Work Text:
1.
В первый раз, когда Айзава Шота встретил линчевателя, он был в меньшинстве в переулке.
Дело в том, что герой мог стереть причуды только тех людей, которых он мог видеть, но если бы у этого человека была причуда, которая дезориентировала и ослепляла цель, то эта задача стала бы невыполнимой. Добавьте к этому, что они объединились с парнем с мутацией гориллы, которая делает его удары сильнее, и Айдзава оказался в полной заднице.
Недостатком того, что он был подпольным героем в своем районе, было то, что там было не так много других подпольных героев. По большей части, из-за того, что UA находился так близко, и из-за множества героев, патрулирующих район днем, ночью было довольно тихо. Так что особой необходимости в патрулировании героями не было. Поэтому, несмотря на то, что Айзава вызвал подкрепление пятнадцать минут назад, там все еще никого не было.
Это, конечно, было ожидаемо. У героя был большой опыт работы в подобных сложных ситуациях. Ему просто нужно было продержаться еще пять минут, пока не прибудет полиция, если его расчеты были верны.
Как раз в тот момент, когда он подумал об этом и отразил очередной неожиданный удар руки, изогнутой, как у гориллы, он услышал глухой удар.
Следующее, что он осознал, - это то, что в переулке уже не было так темно, и он, наконец, смог разглядеть, где стоит его противник, без малейшего размытия. Он мгновенно выхватил свое оружие для захвата и обернул его вокруг нападавшего на него человека. Когда злодей попытался вырваться и порвать шарф, Айзава быстро вырубил его.
Затем раздался свист.
Герой быстро развернулся на звук, его глаза покраснели, а снаряжение для захвата было наготове.
"Ничего себе, Ластик, это было быстро. Не ожидал, что ты вырубишь парня”.
Глаза Шоты сузились, когда он увидел маленькую фигурку, стоявшую перед ним. На нем, вероятно, была черная толстовка с капюшоном и обычная медицинская маска, закрывавшая лицо до подбородка. Единственное, что в нём действительно выделялось, - это его ярко-красные ботинки.
О, и тот факт, что он, очевидно, был ребёнком, гуляющими по переулку в 2 часа ночи с ломом в руке и нокаутированным злодеем рядом с ними.
И он говорил не о партизанском оружии.
"Ого! Не нужно проявлять враждебность." Воскликнул парень, уворачиваясь от оружия захвата, которое ударило в него, уронив при этом свое оружие. “Я просто подумал, что могу помочь тебе, когда увидел, что ты в затруднительном положении”.
Шота фыркнул. “Что ты здесь делаешь так поздно ночью, малыш?”
“Я не ребенок”. Ребенок раздраженно фыркнул в ответ. “И если это не очевидно, я просто проходил мимо, когда увидел, что у тебя неприятности, и решил заглянуть”.
От этой фразы у героя дернулся глаз. Это было сказано небрежно, но испытующий взгляд, который бросил парень, когда сказал “заглянуть”, казалось, что-то подразумевал. Что? Он не знал, но намеревался выяснить.
Но прежде чем герой успел это сделать, послышались приближающиеся сирены.
"Ну что ж, похоже, мне пора. Позаботься об этих парнях ради меня, ладно?" нахально крикнул парень, поднимаясь на крышу.
Шота выругался, бросив взгляд в конец переулка, а затем обратно на лежащих на земле преступников. Он не смог бы преследовать ребенка, не оставив их одних, и ему пришлось бы ждать прибытия полиции, прежде чем он смог бы куда-либо пойти.
Однако, прежде чем парень ушел, он снова высунул голову из-за края крыши. “О, чуть не забыл! Если встретишь Цукаучи, скажи ему, что прошел дождь”.
С этими словами парень ушел, а Шота остался ждать.
2.
Как только полиция задержала злодеев, Шота направил сообщение в офис детектива Цукаучи.
Упомянутый детектив явно устал от переутомления, но все же постарался улыбнуться, когда вошел герой. За этим немедленно последовал стон мужчины, который ударился головой о стол, когда Шота заговорил о дожде.
Очевидно, Рейн дроп, более известный как Рейн, был линчевателем, который последние несколько месяцев бегал по округе. Цукаучи привлекли к делу, потому что, конечно же, так оно и было, и как только документы были оформлены, линчеватель начал свое царство террора.
Сказал, что "царство террора" на самом деле было не таким уж и большим. Записки, адресованные детективу, оставленные злодеями с описанием их причуд, кофе из его любимого кафе, оставленный на его столе, и электронные письма с подробной информацией о бандах, с которыми детектив пытался разобраться. На первый взгляд все это казалось полезным, но сводило мужчину с ума, когда он пытался понять, как именно этот парень все это делает.
Единственное, что он смог подтвердить о линчевателе, так это то, что он не использовал свою причуду в драке, поскольку в одной из стычек между ними парень нахально заявил: “Ну, в прошлый раз, когда я проверял, я не использовал причуду для драки, так что технически я не линчеватель”.
Этот конкретный лакомый кусочек, казавшийся правдивым, похоже, по-настоящему расстроил детектива.
В довершение всего, как только стало известно имя линчевателя, упомянутый парень подумал, что было бы забавно начать брать с собой в патрулирование пульверизатор и использовать его на преступниках, как на непослушных кошках.
Это не помешало ему использовать крылатую фразу, которая стала его именем, но сделала ее более точной.
В конце концов, Цукаучи подкупил Шоту, чтобы тот присоединился к делу. Герой ворчал по этому поводу, но, честно говоря, он был заинтригован этим парнем. Он с легкостью смог увернуться от его оружия захвата и знал его геройское имя. Способность к одному из этих трюков привлекла бы его внимание, а способность к обоим навыкам вызвала у него желание поймать этого ребенка и узнать больше.
Поймать Рейна оказалось непростой задачей.
Каждый раз, когда они сталкивались, Рейн мог сбежать. Либо используя свои геройские обязанности против него, либо каким-то образом обводя его вокруг пальца. Однажды мальчишка даже использовал свой распылитель, чтобы ослепить Шоту, прежде чем исчезнуть. Игра в кошки-мышки, кажется, никогда не закончится. А также эта глупая фраза.
“Я просто подумал, что стоит заглянуть”.
“Решил, что стоит заглянуть”.
“Решил заглянуть, да?”
“Похоже, ты надеялся, что я загляну”.
Честно говоря, это раздражало. Каждый раз, когда парень показывался, ему всегда удавалось как-то незаметно “заглянуть” в разговор. В этот момент это казалось почти инстинктивным. Как будто парень даже не думал об этом.
Однако в конце концов, после нескольких месяцев погони и кофе, таинственным образом оказавшегося на станции, адресованной ему, оказалось, что у этих двоих вошло что-то вроде рутины. Один из них с кем-то дрался, другой появлялся и помогал, парень произносил свою коронную фразу, а затем линчеватель уходил. Иногда он слегка махал рукой и говорил: “Увидимся, Ластик”, а иногда перед уходом рассказывал что-нибудь интересное о деле, над которым работает герой.
К этому моменту Шота отказался от попыток поймать подростка. (“Мне пятнадцать!” - крикнул линчеватель после комментария о том, что он слишком мал ростом для двенадцатилетнего.) Он не видел в этом особого смысла. Они держались подальше от наиболее опасных драк, в основном оказывая поддержку на расстоянии, если это было необходимо, и в драках, в которых они принимали участие, малыш мог постоять за себя. Казалось, он хорошо питался, и ему каждый вечер накладывали свежие повязки, если он был ранен. Конечно, он не стал бы надолго отказываться от патрулирования, независимо от его серьезности, но Шота едва ли мог судить об этом.
Проще говоря, эти двое привыкли друг к другу. Легко подшучивая и протягивая руку помощи, когда это необходимо.
Зная парня так хорошо, герой не мог сказать, что был удивлен, увидев его в таком затруднительном положении. Все, что он мог сделать, это стоять, скрестив руки на груди, и удивленно смотреть на перевернутого подростка.
“Привет, Ластик. Забавно видеть тебя здесь”. Рейн нервно хихикнул, когда проволока, подвешивающая его к крыше, слегка развернула его тело.
“Забавно”. Шота остался невозмутимым. “Что именно произошло, проблемный ребенок?”
“Я не понимаю, о чем ты говоришь. Я просто случайно оказался поблизости и решил заскочить. Потусоваться немного” Ответил парень с невидимой улыбкой на лице.
Герой еще выше приподнял бровь.
Рейн немного поерзал, из-за чего проволока слегка покачнулась, прежде чем, наконец, смягчилась. “Я пытался протестировать свой новый крюк для захвата. Удар был сильнее, чем я ожидал, и я вроде как потерял контроль”.
После объяснения Шота не смог сдержать вздоха. “Что я тебе говорил насчет тестирования нового снаряжения без моего присмотра?”
“Я знаю”, - заскулил линчеватель. “Но я ничего не мог с собой поделать! Я ждал его прибытия несколько недель и не смог найти тебя ни на одном из твоих обычных маршрутов.”
Пока Шота наблюдал, как линчеватель слегка покачивается, явно дуясь, он не мог сдержать ухмылки, мысленно посмеиваясь. Рейн иногда заставлял его забывать, что он всего лишь ребенок. Он может каждую ночь бороться с преступностью и избегать ножевых ранений, как будто они ничего не значат, но он все равно был глупым подростком, который собирался делать классические глупые подростковые штучки.
Какой проблемный ребенок.
"Ну, раз ты просто “тусуешься”, как ты сказал, то мне ничего не нужно делать." Заявил Шота, направляясь ко входу в переулок.
“Подожди!” Позвал Рейн. “Ты же не собираешься просто оставить меня здесь, правда?!”
Мужчина повернулся, приподняв бровь.
Ребенок захныкал. “Ты же должен быть героем”.
“Да”. - признал герой подполья, поворачиваясь лицом к подростку. "И это геройская работа - арестовывать линчевателей. Особенно несовершеннолетних, которые пробуют свои силы в геройстве”.
Рейн слегка пошевелился в перевернутом положении. "Но ты бы этого не сделал. Ведь подпольщики известны тем, что спускают линчевателей с крючка?"
Промурлыкал Шота, подходя ближе. “ Да. Хотя большинство из них не хотели бы, чтобы дети бегали по ночам. Линчеватель он или нет".
Парень промолчал, услышав тонкий намек.
Герой вздохнул. "Думаю, я мог бы помочь тебе спуститься." Рейн оживился, глядя на мужчину широко раскрытыми глазами. "Если ты позволишь мне заглянуть в твой блокнот."
Взгляд, полный надежды, мгновенно погас и сменился яростным. Шота ожидал такой реакции. Несмотря на то, что они стали ближе, Рейн по-прежнему захлопывал блокнот и прятал его, как только осознавал, что рядом кто-то есть. Он даже отказывался говорить об этом с той же яростью, что и о своей причуде.
Сказать, что герою было любопытно, было бы преуменьшением.
“Я всегда мог бы просто отвезти тебя в участок”. Шота предложил.
Глаза парня расширились на мгновение, прежде чем он опустил голову (поднял?) в задумчивости. Он нахмурил брови и прикусил губу, взвешивая все "за" и "против". Однако через пару минут он сдался.
“Я покажу тебе один из своих блокнотов, и ты поможешь мне спуститься, а не потащишь в полицейский участок после?”
Один из? Шота не мог не задуматься, и кивнул.
“Хорошо. По рукам. А теперь спусти меня вниз. У меня начинает кружиться голова."
3.
Записная книжка Рейна была опасна.
Это была книга, полная информации, которая могла убить любого из упомянутых в ней героев. В ней даже была страница о Шоте и о том, что он, скорее всего, был мужем Сущего Мика.
Что было правильно, но не было самой шокирующей частью всего этого.
Нет, самым шокирующим было то, что Рейн так тщательно скрывал это, не из-за того, насколько опасным было его содержимое, а потому, что он думал, что над ним будут смеяться. Что его записная книжка будет уничтожена прямо у него на глазах, когда герой посмеется над ним. Что все те часы исследований, которые он проводил, чтобы прочистить мозги и развлечься, будут просто выброшены в мусорное ведро.
Это озадачило мужчину.
Он собирался поправить парня, но прежде чем он успел произнести еще хоть слово, Рейн выхватил у него блокнот и убежал с ним. Он решил, что будет лучше дать линчевателю время прийти в себя, прежде чем он спросит его, почему именно он ожидал такой реакции, и герой отправился домой.
Весь следующий день он потратил на то, чтобы усадить свой класс в автобус и попытаться хоть немного вздремнуть перед прибытием в USJ. Потом был хаос, драки и потеря сознания.
Следующее, что понял Шота, - это то, что его глаза и руки были забинтованы, а в голове раздавался шум. К счастью, рядом был его муж, который заверил его, что он не слепой и со всеми его учениками все в порядке. Герои успели вовремя.
Той ночью, после того, как Шота потратил полчаса на то, чтобы убедить Хизаши пойти домой отдохнуть, он услышал, как открывается окно и к нему приближаются мягкие шаги. Дурацкий кардиомонитор выдал, что он проснулся, несмотря на то, что оставался неподвижным, заставив незваного гостя издать удивлено вскрикнуть.
"Расслабься, Ластик. Я просто хотел заскочить проведать тебя" заверил Рейн.
Это вызвало у Шоты раздражение в ответ. "Как ты сюда попал, проблемный ребенок?"
“О, ты знаешь”, - начал парень, подходя ближе, вероятно, чтобы сесть на стул, на котором раньше сидел Хизаши. “Попросил о помощи, поднялся на пару этажей, взломал не то окно. Как обычно”.
Герой промурлыкал в ответ. Он бы тоже закатил глаза, но, знаете ли... бинты.
После этого они оба некоторое время сидели молча. Просто слушали, как пульсометр издает звуковой сигнал, и оба просто дышат.
В конце концов, Рейн прошептал: “Я не был уверен, что у тебя получится”.
Шота был уверен, что его сердце пропустило удар при этом заявлении, но автоответчик не дрогнул, поэтому парень продолжил.
“Когда в новостях сказали, что на USJ напали, я подумал, что они преувеличивают. Но потом ты не появилась на нашем обычном месте для встреч. Потребовалось некоторое время, чтобы выяснить, куда они тебя привезли, и когда я наконец добрался сюда, ты все еще спал.”
По мере того как линчеватель говорил, его голос, казалось, становился все тише и тише, пока в его речи не появились подозрительно влажные нотки.
“Я случайно услышал, как несколько медсестер сказали, что ты можешь не проснуться”, - признался Рейн. “Что ты можешь впасть в кому”.
Как только эти слова прозвучали в воздухе, ребенок, наконец, остановился, чтобы сделать пару вдохов, очевидно, начав плакать. Однако в это время монитор замолчал. Скорее всего, он сделал это для того, чтобы пациенту было легче заснуть.
Шота не был уверен, что именно это молчание заставило парня продолжить. Он сказал это, думая, что герой спит, и понял ли он вообще, что сказал это, но в любом случае, Шота услышал.
“Я не знаю, что бы я делал, если бы потерял и тебя тоже”.
4.
После той ночи в больнице и после того, как с его рук сняли гипс, линчеватель старался вести себя так, как будто ничего не произошло. Он просто вел себя как обычно жизнерадостно, произнося свою раздражающую фразу, и проводил вечер как обычной.
Шота был недоволен.
Каждый раз, когда они встречались на крыше, герой пытался заставить линчевателя объяснить, что он имел в виду под своими словами. И каждый раз тот отмахивался от него. Менял тему разговора. Использовал свой распылитель. Пытался отмахнуться.
Однако, несмотря на его нежелание отвечать, он все равно появлялся на их крыше каждую ночь. Казалось, что он по-прежнему смотрит на героя, словно оценивая его. Словно убеждая себя, что Ластик все еще здесь и с ним все в порядке.
Поэтому, когда однажды вечером Шота не пришел на место их встречи, он не на шутку запаниковал.
Ему не помог звонок из больницы о двух его учениках. Как только разговор закончился, он выругался, еще раз огляделся в поисках линчевателя и направился в Хосу.
Как бы ему ни хотелось прочесать город в поисках Рейна, его ученики были на первом месте.
Оказавшись в больнице, он бросился к администратору, чтобы узнать, где находятся его ученики. Долгая дорога не помогла его нервам, и когда он, наконец, добрался до палаты, его ученики, по понятным причинам, побледнели. Вероятно, он выглядел как демон, который только что прибыл, чтобы утащить их в подземный мир.
Однако на самом деле ему было все равно , поскольку он обвинял их в том , что они были настолько глупы , что пошли за серийным убийцей. Однако, как только он успокоился, начальник полиции, наконец, смог прийти и сообщить им, как им повезло, что Старатель согласился взять на себя ответственность, позволив им выйти сухими из воды. По крайней мере, в том, что касалось закона.
Это заявление, однако, было встречено насмешкой.
Шота бросил свирепый взгляд на Тодороки, но его ученик уверенно держался.
“Мой отец, взяв на себя ответственность за арест Стейна, к которому он не имел никакого отношения, только повысил бы свой рейтинг”.
“Значит, вы предпочли бы, чтобы вас обвинили в самосуде?” Спросил герой. Тодороки должен знать о возможных последствиях, которые такая отметка может иметь для его будущей карьеры героя. В конце концов, Шота не так давно проводил тест о законах, связанных с самосудом.
Тодороки отвернулся от начальника полиции и бросил на него свирепый взгляд, который был необычен для его лица. "Нет. Я говорю, что вся заслуга должна быть отдана линчевателю, который спас Ииде жизнь”.
При этих словах мужчина напрягся. "Какому линчевателю?"
Однако, прежде чем Тодороки успел ответить на вопрос, вмешался шеф полиции. “Мы не думаем, что разумно возлагать ответственность за поимку такого высокопоставленного злодея на линчевателя. Это придало бы им больше известности, гав”.
Это заставило Шоту обратить свой свирепый взгляд на человека с собачьим лицом. "Значит, вы предпочитаете откровенно солгать, чем сказать хоть часть правды, потому что не хотите, чтобы люди знали, что именно линчеватель поймал серийного убийцу, которого полиция и герои не смогли поймать?" Он был за то, чтобы скрыть правду, чтобы уберечь своих учеников от любых долгосрочных последствий, к которым могла привести эта оплошность, но по какой причине? Начинало казаться, что у полиции были другие планы.
"Я... нет!" Шеф полиции что-то пробормотал. "Я просто не верю, что пропаганда самосуда в интересах общества, гав. Поступок, который, как герой, ты должен знать, является незаконным.”
Шота увидел, что этот человек пытается сделать, и, наконец, успокоился настолько, что смог мыслить более рационально, и решил прекратить это. “Тогда не рассказывайте общественности, кто поймал Стейна.тКак, я уверен, вы знаете, в последнее время у этого человека появилось небольшое количество поклонников. Не лучше ли было бы для людей опубликовать тихое заявление о том, что он находится под стражей, вместо того, чтобы приписывать ему такое громкое имя и, возможно, повысить его популярность?”
После этого заявления в комнате воцарилась тишина, и когда шеф, казалось, собирался возразить, Шота просто приподнял бровь.
Наконец, человек с собачьей головой вздохнул. “Я приму это к сведению, Сотриголова”.
С этими словами мужчина поклонился, поблагодарил подростков за их действия, несмотря на угрозы, которые он высказывал ранее, и ушел. Помощник, который также присутствовал при разговоре, перекинулся парой слов с Иидой, прежде чем тоже уйти.
Когда они снова остались одни, Шота решил, что пришло время задать свой самый насущный вопрос. “Какой это был - линчеватель?”
"Я не совсем уверен, кем был этот человек, поскольку он не назвал своего имени, но он был довольно низкого роста." Ответил Иида.
“У него тоже не было никаких явных причуд”, - продолжил Тодороки. “Хотя, похоже, он знал, как работает причуда Стейна. Он не подпускал к нему ни одного клинка, на котором была кровь”.
”О!" Воскликнул Иида сразу после того, как его одноклассник закончил. "Он также просил передать вам кое-что, Айзава-сенсей".
“ Что это было?" он спросил. В зависимости от того, что это было, он, возможно, смог бы определить, кто из линчевателей спас его учеников. С другой стороны, то, что я оставил ему сообщение, уже немного сузило круг поисков.
“Я не совсем уверен”. Иида смущенно замялся, прежде чем объяснить. ”К тому моменту я уже начал ощущать последствия потери крови".
"По-моему" Вмешался Тодороки "он сказал что-то вроде: “Извините, что дождь не прошел сегодня вечером”. " Затем подросток поднял глаза и спросил: "Вам это о чем-нибудь говорит, сенсей?"
5.
Честно говоря, Шота был в ярости.
Не злость типа “я выбью из тебя всю любовь к чизкейкам”, а скорее злость типа “Я заверну тебя в пузырчатую пленку и никогда не спущу с тебя глаз”, когда он понял, что Рейн был линчевателем, который победил Стейна. Как только парень появился на месте их встречи, уже бормоча “Извините, я опоздал, пришлось заскочить”, герой окутал его в оружие для захвата и подтащил поближе, чтобы осмотреть на предмет повреждений.
Это действие, очевидно, сильно напугало Рейна, поскольку он испугался и попытался убежать, но Шота не позволил ему. Убедившись, что у линчевателя, похоже, были только незначительные царапины и ушибы, он начал давить на него так же, как делал это со своими учениками. Парень попытался оправдать свои действия и даже снова обронил свою дурацкую крылатую фразу, но Шота не выдержал.
“Тебя могли убить, Рейн”.
Парень усмехнулся: “Да и? Вашего ученика тоже могли убить, но это не помешало ему разыскать серийного убийцу."
“То, что он сделал, было безрассудством, и он понесет серьезные последствия за свою глупость. Но мы здесь не для того, чтобы говорить об Ииде”.
“Да, Иида все еще тренируется. Я и так каждую ночь выхожу на патрулирование, так что на самом деле я знал, что делаю”.
“Ты все еще просто подросток, проблемный ребенок. Тебе не следовало бороться с убийцей героев”. Шота снова объяснил, пытаясь донести до тупоголового линчевателя, что то, что он сделал, было глупостью.
"Значит я должен был просто позволить Ииде погибнуть?" Возразил линчеватель, скрестив руки на груди.
“Нет, тебе следовало позвонить героям”. Шота повторил это, кажется, в сотый раз за этот вечер.
“Герои были заняты”, - заявил парень, закатив глаза. Очевидно, ему тоже надоел этот бесконечный цикл разговоров. "И, кроме того, я был рядом. Какой смысл называть себя героем, когда я мог бы просто справиться с этим?"
"Дело в том, Рейн, что ты не герой." Шота, наконец, сорвался.
Его заявление заставило парня напрячься, прежде чем он поднял на него широко раскрытые глаза.
“Ты всего лишь подросток, Рейн. Каждую ночь играешь в притворство, изображаешь из себя линчевателя, и это может привести к твоей смерти. Я спустил тебя с крючка, потому что ты держался в дали от преступников, но на этот раз ты зашел слишком далеко. Хватит.”
"Ч-что? Ластик, ты не можешь просто так..."
"Дождя не будет. Мне надоело, что ты притворяешься героем. Иди домой."
+1
Рейн дроп все-таки отправился домой.
Он выглядел ошеломленным и почти обиженным словами Шоты, прежде чем, наконец, развернулся и убежал в ночь. Герой задержался на крыше на несколько минут, чтобы перевести дух и успокоиться, прежде чем самому отправиться домой.
На следующий день он начал сожалеть о том, что сказал. Конечно, он был зол, даже взбешен, но все это из-за беспокойства за своего ребенка. Он провел несколько часов перед их встречей, размышляя обо всех этих "что, если". О том, что все могло быть намного хуже. Как полиция могла найти тело в том переулке, а не просто ноукатированного Стейна.
Так что, да, он не совсем трезво мыслил, когда сказал то, что сказал. Объективно все это было правдой, но ему не следовало говорить так, как он это сделал. В конце концов, герой знал, насколько Рейн неуверен в себе. Именно по этой причине парень решил стать линчевателем, вместо того чтобы пытаться стать героем. Шоте не следовало использовать эту неуверенность, чтобы доказать свою правоту.
Шота планировал извиниться той ночью за свои слова. Он даже вышел из дома немного раньше обычного, просто чтобы убедиться, что не пропустит Дождь.
Дождь так и не прошел.
В течение трех дней Шота патрулировал окрестности, пытаясь хоть мельком увидеть парня, но безрезультатно. В полицию даже не поступало никаких сообщений о таинственных злодеях или анонимных сообщениях о том, что где-то остался бесчувственный злодей.
Шота чувствовал, что сходит с ума от беспокойства и чувства вины за ребенка.
Это не достигло своего апогея, пока однажды вечером, спустя целую неделю после их последнего разговора, Цукаучи не сообщил, что в его кабинете остался пакет. Пакет с записными книжками.
Услышав это, герой выбежал из участка и начал поиски, пытаясь найти своего ребенка.
Казалось, прошла целая вечность, перепрыгивая с крыши на крышу, прежде чем он, наконец, увидел его.
Маленькое пятнышко, стоящее на краю крыши.
Не по ту сторону перил.
Не раздумывая, Шота побежал. Молясь любому божеству, которое услышит его, чтобы он успел вовремя. Чтобы не пошел дождь.
Как только ребенок начал наклоняться вперед, Ластик выстрелил своим оружием захвата.
Оно зацепилось за что-то, и Шота, не задумываясь, потянул.
Задыхаясь, чувствуя, как адреналин бежит по венам, Шота вцепился в Рейна. Он никогда не хотел отпускать его. Это было слишком близко. Пора заканчивать. Никогда больше. Он не хотел, чтобы это повторилось. Он бы этого не допустил.
Ребенок, дрожащий и, очевидно, немного шокированный, попытался вывернуться из его хватки, но руки Шоты только крепче сжались. “Что?”
“Рейн дроп”. Шота прервал его дрожащим голосом.
"Что... Как... я не... Откуда ты знаешь?" спросил парень, чуть ли не плача.
Однако это заявление заставило героя осознать, что на его ребенке не было маски. На нем было что-то похожее на школьную форму с капюшоном, что позволило герою наконец увидеть лицо своего ребенка. Чтобы увидеть буйные зеленые волосы, которые обычно скрывала толстовка с капюшоном, и веснушки, которые обычно скрывала маска. Это позволило ему увидеть темные мешки под глазами, вызванные недостатком сна, стрессом или тем и другим вместе. Это даже обнажило слабый шрам на его щеке, который шел от более глубокого, спускавшегося по шее и скрывавшегося под одеждой.
Но ничто из этого не могло отвлечь его от знакомых больших, водянисто-зеленых глаз Рейна.
"Только что сделал, проблемный ребенок." Наконец-то ответил Шота, притягивая парня ближе, практически прижимая его к своей груди.
Некоторое время они оставались в таком положении. Шота нежно укачивал своего ребенка, когда Рейн начал всхлипывать; герой провел пальцами по волосам своего ребенка, чтобы убедиться, что с ним все в порядке, что он жив и находится здесь.
В ту ночь ни одна капля дождя не упала на землю.