в беззвучном хохоте. Он вообще-то не шутил.
Чон Хюнэ возвращается и протягивает Джувону плюшевую панду.
— Здесь с ним поговорите или заберёте в допросную?
Хан Джувон внимательно осматривает игрушку. Во времена отцовских приёмов, где присутствовали «коллеги и друзья с семьями», женушки чиновников любили обмениваться способами наблюдения за нянями. Так маленький Джувон узнал о существовании скрытых камер внутри детских игрушек и сильно обрадовал отца, когда на следующий день попросил избавиться от всех своих.
Внутри панды камера есть.
— Охренеть! — восклицает Чхве Минхо, когда Хан Джувон нащупывает скрытую молнию со специально оторванным язычком и достаёт из специального слота карту памяти.
— Мы это заберём для анализа, если позволите, госпожа Чон.
Чон Хюнэ смотрит на них круглыми глазами. И медленно кивает в ответ.
— Я подумала, что Хваёнг купила её для меня, — шёпотом говорит она, — я же с детства панд собираю. Думаете… она сняла, как?..
— Мы свяжемся с вами, — обещает Хан Джувон.
— Пожалуйста, найдите её, — Чон Хюнэ впервые смотрит на него без злости или раздражения. Как маленькая девочка, потерявшая родителей в торговом центре.
— Я обещаю, что мы её найдём.

Видео с ночи исчезновения Чон Хваёнг ужасает. Хан Джувон пересматривает его несколько раз, пока Чхве Минхо сидит в обнимку с мусорным ведром, смотрит в стену и пытается сдержать тошноту.
— Жесть какая, — говорит он. — Он засунул её в чемодан и просто унёс.
— Тебе стоит подумать о переводе в другой отдел, если так и не привыкнешь. Советую кражи, экономические преступления или работу с малолетними правонарушителями.
Чхве Минхо кивает.
Хан Джувон отправляет видео прокурору вместе с запросом на ордер. Дальше всё пойдёт по знакомому пути: обыски, допросы, поиски тела. Ро Хёнги будет всё отрицать, наймёт дорогого адвоката, потребует суд присяжных и попытается убедить их, что он добропорядочный гражданин, которого преследовали две уголовницы — бесстыжие девки, жизни которых он выставит в самом неприглядном свете.
А дальше всё будет зависеть от присяжных, большинство из которых тоже считают себя добропорядочными гражданами.
Есть шанс, что наказание Ро Хёнги не будет соответствовать его преступлениям. Самый минимум в подобных делах — это десять лет, и Хан Джувону хочется что-то сломать, когда он об этом думает.
— Инспектор Хан?
— Мы знаем, что Ро Хёнги в тот вечер сразу поехал домой и не мог по дороге избавиться от тела. Теперь у нас есть основания, чтобы запросить записи с камер наблюдения в его доме.
— Сделаю.
— Хорошо.
— Мы его сегодня арестуем?
Хан Джувон усмехается и качает головой:
— Нет, завтра. Прямо на его работе. Чтобы у журналистов получились хорошие кадры.
— Инспектор Хан? — Чхве Минхо непонимающе моргает.
— Нужно немного испортить его репутацию с самого начала, — поясняет Джувон, но ясности Чхве Минхо это очевидно не добавляет.
Хан Джувон фыркает и тянется за телефоном. Есть у него один знакомый журналист, который очень любит сенсации.

— Боженьки, да мы же испортили инспектора Хана, — Ли Донсик хлопает ладонями по своим щекам, и Ю Джии очень обидно хохочет. — Помню, когда ты пришёл к нам в участок, весь такой юный.
— Мне было двадцать семь.
— Идеалистичный!
— Спорное утверждение.
— С твёрдым намерением раскрыть преступный заговор!
— Ну хватит уже мне об этом напоминать. Я попросил прощения.
— Много раз, — Ли Донсик широко усмехается, — но ты очень забавно дуешься.
— Я не дуюсь. Ю Джии, прекрати смеяться, а то подавишься и умрёшь.
Ю Джии трясёт головой и сильнее заваливается в сторону Ли Донсика, всем своим видом показывая, что умереть ей явно не дадут.
— Если твой начальник узнает, что это ты позвал журналистов, его инфаркт хватит.
— Когда он взял меня в свой отдел, попросил только не организовывать пресс-конференции. Про слитые инсайты ничего не говорил.
Успокоившаяся было Ю Джии снова начинает хохотать.
— Донсик, — говорит она, с трудом выдавливая из себя слова, — это ты виноват. К концу карьеры его тоже все будут психом считать.
— Не то, чтобы у меня был другой вариант. Нам всем известно, как иногда работает правосудие.
— Увы, — Ли Донсик вздыхает. — Инспектор Хан, а тебе домой не пора? Завтра сложный день.
— Выгоняете? — спрашивает Хан Джувон.
— Ой, всё, — Ю Джии тут же встаёт, — пойду-ка я подальше, чтобы не услышать то, что не предназначено для моей хрупкой детской психики. Спокойной ночи, Донсик. Удачи завтра, Джувон.
Она уходит.
Ли Донсик, который всё это время с улыбкой смотрел на Хан Джувона, спрашивает:
— Хочешь остаться на ночь? Вот так сразу, даже на свидание не сводив?
Хан Джувон не прочь остаться насовсем.
Но, наверное, такое заявлять ещё рано.
— Хочу, — говорит он. — Хочу остаться.
— Хорошо, — Ли Донсик снова улыбается. — Оставайся насовсем.

— Итак. Я слышал, что среди молодёжи принято обсуждать всё заранее, — говорит Ли Донсик. — Так что выкладывай. Предпочтения, пожелания, стоп-сло…
Хан Джувон зажимает ему рот ладонью и чувствует смех кожей.
И это, действительно, смешно. То, что именно Джувон, который привык контролировать все аспекты своей жизни, сейчас этого не хочет. У него нет ни предпочтений, ни пожеланий, ни, тем более, намерения останавливаться.
И он бы предпочёл, чтобы Ли Донсик перестал болтать и занял свой рот… чем-нибудь другим.
Ли Донсик закрывает глаза и целует его ладонь.
— Ты… — голос Хан Джувона срывается. — Мои предпочтения и пожелания — это ты.
Он убирает ладонь.
Ли Донсик несколько мгновений просто смотрит на него в упор и не моргая.
Потом говорит:
— Ты понятия не имеешь, какое впечатление производишь на людей, да?
— Я знаю, что вписываюсь в стандарты привлекательности, — говорит Джувон.
И Донсик наконец-то перестает говорить и целует его.

— Знаешь почему я уехал из Маньяна на самом деле? — спрашивает Донсик после. Когда они лежат рядом, уставшие и сонные.
Хан Джувон смотрит на него.
— Они все начали ко мне слишком хорошо относиться. Компенсация за двадцать лет, понимаешь? Бабули так и норовили броситься на шею со слезами.
— Как ужасно, — соглашается Хан Джувон. Он бы тоже переехал, если бы на него на улице бросались люди.
Ли Донсик смеется. уткнувшись носом в его плечо.
— Знал, что ты меня поймешь, — говорит он. А потом вздыхает и говорит еще одну вещь: — Пак Чончже освобождают досрочно. За хорошее поведение. Смешно, но с Чондже никогда не было проблем, даже в школе. Вряд ли тюрьма это изменила.
— Куда он теперь пойдет? — спрашивает Джувон.
Ли Донсик насмешливо вскидывает бровь. Джувон знает, как расшифровывается это выражение лица. «Подумай, господин инспектор, головой, а не жопой».
— К вам, — говорит он, а не спрашивает.
— Ко мне, — подтверждает Ли Донсик. — Научим его пользоваться кофемашиной, будет рисовать оленей молочной пенкой, от клиенток отбиваться придётся.
Хан Джувон проводит пальцами по его спине и думает, что сам бы простить не смог. Но Донсик — самый хороший человек, из всех, кого он знает. Донсик простил.

— Ро Хёнги, тридцать пять лет, директор по логистике в крупной компании, владеющей сетью супермаркетов. Он из бедной семьи, так что, можно сказать, что сделал себя сам. Поступил в университет по стипендии, выпустился с блестящими оценками и рекомендациями.
Арестованный Ро Хёнги сидит в пустой допросной и выглядит изрядно напуганным. Хан Джувон не спешит идти к нему, просто смотрит сквозь одностороннее зеркало и описывает начальнику.
— И как ты пришёл к выводу, что такой многообещающий молодой человек совершил двойное убийство, инспектор Хан? — начальник Ким с любопытством смотрит на Джувона.
— Мой отец стал генеральным комиссаром, — напоминает он. — Так что отличная успеваемость и успехи на работе ничего не говорят о нравственных качествах человека.
Начальник Ким кашляет, чтобы ничего не говорить про генкомиссара и его незавидную участь, а потом меняет тему:
— Ну хорошо. Но тело-то вы так и не нашли?
— Теперь мы знаем, где искать.
— Знаю. И вся Корея тоже знает. Обязательно было звать журналистов?
— Не понимаю, о чём вы, — протестует Хан Джувон.
Был бы на месте начальника Кима шеф Нам, и его бы ждала нравоучительная лекция, но начальник Ким в чудеса явно уже не верит.
— Инспектор Хан, мне хотелось бы думать, что ты осознаёшь последствия всех своих поступков.
— Вполне.
Начальник Ким вздыхает.
— Должен отдать тебе должное, если бы не вы с Чхве, это дело скорее всего бы осталось висяком и было бы закрыто за отсутствием доказательств.
— Знаю.
Начальник Ким на пару секунд замирает с открытым ртом, а потом уходит из комнаты, бормоча себе под нос что-то про самоуверенную молодёжь.
Но Хан Джувон не самоуверен, больше нет. Теперь он просто выполняет свою работу — ищет людей.

Спустя два часа в допросной Ро Хёнги начинает захлёбываться словами:
— Это всё они виноваты, не я, — с жаром говорит он. — Я просто жил, а они пришли ко мне и попытались всё разрушить. Я не виноват, я просто отреагировал на обстоятельства. Я не хотел никого убивать. Если бы они просто оставили меня в покое, я бы никогда никого не убил. Я законопослушный человек, у меня даже нет штрафов за неправильную парковку.
— Понимаю, — кивает Хан Джувон. — Во всём виновата Ю Сонми, ведь так? Она вас шантажировала, господин Ро?
— Да, да. Это она всё начала. Я просто жил себе. Я так. Много. Работал, — он бьёт себя в грудь на каждом слове, — чтобы у меня была эта простая, хорошая, достойная жизнь. Я не мог позволить ей всё разрушить.
— Чем она вас шантажировала?
— Это… — Ро Хёнги замирает, приходя в себя. — Я ведь могу не рассказывать?
— Вы должны рассказать, чтобы я мог понять ваши мотивы. Если они вас спровоцировали, это совсем другое дело.
Ро Хёнги вдруг мотает головой и закрывается, отворачивается от Джувона.
Это может означать, что «материал для шантажа» столь ужасен, что не спасёт его, а потопит. Это может быть чем угодно: экономические преступления на его работе, связь с мафией, насилие или другие убийства. Грязный секрет, о котором нельзя рассказывать.
— Это случилось, когда вы учились в университете? — предполагает Хан Джувон.
Ро Хёнги дёргается, как будто его ударили по лицу.
— Нет, — быстро говорит он. — Я не буду больше с вами разговаривать. Вообще не буду разговаривать без адвоката.
— Если вы не будете сотрудничать со следствием…
— Плевать. Я убил ту девицу, у вас есть видео.
— На видео вы признались и в убийстве Ю Сонми.
— Я был пьян и пошутил, а та придурочная поверила и напала на меня. Это не убийство, а самозащита.
— Господин Ро…
— Мне нужен адвокат. Немедленно.
— Хорошо, сегодня на этом закончим, — соглашается Хан Джувон и сохраняет напечатанный документ в программе.

— Так глупо. Вроде поймали его, а всё равно не раскрыли дело до конца.
— Есть вещи, которые нельзя раскрыть, — говорит Джувон.
Чхве Минхо кладёт в свой кофе третью ложечку сахара, а потом начинает так быстро размешивать его, что в чашке появляется водоворот.
— Блин, — говорит он. — Это так бесит. В сериалах все сюжетные линии раскрывают.
— Мы не в сериале.
— В сериале вы бы замутили с красоткой из кафешки, а не с… ой.
Чхве Минхо смотрит на Джувона с таким ужасом, что сдержать смех у него не получается.
— Смотря в каком сериале, — говорит он, отсмеявшись, — сюжетную ветку «от ненависти до любви» мы с Ли Донском прошли.
— Не уверен, что хочу знать подробности.
— Будешь плохо работать, буду их рассказывать, — с улыбкой обещает Хан Джувон.
Чхве Минхо морщится и делает большой глоток кофе. И морщится снова, уже с неподдельным отвращением.
У Хан Джувона в кармане начинает вибрировать телефон. Он достаёт его и, увидев на экране имя Ю Джии, отвечает.
— Слушаю.
— Слушай, — говорит Ю Джии, — Донсика арестовали, так что у тебя появился шанс сыграть в прекрасного принца и спасти его из темницы.
Хан Джувон встаёт.
— В каком смысле — арестовали? За что? Какое отделение?
— В прямом. За драку с наркоторговцем. Я напишу адрес в сообщении. Давай быстрее, а то твоя принцесса сама себя спасёт.
— Джии, что ты!..
Ю Джии вешает трубку.
— Что-то случилось? — спрашивает Чхве Минхо.
— Обычный день с Ли Донсиком, — отвечает Хан Джувон.
И копирует адрес отделения, отправленный Ю Джии, в навигатор на телефоне.

— Что ты натворил? — шёпотом спрашивает О Джихва.
— Я? — искренне изумляется Ли Донсик.
— А кто ещё? Это не на меня Хан Джувон смотрит так, как будто планируют посадить на пожизненное. Без права на условно-досрочное.
Ли Донсик хмыкает.
— Ай, Джихва, где твоё чутьё? — спрашивает он. — Молодой господин Хан сверлит меня взглядом, потому что мечтает трахнуть, а не посадить. Моя честь запятнана, но новых компьютеров не будет, прости.
О Джихва очень выразительно молчит. Хан Джувон в какой-то момент даже думает, что придётся прийти Донсику на помощь, когда она будет его бить. Но в итоге она просто крепко его обнимает.
— Ну чего ты, — сдавленным голосом говорит он, обнимая в ответ. — Только не зареви, а то я всем расскажу, насколько у тебя романтичная натура.
— Иди ты нахуй, Донсик, — огрызается О Джихва. — Не мешай мне за тебя радоваться.
Ли Донсик смеётся. Хан Джувон улыбается и решает дать им ещё пару минут, а уже потом испортить момент.

Actions

Kudos

darakuno, spring_flu_brigade, Mammoniska, mullez_33, California_Dreamin, Owlsd, arni_martovsky, vyzhzhennaya_zemlya, Ryska, L3200, s_plash, kendra90, luivus, aononyan, captain_nom, yumedarake, Thewriternumber19238478356, Libelle_j, Namiko_Yukio, ProudMushroom, kurasan, Epidenic, svthep, Lecsi, Lemi_1, tayadurnaya, p_____0, Kyoshich, named_Juan, Asdd_09, Alessandriata, penguin_in_glasses, Dcbl, kocsi, loousee, ladyballs_and_manboobs, Lol146fghh, MaryMarvelSword, Verhoffen963, Irling, Astartian, fraglich, Magelanik, roxanne, LenkaBL, Maranta, Martymyra3012, rootofallevil, Miranda_rights, IoannaChars, and 20 more users as well as 36 guests left kudos on this work!

Comments

Sorry, this work doesn't allow non-Archive users to comment. You can however still leave Kudos!

Archive of Our Own

Actions

Work Header