Work Text:
Охота давно стала для Кэла обыденностью. Быть наследником семьи потомственных охотников – значило всегда держать планку. Значило нести на себе определенные обязательства. В любое время дня и ночи его могли кинуть на совершенно непредсказуемое задание: отловить упыря, поймать пару ведьм для инквизиторов, а может, разобраться с бешеным ликантропом в очередном захолустье. Кэлу приходилось браться за все. Сложно, грязно, опасно – не важно. Главное, чтобы заплатили побольше золотом, а может и порадовали чем-нибудь приятным в знак благодарности.
Ему нравилось странствовать по разным уголкам мира: бывать в шотландских и норвежских лесах, пробовать ирландский эль в местном кабаке, слушать песни про великого короля Артура на британских островах. Для него путешествия – единственная привлекательная сторона в работе охотника.
Настойчивость его семьи не оставила выбора. Не самому знатному, но тем не менее не самому бедному роду необходимо было продолжать его дело. Отец дал ему знания об охоте: брал на задания, учил ориентироваться на местности, рассказывал о разных видах нечисти. Магистр, правда, не всегда был доволен его поведением, но свое обучение Кэл смог закончить очень даже достойно. Кэлу нравилось разбираться во всем этом, пока ему не исполнилось шестнадцать. Тогда многое изменилось.
Это был его первый одиночный заказ от местной церкви, да не абы от кого, а заказ от его учителя. На первый взгляд – ничего особенного: найти девушку в ирландских лесах, привести ее к магистру на допрос. Тогда Кэл делил все на черное и белое. Нечисть – зло. Все что нападало и убивало людей должно было быть уничтожено. Не существует “хорошей” нечисти.
Тогда он увидел, что церковь была жестока.
Селена – добра и мила. Она младше на год, у нее черные мягкие волосы, бледная кожа и нежная улыбка. Кэлу она нравилась. Он хотел узнать о ней хотя бы немного больше, перед тем, как доложить учителю. Но ничего предосудительного в ее действиях не было: ее любили деревенские жители, она помогала в трудных ситуациях, лечила травами хвори. У нее был двенадцатилетний тихоня-брат. Он робко разглядывал Кэла из двери их дома, когда охотник приходил навещать девушку. Складывалась впечатление, что Киаран маленький, скрытный эльф.
Кэл подружился с Селеной, но всегда помнил о своем задании и долге. Он был убежден, что девушку нагло оклеветали и никакая она не ведьма. Кэл думал, что это недоразумение нужно было просто разрешить.
Как же он был молод и наивен.
Он никогда не забудет заплаканное лицо Селены. Когда-то мягкую черную копну волос, теперь грубо обрезанную, не забудет грязный кляп во рту и красные следы пыток на юном теле.
Он никогда не забудет запах горящей плоти.
Церковь не знала жалости. Прошло больше десяти лет. За это время Кэл ловил множество таких как Селена, сдавал их церкви, верил в то, что помогает вершить правосудие.
Полные слез темные глаза все еще снились ему.
*
– Черт бы побрал эту Джемму, – выругался охотник, пробираясь сквозь лесную чащу. – Не могла понятнее объяснить.
Кэл сплюнул на грязную листву под ногами, еще раз посмотрел на карту, повертел ее в руках и пошел дальше пробираться сквозь бурелом. Время близилось к вечеру, начинало темнеть, а он совершенно не знал, сколько ему еще добираться до ближайшей деревни. Ночевать в лесу совсем не хотелось.
– Черт бы побрал и Джемму, и этих упырей, знал же, что не надо было браться за заказ, – ругнувшись еще раз, Кэл достал из холщовой сумки флягу с водой и глотнул. – Эх, сейчас бы кружку того эля от Брадана, а не вот это все.
Остерегаясь и слушая каждый шорох, Кэл отправился дальше. Деревня так и не показывалась. Охотник уже смирился с перспективой ночлега в лесу: бродить ночью в чаще бессмысленно – не видно никаких ориентиров, можно только сильнее заплутать.
Только он хотел снова достать карту, как потеря опоры под ногами, вырвала его из размышлений. Не заметив резкий спуск за нагромождением ветвей, Кэл скатился вниз, больно затормозив ладонями по влажной земле. Перед засыпанными почвой глазами раскинулось странное озеро, которое не было указано на карте Джеммы. Вокруг виднелись стаи светлячков, бросавших зеленые блики на мелкую рябь.
Он не успел выпрямится, как слева появился юноша в темных штанах и белоснежной рубашке. Незнакомец его не заметил, он, взмахнув левой рукой, пошел прямо по водной глади, едва касаясь ее.
Кэл замер – перед ним был ведьмак.
Окружавшее юношу свечение, создавало ореол вокруг ладной фигуры. Охотник не мог вымолвить ни слова. А молодой ведьмак, остановившись на середине озера, начал танцевать.
И тогда в нем Кэл увидел ее.
"Мне горло царапает серп-полумесяц
Шею давит, что даже не спеть.
Моя Селена на шабаше ведьм,
И под глазом сверкающей ночи
Я так безоружен и вне полномочий,
С каждым разом лишь всё недоступней
Далёкий сверкающий спутник,
Подай ориентир и не дай утонуть мне,
Снова запутался я на распутье".
Белоснежные рукава развевались от размашистых движений юноши, черные волосы сверкали ярче самой ночи, а серебряный свет луны не мог сравниться с красотой чужого бледного лица.
Юноша резко поднял глаза и посмотрел прямо на Кэла, как будто знал о том, что за ним наблюдают.
И охотник узнал его.
Киаран.
Брат Селены вырос, превратился из нескладного ребенка в красивого юношу. И мог управляться со своей магией.
С казни девушки они не виделись, Махелона не знал, что случилось с мальчишкой и не пытался узнать. Его разъедало изнутри невыносимое чувство вины, с которым он не понимал, как бороться. Видеть сейчас Киарана настолько близко и одновременно настолько далеко – казалось чем-то невозможным.
И Кэл понимал – ничего хорошего от этой встречи ему не стоило ждать.
Поэтому пока Киаран танцевал, охотник лишь смотрел.
"И под ветер и грома раскат моё
Сердце горит и танцуй у костра.
Я зависим и болен, и звёзды все против,
Но лунная пыль — самый лучший наркотик.
Я глуп и несу околесицу,
На твоём теле печать полумесяца,
И пусть наш век будет очень коротким
Танцуй, я прошу, без остановки!"
Ему казалось что вместе с юношей замерло все вокруг, завершая танец, посвященный далекой луне.
Не прерывая зрительный контакт Киаран плавно направился к Кэлу. Легкая улыбка играла на его бледных губах, глаза мерцали в темноте, и Махэлона впервые увидел разницу их взглядов.
Казалось, он впервые посмотрел на самого юношу, не видя в нем сгоревшую сестру.
– Поговорим? – Киаран остановился возле берега, как и до этого слегка паря над водой, не касаясь ее пальцами босых ступней. Улыбка на его губах была такой же мягкой, как и в тех самых далеких воспоминаниях Кэла. Но охотник знал, что эта улыбка насквозь пропитана фальшью.
– А у меня есть выбор? – Кэл посмотрел в ответ и поразился насколько Киаран красив. Нечеловечески красив.
– У нее выбора не было.
Каждое слово резануло болью охотника, а улыбка юноши сменилась на оскал.
Кэл выдохнул, покорно улыбнулся и протянул руку к чужим волосам. Осторожно коснулся смоляных прядей, посмотрел в глаза. И промолчал.
– Это будет долгая ночь.
Впервые за столько лет в его голове была пустота и не слышно было чужого крика.
Впервые она замолчала.
Он так просто не покорится.
"И я глуп, и я слеп, но иду всё на свет,
Отраженный Луной от поверхности рек.
Прячешь волосы клипсами,
Солнце скрываешь собой, как Эклипс,
Но мне кажется, будто бы тьма без границ
И я ненавидел, но не смог тут испепелить всё.
И всё так бесит, а ты
Лишь безжалостно смейся".