Work Text:
Мсье Бонвуазен сказал, что в одном там индейском племени мальчикам привязывают одну руку за спину, чтобы лучше научились владеть второй. Он наверняка это придумал, потому что на последнем уроке Оливье перекинул шпагу в левую и уколол учителя в зад — очень уж надоели спесивые поучения, — но отцу идея понравилась, поэтому руку действительно привязали.
В следующий раз он непременно ещё уколет мсье Бонвуазена, пусть даже за это выпорют.
Оливье расхаживал по садовой дорожке, загребая ногами мокрые бурые листья, и размахивал тренировочным мечом. Самые простые приёмы, которые легко давались, если взять меч в левую, сейчас казались почти невыполнимыми. И как, спрашивается, он будет убивать вампиров, когда вырастет?..
Он изо всех сил ударил по чёрному бурьяну. Получай, вампир! И вот так ещё получай! Бурьян трещал и ломался под ударами.
Голый куст в шипах — это мсье Бонвуазен. Будешь знать, как про индейцев придумывать!
Войдя в раж, он хотел ударить с разворота, но меч вырвался из неловкой правой руки и канул среди шипастых веток, а сам Оливье, лишённый привычного баланса, шлёпнулся на мокрую холодную землю.
В горле встал комок, но плакать Оливье не собирался: он никогда не плакал. Никогда!
Он сунул руку под куст, чувствуя, как шипы царапают кожу, пошарил. По пальцам пробежало что-то быстрое и юркое, но он стиснул зубы и не отдёрнулся — ещё чего не хватало! Нащупал рукоятку меча — и тут над ухом незнакомый голос воскликнул:
— Ты ушибся?! Давай я тебе помогу!
Он неловко вскочил на ноги и выставил меч перед собой.
Рядом стоял мальчишка. Кажется, ровесник, но в плечах пошире и сложением поплотнее. У него было круглое лицо, огромные, широко распахнутые глаза и волосы, как у барана. Весь он напоминал херувимчика из тех, что сохранились на потолочной росписи главного зала, разве что херувимчики не носили мешковатых пальто, штанов на подтяжках и клетчатых кепок.
— Ты кто такой? — поинтересовался Оливье, поднося остриё деревянного меча к горлу мальчишки. Тот отвёл меч в сторону, как от надоедливой мухи отмахнулся, и поднял брови «домиком»:
— Что с твоей рукой?
— Мне и одной руки хватит, чтобы тебя побить. Уходи из моего сада!
— А, это ваш дом? — мальчишка махнул рукой на особняк, который мрачной неуклюжей массой вырисовывался на фоне серого неба. — Я-то думал, тут никто не живёт! Всё крапивой заросло, половина окон заколочена…
— Это не твоё дело! — Оливье снова поднял меч. — Я тебя побью! — повторил он.
Мальчишка перевёл на него взгляд больших лучистых глаз и совершенно по-дурацки улыбнулся.
— Ладно! — сказал он. — Я не против! Только знаешь, что? Меча у меня нет, на кулаках нечестно, раз ты одной рукой… Давай в марблы сыграем?
— Во что?..
— Ну в шарики! — он сунул руку в карман и извлёк…
Сокровище. Зеленовато-золотистый, с прожилками внутри шарик, который даже в этот пасмурный день будто светился изнутри. Стараясь не выказать восхищения, Оливье опустил меч и подошёл поближе, чтобы разглядеть необычную штуковину.
— Ты никогда в них не играл, да? — тихо спросил мальчишка. Оливье мотнул головой; тут же, опомнившись, вздёрнул подбородок — его тут что, жалеют?! — но визитёр уже улыбался до ушей и протягивал руку к мечу:
— Можно на секунду? Я верну, честно! — и он, разбросав носком ботинка листья, начертил на земле круг. Потом, встав на колени, вывернул карманы — и высыпал на землю целую гору сокровищ! Шарики были самые разные — жёлтый в крапинку, синий с голубоватыми пятнышками изнутри, зелёный с разводами… Оливье опустился рядом прямо в грязь и наблюдал, как мальчишка раскладывает шарики внутри круга.
— Откуда они берутся? — не удержался он от вопроса.
— Не знаю! Может, со звёзд падают?
— Дурак ты, что ли? Ни с каких звёзд они не падают! — возразил Оливье, но мальчишка не обиделся, а только засмеялся, поглядев из-под своих дурацких вихрастых волос, и принялся объяснять:
— Смотри, я беру тоу — боевой шарик — и стреляю во-от так! Щелчком. Видишь? Попробуй сам!
Пальцы глупой правой руки не хотели складываться как надо. Незваный гость, понаблюдав за его попытками, вдруг сказал:
— Ты ведь левша, да? — и быстро заговорил, не давая вставить ни слова: — Тебе удобнее будет левой! Давай я тебя развяжу? И ты меня враз победишь! А то нечестно будет!
Сдавшись, Оливье повернулся к нему спиной, и мальчишка расстегнул хитрую конструкцию из ремней. Оливье с размаху швырнул её на землю и впечатал в грязь каблуком.
— Ну держись, ты… — сказал он, растирая занемевшую левую.
— Роланд, — подсказал вихрастый соперник, улыбаясь до ушей.
— Ну держись, Роланд! — повторил Оливье.
Спрятавшись за разваленной беседкой, они принялись за игру, и Роланд — он, видимо, и правда был какой-то глупенький, не от мира сего — радовался каждому удачному удару Оливье. В какой-то момент он заорал: «Ура-а-а-а» так громко, что со старого дуба снялись вороны и, хлопая крыльями, полетели прочь. Оливье показалось, что это очень смешно, и он засмеялся, и Роланд, явно не понимая, в чём дело, захохотал вместе с ним, и почему-то на мгновение стало так легко и хорошо, как никогда в жизни.
Оливье опомнился, когда над садом разнёсся удар гонга — звали к ужину. Начинало уже темнеть, да и дождь начался, холодная капля упала за шиворот. Он поёжился.
— Тебе пора.
Они принялись собирать разбросанные шарики. Последний — тот самый золотисто-зелёный — улетел аж под беседку, и Оливье подобрал его и протянул Роланду — а тот зажал его руку в кулак и накрыл своими.
— Возьми на память, — сказал, улыбаясь.
Сердце на мгновение сжалось, а потом заколотилось быстро-быстро. Оливье почувствовал, что к щекам прилила кровь:
— Правда?.. — Роланд закивал так, что кепка свалилась с головы, и наконец отпустил его руку. Оливье опустил шарик в карман, соображая — у него ничего нет, разве что…
Но ведь выпорют!
Он оглядел себя: перемазан в грязи, ремни снял и застегнуть как было не сможет… Выпорют в любом случае, так чего мелочиться?!
Он оторвал от жилетки перламутровую пуговицу:
— Вот! И проваливай уже!
Роланд посмотрел на пуговицу — а потом стиснул его в объятиях так, что аж рёбра затрещали — силища у него оказалась невероятная, может, и хорошо, что драться он не захотел…
— Спасибо, спасибо!! Я ещё обязательно приду!
Глаза у него подозрительно блестели — ревёт он, что ли?! Но разглядеть как следует не удалось — Роланд скрылся за деревьями. Оливье глядел ему вслед и не сразу понял, что глупо улыбается.
Стерев улыбку с лица, он подобрал перепачканные в грязи ремни, меч — и побрёл к дому.