Work Text:
Когда Линь Цюши снова выполнил условие смерти за дверью — причём за дверью невысокого уровня, что обидно, — Жуань Наньчжу заключил с мирозданием сделку. Каждый раз, спасая Линь Цюши от гибели, Жуань Наньчжу отказывался от части своего тела. Это было всего лишь справедливо.
Роза рано или поздно теряет лепестки, её листья опадают, а шипы сохнут. Но это лучше, чем быть просто сломанной по неосторожности, правда?
Провести Линь Цюши через двенадцатую дверь было важнее всего, важнее жизни и уж тем более важнее каких-то там мизинцев на ногах или почки. Всё равно почек две, и жить с одной — вряд ли такая уж проблема.
Линь Цюши не был глупым и не рисковал своей жизнью ради внимания. Он рисковал ради людей. Находясь рядом с ним каждый день, Жуань Наньчжу осознал порождённый самим же собой парадокс: его присутствие в жизни Линь Цюши сделало того сильнее и увереннее в себе, но уязвимее. Линь Цюши не вешал ответственность на Жуань Наньчжу, но на подсознательном уровне всегда был уверен, что тот прикроет его спину. Линь Цюши пытался спасти всех, кого мог. Возможно, такова была расплата за то, что Жуань Наньчжу выкрал его на пороге последнего перехода, перенеся в самое начало пути.
Порой, протягивая руку испуганным новичкам или защищая интересы клиентов, Линь Цюши вёл себя раздражающе легкомысленно. В какой-то момент Жуань Наньчжу перестал отпускать его одного за двери, подсказки к которым ему не нравились. А потом вообще перестал отпускать одного.
Он удерживал Линь Цюши силой, пытался убедить в неразумности рискованных действий, но тот смотрел ему в глаза чистым, бесхитростным взглядом и говорил: «Прости, Чжу Мэн, я должен это сделать, иначе не смогу спать по ночам». И в этом не было лукавства. Линь Цюши оставался стойким и сильным, но Жуань Наньчжу лучше всех знал, как он вздрагивает во сне, а по утрам просыпается на влажной от слёз подушке.
—
— Это шашечный турнир, — сказал Жуань Наньчжу. — Подсказка была «эндшпиль», и мы ошиблись, думая что речь идёт о шахматах.
Он поморщился и украдкой посмотрел на Линь Цюши, который невидящим взглядом уставился на чёрные и белые квадраты пола в особняке, где им предстояло ожидать начала мероприятия.
— Дверь не должна быть очень сложной, просто помни о правилах. Пешки ходят только по чёрным клеткам. Один ход — одна клетка.
— Разве ходы не делают за нас?
— Всё будет зависеть от наших действий.
Как оказалось, по ночам белые клетки пола открывались в бездну. И даже если человек умудрялся зацепиться за что-то и оставался в живых, эта бездна отныне становилась его частью. В первую же ночь клиентку начал преследовать демон, и Линь Цюши, бросившись на помощь, наступил на белую клетку. Жуань Наньчжу чудом успел схватить его и вытащить, но с того момента Линь Цюши начал терять связь с реальностью, то и дело впадая в забытье и бормоча шашечные комбинации.
Отдать мизинец на ноге оказалось проще простого. Боль ощущалась лишь в первые мгновения, но быстро сошла на нет. Да и некогда было на неё отвлекаться. Жуань Наньчжу прикусил щеку изнутри. Взгляд Линь Цюши почти сразу же прояснился. Они хватались друг за друга, и непонятно было, кто за кого держался.
— Это ощущалось так странно, — пробормотал Линь Цюши, моргая и хмурясь. — Я как будто летел в пропасть, окружённую скалами, на которых высечены латинские буквы и цифры, и если я называл их вслух, то моё падение замедлялось.
Жуань Наньчжу крепко сжал его плечо, до боли, фантомное ощущение мизинца на ноге казалось ничтожной платой за живого и тёплого Линь Цюши рядом. Да и стесняться изуродованной стопы было не перед кем — он никогда не ходил босиком.
—
Потом стало сложнее. Линь Цюши заглядывал туда, куда нельзя было смотреть, ел то, к чему не следовало прикасаться, заходил в места, куда запрещено было заходить. Не на зло. Каждый раз обдумав риск, но всё равно рискуя. Линь Цюши просто оставался собой, за что Жуань Наньчжу его и полюбил в первую очередь.
Расплачиваясь в очередной раз, Жуань Наньчжу замечал, что свет внутри Линь Цюши становился ярче. Иногда приходилось жмуриться, чтобы не ослепнуть. Закрывать глаза на мгновение, а потом опять смотреть, не отрывая взгляда.
К какому-то моменту Жуань Наньчжу уже лишился шести пальцев на обеих ногах, одной почки, желчного пузыря и селезёнки. Он отказался от пальца на левой руке, из-за чего пришлось надеть протез и перчатку. Всё было не так страшно. Неважно, сколько слоёв ткани было между ним и Линь Цюши, ведь для самых важных прикосновений у него всё ещё оставалась вторая рука.
Линь Цюши волновался, бережно держал его за запястье и смотрел так, как будто это ему отрезали — и не палец, а всю руку. Жуань Наньчжу и руку бы отдал, и печень, и сердце, только вот вряд ли Линь Цюши оценил бы такую жертвенность.
До последнего испытания оставалось довольно много времени, и всё оно было против Жуань Наньчжу.
—
За дверью четвёртого уровня был необитаемый остров. И голод. Предусмотрительно взятых с собой запасов хватило ненадолго. Жуань Наньчжу хранил их для Линь Цюши, а тот подкармливал четырнадцатилетнего мальчишку, который им обоим напоминал Чэн Цяньли, только ещё более хрупкого и перепуганного. Не сразу стало понятно, что условием смерти являлся отказ от еды в течение суток. Когда же это выяснилось, люди начали сходить с ума. Кровавая бойня обретала размах с каждой минутой. Поэтому в целом было неудивительно, что из двери и Линь Цюши, и Жуань Наньчжу вернулись в ужасном состоянии. То, что у последнего при этом не оказалось глаза, если и вызывало вопросы, то, по крайней мере, не вслух. Никто не хотел лишний раз травмировать пострадавших в результате несчастного случая — так было сказано докторам в больнице.
Линь Цюши, едва окрепнув, сбежал из своей палаты, залез к Жуань Наньчжу в кровать и прижался к нему всем телом, шепча:
— Почему мне кажется, что я тебя теряю?
Жуань Наньчжу думал только о том, чтобы Линь Цюши не увидел случайно его медицинскую карту.
— Я буду защищать тебя до последнего дня, — сказал Жуань Наньчжу, его голос прозвучал слабо, но не дрогнул. Лишённую мизинца руку он спрятал под одеяло, а второй крепко обнял Линь Цюши. — И неважно, чьей жизни — моей или твоей.
— Что-то меня начинает пугать это обещание, — пробормотал Линь Цюши и выдохнул ему в ключицу, а потом уснул. Выключился, как лампочка, но свет внутри него горел так же ярко.
Утром перепуганная медсестра растолкала их обоих и выпроводила Линь Цюши в свою палату. Тем же вечером его выписали. А через три дня Жуань Наньчжу вернулся в Обсидиан с чёрной повязкой на глазу.
Ночью Линь Цюши пришёл в его комнату и не захотел уходить. Он раздел Жуань Ланьчжу — одну вещь за другой, стянул перчатку и прижал к губам обрубок мизинца. Осторожно снял с него носки, согревая искалеченные ступни в тёплых ладонях. Впервые в своей человеческой жизни Жуань Наньчжу почувствовал стыд, попытался оттолкнуть Линь Цюши, но тот вцепился в его колени и прижался к ним лбом. А после, почувствовав, что сопротивление ослабло, разделся сам, так же неторопливо и непреклонно, толкнул Жуань Ланьчжу на кровать и оседлал его бёдра.
— Ты не должен, — попытался возразить Жуань Ланчьжу, но его ладони уже легли на гладкую, тёплую кожу.
— Я хочу, — просто ответил Линь Цюши, а свет от него был ярче полуденного солнца.
Позже, в предрассветной тишине, лёжа в его объятиях, Жуань Наньчжу сказал:
— Кто-то выходит из дверей просто так. Кто-то платит за выход.
Линь Цюши прижал его руку к своей груди, где сердце билось размеренно и быстро.
— Мне кажется, всё это происходит из-за меня. Я тяну тебя вниз.
— Ты мой свет, — возразил Жуань Наньчжу, — ты не можешь тянуть меня вниз.
Линь Цюши осторожно поцеловал веко его здорового глаза и родинки рядом с ним — по очереди, а затем — кончик носа.
— Пообещай беречь себя. Обещаешь?
— Пообещай то же самое.
Засыпая, Жуань Наньчжу думал о том, что отдаст в следующий раз ради того, чтобы не заблудиться в темноте.
—
Когда он проснулся, за окном почему-то по-прежнему стояла ночь. Глупый мотылёк бился в стекло, заворожённый светом лампы на прикроватной тумбочке.
Жуань Наньчжу резко дёрнулся и сел, вдруг обнаружив себя в незнакомой комнате. Они не выходили за дверь. Они уснули в одной постели.
— Эй, всё нормально! Я здесь.
Руки Линь Цюши опустились ему на плечи и легонько сжали. Жуань Наньчжу быстро осмотрелся — маленькая безликая палата с узкой койкой. Над головой зелёными огоньками мерцал монитор. Мотылёк за окном не потерял надежды пробиться к свету.
Жуань Наньчжу обхватил ладонью бледное и серьёзное лицо Линь Цюши, которое целовал всего лишь несколько часов назад, провёл пальцем по скуле и быстро одёрнул руку, в недоумении уставившись на собственную кисть. Мизинец был на месте.
— Что случилось? — пробормотал он. Воспоминания раскручивались спиралью и рассеивались в темноте. — Где я?
Линь Цюши попытался его уложить, но Жуань Наньчжу сдёрнул одеяло со своих ног, обнаружив ступни целыми. Никогда раньше он не был так счастлив увидеть собственные пальцы.
— Наньчжу, пожалуйста, ложись. И скажи, как ты себя чувствуешь? — Не дожидаясь ответа, Линь Цюши продолжил: — Ты в больнице. Вирус. Три дня была высокая температура, которая ничем не сбивалась, и бред.
Жуань Наньчжу нахмурился. Какой ещё вирус? И что значит “бред”? Да он в жизни ничем не болел.
— Хочешь пить? Есть?
Линь Цюши осторожно убрал прядь волос с его лба и отвернулся к небольшому столику в углу, чтобы взять широкий термос.
— Тебе привет от Лу Яньсюэ в виде бульона.
Жуань Наньчжу спрятал дрожь губ за улыбкой, которая, как он надеялся, вышла насмешливой.
— Почему же не от тебя?
Линь Цюши покачал головой.
— Здесь нет условий для готовки.
Он аккуратно открыл термос, открепил от него ложку.
— Ты был со мной всё это время? — недоверчиво спросил Жуань Наньчжу, позабыв о капризном тоне.
Линь Цюши кивнул, не встречаясь с ним взглядом, и махнул рукой на стоящую в углу кушетку. На ней точно не смог бы нормально спать взрослый человек и уж конечно не кто-то с ростом Линь Цюши.
— Здесь работает одна из наших клиенток. Она помогла договориться.
Жуань Наньчжу подавил вздох.
— И за это?..
— Угу. Её следующая дверь — четвёртая. Подсказка как-то связана с шахматами.
— Я пойду с вами, — быстро сказал Жуань Наньчжу, вспоминая клетчатый пол из своего бредового сна.
— Сперва ты должен поправиться.
— Подумаешь, какой-то ерундовый вирус.
Теперь пришла очередь Линь Цюши вздыхать, и в этом вздохе ощущалось бесконечное долготерпение.
— Не считай себя сверхсуществом, ладно? — Он аккуратно зачерпнул ложкой бульон, над которым вился лёгкий пар, и поднёс её к губам Жуань Наньчжу. — И помни, что даже они могут подхватить вирус.
Жуань Наньчжу послушно открыл рот, не сводя глаз с его осунувшегося лица.
— Знаешь ведь, чем закончилась «Война миров» Герберта Уэллса? — добавил Линь Цюши и хитро прищурился.
Умудрившись не выплюнуть бульон, Жуань Наньчжу глубоко вдохнул через нос и тихо спросил:
— И о чём же я бредил?
Скулы Линь Цюши вспыхнули румянцем, уши заалели с ними вместе.
— Ты... звал меня по имени.
— И?
— Ничего внятного.
— Совсем ничего?
— Совсем.
Жуань Наньчжу решил не давить. Пока что. Он наслаждался ароматным супом и шевелил пальцами ног. Невероятно прекрасное ощущение, как оказалось. Линь Цюши бросал любопытные взгляды в ту сторону, но ничего не говорил, продолжал кормить и по-прежнему смущённо избегал зрительного контакта. Линь Цюши из бредового сна был в этом смысле смелее. Может, подумал Жуань Наньчжу, облизывая губы, пришло время добавить драмы?
Но когда миска опустела, он ощутил лишь одно непреодолимое желание: спать. Как будто и не проспал несколько дней. От смазанных воспоминаний о приснившемся он вздрогнул и поёжился: вряд ли те сны можно было назвать здоровыми. На его лбу выступила лёгкая испарина, которую Линь Цюши бережно промокнул салфеткой. Когда он нагнулся ближе, Жуань Наньчжу увидел серо-сиреневые тени под его глазами и искусанную нижнюю губу. Линь Цюши тоже не мешало бы отдохнуть.
— М-м, полежишь со мной? — спросил Жуань Наньчжу самым жалобным тоном, который был в силах воспроизвести. — Пожалуйста. Мне снились очень страшные сны, и теперь я боюсь спать один.
Линь Цюши моргнул два раза, машинально погладил его по щеке. Жуань Наньчжу слегка повернул голову, уткнулся носом в тёплую ладонь.
— А ещё мне холодно, — пробормотал он, едва касаясь губами кожи — всех этих линий судьбы, которые вели их друг к другу.
Линь Цюши на секунду задержал дыхание и сглотнул, а затем с сомнением измерил взглядом ширину койки.
— Ты уже всё равно пообещал клиентке помощь, скажешь, что с вами пойдёт ещё один опытный проводник, — продолжал уговаривать Жуань Наньчжу.
— Лучше я попрошу ещё одно одеяло.
— Нет!
Жуань Наньчжу едва не свалился на пол, пытаясь ухватить его за руку, и с досадой осознал, что действительно ослабел за дни своей болезни.
— Заставляешь прыгать больного человека, — проворчал он и надул губы, потихоньку притягивая Линь Цюши ближе и немного сдвигаясь к краю койки, чтобы освободить место. Тот сел на матрас, но лечь всё ещё отказывался. — Чего ты боишься? Как будто мы впервые будем спать вместе.
Линь Цюши продолжал сидеть на краешке с напряжённым и сложным выражением лица. Жуань Наньчжу преувеличенно тяжело вздохнул и оттолкнулся от подушки.
— Ладно, тогда посидим.
Это сработало. Линь Цюши скинул ботинки и улёгся на бок лицом к Жуань Наньчжу, который тут же сполз чуть ниже и устроился у него на плече, спрятав довольную улыбку.
— Мы ещё поговорим потом. Я хочу знать, что тут тебе наболтал.
Линь Цюши обнял его, ласково погладил по голове. Это очень отличалось от того, что происходило между ними во сне, но Жуань Наньчжу всё равно был доволен, подставляясь под поглаживания как кот, которому давно не перепадало ласки. «Всему своё время, — решил Жуань Наньчжу, — никуда он от меня теперь не денется». Возможно, те кошмары снились ему не просто так. Возможно, они намекали, что давно пора действовать решительно
— Жуань Наньчжу! Ты что, меня нюхаешь? Я два дня в душ не ходил! — воскликнул Линь Цюши, попытавшись отстраниться, но Жуань Наньчжу держал его крепко. На всякий случай ещё и ногу на бедро закинул.
— Лежи. Спи и не мешай мне успокаиваться.
Линь Цюши ещё немного поёрзал и затих, а Жуань Наньчжу потёрся носом о его шею, счастливо вздохнул и в полудрёме прошептал:
— Ты пахнешь розами.
Сны ему в этот раз приснились самые сладкие.
🗝🗝🗝
🗝🗝🗝