Work Text:
Хэ Сюань спокойно завтракал в своей любимой харчевне пятьюдесятью мисками лапши, когда на краю его зрения мелькнуло что-то красное. Он недовольно оглянулся, ожидая узреть непревзойдённого собрата, и удивился: его покой нарушил вовсе не Хуа Чэн. Более того, это была женщина!
Отбросив неуместную мысль о том, не уговорил ли Собирателя Цветов его ненаглядный принц тоже обернуться девушкой (при воспоминании о Ши Цинсюане Хэ Сюань нахмурился), он пригляделся и убедился, что посетившая его особа отнюдь не являлась демоницей. Однако человеческой её природа тоже не была.
— Чего надо? — невежливо буркнул Черновод, и не подумав предложить женщине присесть или угоститься. Вот ещё, он никого не звал, и вообще его от еды отвлекают.
— Уважаемый, у этой ады к вам деловое предложение, — женщина обольстительно улыбнулась и присела на скамью. — Я могу исправить ту несправедливость, что была совершена по отношению к вам.
— Ну-ну, — хмыкнул демон, отодвигая пустую миску и принимаясь за следующую. — Понятия не имею, кто ты и что о себе воображаешь, но я не вчера родился, чтобы вестись на подобные уловки. Ищи простофиль в другом месте.
Пусть он и жил вдали от людей, но про их поведение знал немало, в том числе про мошенников, которые обещают человеку помощь, а потом выманивают у него деньги или ещё что. А заявить про исправление совершённой несправедливости можно кому угодно — ведь у большинства найдётся в жизни что-то такое, что им кажется несправедливостью, и они с радостью ухватятся за возможность это изменить.
— Зря вы так, уважаемый Чёрный демон чёрных вод, — рассмеялась странная женщина. — Разве не прекрасно было бы избавиться от терзающего вас чувства голода и не съедать за раз пятьдесят мисок лапши?
Миг — и его рука уже держала её за горло, прижимая к стене. Где-то в стороне охнула хозяйка заведения, на неё шикнул муж, прекрасно знавший, кем являлся его лучший клиент. Здесь он столовался уже давно и всегда исправно платил, так что даже если бы он кого-нибудь тут убил, ему бы ничего не сказали. Но убивать в уютном месте, где часто ешь, неприятно, так что он лишь слегка придушил подозрительную особу и процедил сквозь зубы:
— Кто ты такая и что тебе от меня нужно? Не думай, будто я тебя не убью только оттого, что ты женщина.
— Я ведь уже сказала, у меня деловое предложение, — она продолжала улыбаться как ни в чём не бывало, похвальная выдержка. — Этот демон сумеет обрести то, что причитается ему по праву, эта ада получит то, к чему стремится её сердце, и кроме того, вы сможете спасти от несправедливости и смерти одну замечательную девушку. Точнее, всю её семью.
— С чего бы мне спасать каких-то девушек? — фыркнул он, выпустил собеседницу и уселся за стол. — Хозяин, ещё чаю и двадцать сладких пирожков!
— С ней совершили ту же несправедливость, как и с вами, — женщина, называющая себя адой, вновь уселась на скамью. — Её судьбу обменяли с судьбой другой девицы, которая должна была погибнуть при ужасных обстоятельствах, а вместо этого выжила, получила беспечную жизнь, поклонение множества мужчин и даже корону. А та, кого вам предстоит спасти, была всеми отвергнута, предана позору и забыта, и вскоре погибла при ужасных обстоятельствах. Это вам ничего не напоминает, уважаемый Черновод?
— Пусть даже кому-то не повезло так же, как и мне, что с того? Каким образом это может что-то исправить? — он всё ещё говорил ворчливым тоном, но против воли заинтересовался.
— Позвольте этой аде всё объяснить…
***
Ада и впрямь всё объяснила, и даже в подробностях, но он всё равно многого не понял. Кто поменял судьбы этих девиц, зачем он это сделал, и было ли это так же, как с ним, или же иным способом… Много странного. Однако путь решения проблемы был простым и понятным, так отчего бы не попробовать? Вдруг и впрямь что получится?
Ада перенесла их обоих в странное место где-то в горах, кругом был снег и очень холодно, а ещё явно происходила какая-то катастрофа. Он видел наползавшие с горы камни, рушащиеся стены, паникующих людей… Это было неприятное зрелище даже для демона.
— Нам сюда, — потянула его за рукав ада. Она выглядела напряжённой, наверное, волнуется, получится ли. Вроде бы для неё успех означал какой-то там сдвиг каких-то вероятностей, а потому она полагала, что сможет получить внимание нужного мужчины. С чего бы вдруг какой-то мужчина влюбился в эту аду оттого, что Хэ Сюань поменяет свою судьбу вместе с судьбой этой неизвестной девицы — непонятно, эта часть объяснения изобиловала странными словами, из которых он уяснил лишь, что в историю как-то вовлечены соприкасающиеся миры.
Ну и пусть их соприкасаются, ему-то что? Вот сейчас и поглядим, сработает ли.
— Вы будете помнить всё произошедшее, поскольку являетесь активным агентом судьбы, — зудела над ухом спутница. — Девица же, напротив, ничего не запомнит, так как является пассивным агентом…
— Угу, — он шагнул вслед за ней в странное помещение. — Ух ты!
— Не отвлекайтесь! Вон она, под невепрем, видите, он держит свод?
— Ещё бы!
Названный невепрь и был причиной восхищённого восклицания. Хэ Сюань никогда не видел таких интересных тварей и хотел бы изучить это создание поближе, но увы, времени не было.
— Сейчас! — воскликнула ада, толкая его в спину.
Он бросился вперёд, петляя между рушащимися кусками свода. Особого вреда непревзойдённому демону они бы не причинили, но могли замедлить, а сейчас время было дорого. Добежав до невепря, он схватил за руку хорошенькую девицу с удивительными светло-коричневыми волосами и дёрнул на себя. Серые глаза удивлённо распахнулись, но времени запротестовать ей не дали: холодные губы Черновода накрыли мягкие тёплые губы девушки. Вокруг всё как-то странно завертелось и зашумело, захохотала ада, и последней мыслью Черновода было глупое «Хорошо, что это у меня не первый поцелуй».
Та же мысль пришла ему в голову при пробуждении сознания. Собственно, настоящий первый поцелуй случился очень давно и при обстоятельствах на редкость дурацких. Впрочем, как и многое другое, что происходило вокруг Повелителя Ветров. Но сейчас Хэ Сюань был рад, что тогда поддался настойчивому требованию: «Мин-сюн, Мин-сюн, ну поцелуй меня!» За первым поцелуем случился второй, потом третий… И много чего ещё, о чём никому знать не следовало.
Так, об этом после, сейчас главный вопрос: получилось или…?
— Ваше Превосходительство Повелитель Земли! — раздался чей-то возмущённый возглас.
Надо было ответить, но отчего-то сильно болела голова.
— Я нечаянно! — воскликнул рядом чей-то виноватый голос. — Моё Превосходительство просит прощения!
— Хэ Сюань живой? — поинтересовался кто-то.
— Вроде да, — с сомнением отозвался другой голос, и Черновод почувствовал, как его поднимают и ставят на ноги. Оказывается, он лежал. — Ваше Превосходительство Повелитель Чернил, вы как?
— Э? — он разлепил глаза и уставился на спросившего. — Я?
— Вы, вы! — обрадовался малознакомый небожитель. Вроде бы Хэ Сюань его раньше видел пару раз. — Как ваша голова?
— А что с ней? — удивился Хэ Сюань, пытаясь переварить «Повелителя Чернил».
— Так вас же по ней Повелитель Земли своей лопатой долбанул! — радостно сообщили ему.
— Я не нарочно! Ваше Превосходительство Хэ Сюань, я всячески прошу прощения!
Прошлое встало перед глазами в образе круглолицего человека средних лет, которого он видел лишь единожды и очень давно, но запомнил навсегда. Мин И, Повелитель Земли, тот, чьё место Черновод занял в небесных чертогах, следуя путём мести. А на плече у него покоилась та самая лопата, артефакт небожителя, с которой сам Хэ Сюань так часто расхаживал по небесной столице, не выставляя, однако, напоказ.
А этот вот выставил, и сейчас именно за это огребал от набежавшей Линвэнь:
— Ваше Превосходительство Повелитель Земли, вас ведь много раз просили не расхаживать с лопатой на плече! Вы же не видите, кто у вас за спиной, а лопата торчит далеко, и вы уже не впервые задеваете других небожителей! Почему вы не можете просто спрятать её или хотя бы повесить за спину наподобие меча, чтобы она не торчала и никого не задевала?
Мин И виновато кивал, кланялся и разводил руками, но Хэ Сюань был более чем уверен, что ничего не изменится. Уж до такой-то степени он мог читать по лицам. Ну и ладно. Он чувствовал вину перед Мин И за то, что убил его лишь ради его имени, которое помогло пробраться в небесные чертоги. Теперь у этого парня всё хорошо, вот и славно.
— …а тем более Богов Литературы, таких, как Его Превосходительство Хэ Сюань!
Хэ Сюань — Бог Литературы? Ничего себе его угораздило! Хотя, если подумать, учитывая, чем он занимался при жизни до того, как к нему прицепился Пустослов, это было вполне логично.
— …а если бы вы кого-то из Богов Войны задели?
— Если бы он ухитрился кого-то из них и впрямь задеть, это было бы удивительно, — Хэ Сюань отчего-то решил встать на защиту совсем скисшего Мин И. — Если Бог Войны не способен увернуться от какой-то лопаты, ему не воевать надо, а грядки возделывать на огороде Юйши Хуан.
Окружающие небожители дружно расхохотались и принялись обсуждать его шутку.
— Ваше Превосходительство Хэ Сюань, вы в порядке? — заботливо поинтересовалась Линвэнь. — Может, вас нужно проводить до вашего дворца?
— Сам дойду, — отмахнулся он, и тут же сообразил, что зря. В этой изменённой реальности он понятия не имел, где его дворец, он же теперь, оказывается, Повелитель Чернил! — А впрочем, лучше и впрямь проводить, благодарю вас.
По пути к этому самому дворцу он пришёл к выводу, что Повелителем Чернил быть совсем неплохо. Окружающие почтительно кланялись и произносили его титул с благоговением, Линвэнь была чрезвычайно любезна, а однажды до него даже донеслось чьё-то фыркание «Линвэнь с любимчиком». Если подумать, вполне логично: чернила являются непременной принадлежностью учёных, писателей, поэтов, чиновников и вообще всех, кто хоть как-то занимается каллиграфией. А уж во дворце Линвэнь этих чернил потребляют столько, что страшно представить. Значит, без него никак!
Окончательно в своей ценности Хэ Сюань убедился, достигнув собственного дворца. Судя по размеру и роскоши, почитали его с размахом. Может, он бы даже с самим Ши Уду поспорил. А кстати… Как бы узнать, что там сейчас с ним и с Ши Цинсюанем? Линвэнь спрашивать нельзя, она слишком умна и сразу насторожится, тем более что он не имеет представления, какие у него сейчас отношения с Повелителем Вод. Значит, надо найти кого-то, кто ничего не сообразит.
Несоображающие отыскались очень быстро в лице служащих собственного дворца. Никому и в голову не пришло интересоваться, с чего их хозяин задаёт вопросы, и они старательно отвечали. Ши Уду сейчас где-то в дальних морях, ищет какой-то очередной артефакт, а для чего — никто не знает.
Хэ Сюань, разумеется, знал. Выходит, Ши Уду не удалось поменять судьбу брата (хотя, судя по полученным сведениям, он ухитрился подтянуть его до божества Средних Небес), и теперь он всё ещё искал способ избавить того от Пустослова. Как интересно.
С чего он решил отправиться именно на Башню Пролитого Вина (которая в этой реальности, разумеется, звалась как-то иначе), он бы не сказал, но решение оказалось верным. Съёжившуюся фигурку на вершине он разглядел издалека, а рядом была ещё одна, или скорее одно? Да какая разница.
Тварь и вякнуть не успела, как её сцапала могучая рука Хэ Сюаня, запечатывая потоком божественной силы. Как хорошо, что у него осталась его память! Он был, наверное, единственным живым существом, знавшим совершенно точно природу и структуру Пустослова, поскольку в прошлой жизни оного пожрал. И теперь знания пригодились, чтобы убить тварь. Кто знает, как это повлияет на прочих Пустословов, вроде бы этот был самым главным, может, они теперь просто выберут нового вожака? Да плевать, важно, что он успел спасти Ши Цинсюаня, который сейчас сидел на вершине башни и горько плакал.
— Успокойся, я его уже убил, — сообщил Хэ Сюань. — Ты в безопасности.
— Правда? — неверящие глаза уставились на него. — Ой! Ваше Превосходительство Повелитель Чернил!
— Зови меня Хэ Сюань, — почему-то после многих лет притворства под личиной Мин И было очень приятно представиться Ши Цинсюаню собственным именем. — Ты меня знаешь?
— Конечно, — дурачок всхлипнул, покосился на растерзанный труп Пустослова (то ещё зрелище), нервно облизнул губы и вновь уставился на своего спасителя. — А вы его, вы… Ха-ха, как вы ловко… Это что же, он совсем, ха-ха, совсем…
— Совсем, — кивнул Хэ Сюань. О манере Ши Цинсюаня смеяться в моменты нервных переживаний он знал лучше кого бы то ни было. — Послушай, тебе нужно успокоиться и отвлечься. Как насчёт того, чтобы выпить чаю с пирожками у меня во дворце?
— Со сладкими пирожками?
Как же его легко отвлечь! И в самом деле, ветер в голове. Но сейчас это к лучшему.
— Конечно.
Хэ Сюань понятия не имел, подают ли у него во дворце сладкие пирожки, но при таком количестве служащих пусть только попробуют не доставить! Что примечательно, самого его мысль о пирожках оставила равнодушной. Конечно, ведь в этой реальности он не умер от голода. И сейчас его интересовал лишь один пирожок, тот, который радостно рассуждал о преимуществе персиковой начинки перед яблочной и о том, какие сорта чая лучше всего подходят к персикам. И этот пирожок позволил себя обнять и унести в небесные чертоги, отчего-то сразу доверившись практически незнакомому Повелителю Чернил.
Что ж… В его большом дворце непременно найдётся уютная спальня, где можно будет поселить этот пирожок. Окружить заботой и вниманием, чтобы без помех очаровать и соблазнить. За столько лет он прекрасно изучил и характер Ши Цинсюаня, и его тело. Он точно знал, как обнять и где поцеловать, чтобы этот воплощённый ветер сразу размяк и позволил делать с собой всё, что захочется.
Может, он даже вернёт его брату. Потом. Когда-нибудь.
***
— Доброе утро, ваша светлость! — радостно приветствовал голос служанки. — Утро сегодня замечательное!
— Угу, — сонно пробормотала Айрис, натягивая на голову одеяло.
— А вам тут уже завтрак готов, каша горячая, булочки и ерундовина эта морисская…
— Шадди, Бетси, это называется шадди.
— Всё одно ерундовина, — упорствовала та. — Вам одеваться сейчас или после завтрака?
— Я бы ещё поспала…
— Увы, Айрис, ваши поклонники вряд ли этому обрадуются, — а вот это уже Луиза. — Герцог Придд осведомлялся, не соблаговолит ли ваша светлость присоединиться к нему на утренней прогулке?
— А мне обязательно ехать со Спрутом? — Айрис выглянула из-под одеяла и жалобно посмотрела на свою дуэнью. — Он бы меня даже летом заморозил, а по этой погоде я его вообще боюсь.
— Сегодня прекрасный день, солнце такое яркое.
— Госпожа Арамона, на дворе зима, а я выросла в Надоре. Я отлично знаю, что означает ясный день в это время года. Холодрыга! А подходящей одежды для мороза я не захватила, упущение с моей стороны, конечно… Но я уезжала из Надора в такой спешке… Вы ведь понимаете, сразу трое Людей Чести сватались ко мне, матушка бы непременно меня за кого-нибудь выдала! После того, как Альдо Ракан отказался признавать помолвку…
— Вот и хорошо, — Луиза стянула с неё одеяло, — а то пришлось бы вам сейчас тащиться в Олларию и миловаться с этим странным господином, куда как лучше здесь, в Старой Придде, с приличными людьми…
— Да, — вздохнула Айрис, грустно глядя на окно, за которым сияло зимнее и наверняка совершенно не греющее солнце. — Здесь хорошо. Хоть я и не думала, что попаду именно сюда… Но это было правильно, что мы поехали в итоге в Старую Придду.
— Ну вот! — обрадовалась Луиза. — А вы ещё спорили и пытались этого кэналлийца переубедить, а он-то, бедняга, при исполнении.
— Да, герцог Алва дал ему распоряжения… Знаете, я ведь в итоге потому и отправилась сюда. Я доверяю герцогу Алва. После того, как он подарил отцу возможность умереть с честью вместо того, чтобы быть обезглавленным, а потом ещё взял к себе Дика… Мы ему многим обязаны.
— Вы не грустите, — Луиза усадила подопечную в кресло и принялась расчёсывать её роскошные волосы. — Уверена, всё образуется. Братец-то ваш не лыком шит, да и виконт Валме этот с ним там, разберутся, что делать.
Айрис задумчиво покивала и уставилась в зеркало. После побега из Надора, где мать пыталась организовать ей «правильный» брак, она появилась в особняке герцога Алва без приглашения — верх неприличия! По счастью, этому странному человеку на приличия было глубоко наплевать, оттого он с лёгкостью позволил Айрис поселиться в своём доме и даже нашёл ей дуэнью. Он и его солдаты спасли госпожу Арамону во время бунта в Олларии, Дик про это рассказывал. Айрис даже слушать про такое было страшно, а ведь бедная Луиза всё это пережила! Её мать поссорилась с какими-то соседями, и из-за этого на их дом напали бунтовщики. Старший сын Луизы сумел выбраться через крышу и увести младших детей, она сама ему приказала тащить их подальше и поскорее. Вот только мать госпожи Луизы заупрямилась, и пока Луиза со старшей дочерью пытались уговорить её спасаться, стало слишком поздно. Бунтовщики ворвались в дом и набросились на них. Луизе повезло, если можно так сказать: её сильно толкнули, она упала, ударилась головой и потеряла сознание, так что её оставили в покое, посчитав мёртвой. Но её мать озлобленные соседи растерзали, а вместе с ней и старшую дочь, которая вообще ни в чём не была виновата. Девушке было всего семнадцать лет. Дик рассказывал, как они продвигались по улице, расстреливая бунтовщиков, и иногда заходили в дома, чтобы вытащить их оттуда. Они зашли и в дом матери Луизы, так что он видел, что осталось от жертв… Айрис понимала, что он имел в виду, сказав «красивые девушки от рук мерзавцев легко не умирают». Луизе не позволили взглянуть на трупы, а Рокэ Алва решил позаботиться о несчастной женщине, потерявшей в короткое время мужа, мать и двоих дочерей. Он пригласил Луизу стать дуэньей и компаньонкой Айрис, её старшего сына взял к себе порученцем, а младших детей тоже определил в свиту герцогини Окделл в качестве пажа и фрейлины. Айрис была рада, что так получилось. Ей понравилось видеть возле себя этих весёлых детей, а они были счастливы своим нынешним положением, и оттого печаль их матери хоть немного уменьшалась. Госпожа Арамона, будучи очень хорошей матерью, ради будущего своих детей старалась быть и хорошей дуэньей. Айрис привязалась к ней и радовалась, что рядом с ней появилась такая умная и здравомыслящая женщина.
После того, как в Олларии стали происходить странные вещи, оставленный герцогом Алва капитан Мартинес, возглавлявший небольшой отряд выделенной герцогине Окделл кэналлийской стражи, потребовал немедленно убираться из Олларии. Айрис пыталась спорить, не желая оставлять королеву, но неожиданно её величество устроила истерику, обвинив Айрис в каких-то нехороших намерениях по отношению к герцогу Алве. Айрис вспылила и заявила, что герцог Алва вообще слишком хорош, чтобы хоть одна смертная женщина была его достойна, дескать, ему бы полагалась какая-нибудь богиня. После чего прикусила язык, вспомнив слухи о любовной связи королевы с Первым маршалом, равно как и придворные анекдоты о том, как он на самом деле к ней относился. Дик тоже кое-что рассказывал до того, как уехал с Алвой в Фельп, похоже, ему довелось неоднократно наблюдать неприличные и неприятные сцены. К чему вообще всё это было нужно, Айрис не понимала, ведь королева старательно демонстрировала своё пренебрежительное отношение к герцогу Алва, одновременно, судя по всему, желая его общества. Очень нелогично, но столичные особы вообще часто действовали вопреки логике. Прямолинейной Айрис это казалось глупостью, и сама она не забивала себе голову подобной ерундой.
Они успели уехать удивительно вовремя: буквально несколько дней спустя Оллария была взята перешедшими на сторону Альдо Ракана войсками. Айрис со свитой отправились на север, потому счастливо разминулись с подошедшими с юга бунтовщиками. Как ещё их назвать? Бунтовщики и есть. Капитан Мартинес собирался окольными путями доставить герцогиню Окделл в Кэналлоа, где бы ей никакие Раканы не угрожали. Вроде как у него были на этот счёт распоряжения герцога Алва. Однако сперва они отправились в Старую Придду, где Айрис радушно приняла семья Ноймаринен. Старый герцог одобрил решение об эвакуации из столицы, однако настаивал, что до прояснения всех обстоятельств происходящего Айрис должна остаться в его доме. Мало ли что там на самом деле творится на дорогах. Приказам, полученным Мартинесом, это не противоречило, так что они задержались, а спустя недолгое время прибыл Герард, сын Луизы!
Герард доставил письма Алвы к Ноймаринену, а также некоторым другим людям. Было там и послание для Айрис. Алва писал, что у Ричарда есть особые инструкции, которым он, как верный оруженосец, непременно последует, и чтобы Айрис ничему не удивлялась. Самой же ей предлагалось в случае, если письмо застанет её ещё в Старой Придде, воспользоваться гостеприимством Ноймариненов и ждать новостей у них.
После чего решение остаться подольше было принято окончательно.
Ноймаринены оказались только рады. Особенно, хотя и сдержанно, радовалась герцогиня. Айрис прихватила с собой ещё из Надора верную Бетси, и та разузнала, что один из сыновей Ноймаринена, Эрвин, граф Литтенкетте, был влюблён в Катарину Ариго. В нынешних обстоятельствах подобное увлечение было опасным, а граф давно уже не скрывал желания жениться на Катарине в случае её развода с Фердинандом, о чём ходило немало домыслов. Герцогиня Ноймаринен была против того, чтобы бывшая жена её брата стала будущей женой её сына, отчего и одобрила прибытие в Старую Придду герцогини Окделл. Айрис обратила внимание, что как будто случайно часто оказывалась в обществе Эрвина, и, по правде сказать, это общество вовсе не было ей неприятно. Однако несмотря на явную симпатию Эрвина, Айрис не сказала бы, что он становился для неё кем-то особенным.
Поклонников вокруг неё всегда хватало, однако до недавнего времени она подозревала, что в основном кавалеров привлекали её происхождение и титул. Герцогиня Окделл — отличная партия и сама по себе. А когда её брат стал оруженосцем Рокэ Алвы, поток женихов удвоился. После того, как Айрис переехала в Олларию и получила фрейлинский патент, ей приходилось чуть ли не ежедневно выдерживать настойчивые атаки придворных хлыщей, которые будто нарочно соревновались в искусстве очаровывания нежных девиц… Вот только нежной Айрис себя вовсе не считала, да и вообще на придворные ухаживания смотрела скептически. Видимо, сказывался опыт жизни в суровом крае с суровым климатом и могучей природой. Каждый мужчина в Надоре был в сотню раз более мужчиной, чем большинство этих придворных франтов. Вряд ли они бы сумели взобраться на гору, переплыть реку, а тем более завалить на охоте один на один дикого зверя.
Дику было всего четырнадцать, когда он одним кинжалом убил волка. Тан не только охотников в лес посылает, он охотится и сам. Наверняка Рокэ Алва разглядел истинные таланты Дика, потому и взял его в оруженосцы. А ведь матушка старалась воспрепятствовать службе Дика, даже не стала ни с кем договариваться, чтобы его взяли. А теперь вот…
Айрис зачерпнула ложкой кашу и задумалась. После всех недавних событий Рокэ Алва отправил Дика с секретным поручением. Понятно, что никто ей этого не говорил, но по намёкам в письме Ворона всё было ясно. И сейчас Дик был в Олларии, старался вытащить из Багерлее своего эра, который оказался пойманным из-за своей верности королю. Хорошо, что он там не один. Робер Эпинэ — благородный человек, можно не сомневаться, что он в конце концов сделает правильный выбор. Главное, чтобы не слишком поздно.
А ещё в Олларии сейчас виконт Валме. Раньше Айрис считала его одним из придворных балаболов, но потом переменила мнение, потому что Дик в письмах из Фельпа рассказывал много интересного. Вроде бы франт и кутила неожиданно раскрылся с новой стороны, показав себя умелым воином и настоящим храбрецом. С Диком у него сложились неплохие отношения, а Ворону он был предан безраздельно. Так что и в Олларию, освобождать Первого маршала, они отправились почти вместе. Почти — потому что Дик всё-таки поехал первым, но можно не сомневаться, что они там быстро договорились на месте.
— С вашим братом всё будет хорошо, — вклинился в её мысли голос Луизы.
— Откуда вы знаете, что я думала о Дике? — изумилась девушка.
— Такое беспокойное выражение лица у вас бывает только при мыслях о нём, — пожала плечами Луиза. — Ешьте завтрак, а Бетси вам приготовит платье. Плащ наденете новый, это к удаче.
— Пускай так, — Айрис вновь принялась за кашу. — Я верю в приметы, во всяком случае, в некоторые. Подарок удачливого человека несёт с собой часть его успеха, а вице-адмирал Вальдес, насколько я успела понять, на удачу не жалуется. Говорят даже, будто он водится с…
— Айрис!
— А что тут такого? — вклинилась Бетси. — Ваша светлость, вы булочку, булочку не забывайте. А эти-то, с которыми красавчик тот чернявый милуется, они ж от Четверых, говорят, остались, значит, не демоны это никакие. Так, тварюшки. У нас вон тоже в замке-то Невепрь водится, частенько его видят, и ничего, нормально.
— И всё же на людях следует проявлять приличия, — покачала головой Луиза.
— А кэналлийцы эти вообще совсем язычники, — добавила Бетси.
— Ладно, ладно, хватит уже, — Айрис рассмеялась и взялась за булочку. — Вот уж разговор для раннего утра! Плащ, подаренный маркизом Вальдесом, я непременно надену, и как знать… Может, сегодня он и впрямь принесёт мне какую-то особенную удачу.
Тёплое платье из бордовой шерсти прекрасно сочеталось с тёмно-синим плащом и белым мехом на нём. Айрис и сама загляделась на себя в зеркало, а уж Луиза с Бетси наперебой уверяли её, что выглядит она превосходно. Маленькая Амалия вертелась вокруг со шкатулкой драгоценностей, из которой её мать выбирала подходящие к наряду и погоде. По некотором размышлении Айрис решила надеть небольшие жемчужные серьги, подаренные братом перед самым его отъездом в Фельп, и чеканный серебряный браслет, презентованный Эрвином как образчик работы местных ювелиров. Интересно, удастся ли сегодня повидаться с Эрвином? С одной стороны, он нравился Айрис немного больше Валентина, а с другой — Валентин был удивительно начитан и прекрасно умел поддержать разговор. Ещё бы он не был таким чопорным! Но зато как он красив…
Выйдя на крытую галерею, Айрис направилась в сторону внутреннего двора, где и должен был ожидать герцог Придд. Хотелось бы надеяться, что виконт Сэ там тоже обнаружится. Эти двое были на ножах, и совершенно зря, как считала Айрис. Какое-то дурацкое недоразумение ещё в Лаик… Было бы хорошо, если бы ей удалось их примирить.
Подходя к повороту, она услышала голоса ещё до того, как из-за угла появились говорившие.
— …насколько серьёзно ранен Окделл? — спрашивал Рудольф Ноймаринен.
— Что?! — Айрис бросилась к нему, едва не налетая на группу резко остановившихся мужчин. — Мой брат ранен? Герцог, что с ним?
— Не волнуйтесь, герцогиня, рана не опасная, — пророкотал возвышающийся над присутствующими командор Райнштайнер. — Правда, пару недель герцогу Окделлу придётся провести в постели, однако в нынешней обстановке это не станет проблемой. Власть в Олларии вернулась к законному королю.
— Герцогиня, ваш брат — герой, — подхватил Ноймаринен. — Он закрыл собой своего монсеньора от обезумевшего Ракана, который попытался того убить. Боюсь, если бы не Окделл, мы могли бы потерять Алву. Вам следует гордиться своим братом.
— Да, — кивнула Айрис, — я должна ехать к нему.
— Ни в коем случае! — возмутился Ноймаринен. — В Олларии сейчас небезопасно, вам не следует туда возвращаться, пока не наведут порядок.
— Там мой брат!
— Неужели, герцогиня, вы хотите, чтобы он волновался не только за Алву и остальных, но ещё и за вас? — влез Вальдес. — Право же, это глупо. Сейчас у Ричарда хоть одной заботой меньше — не нужно беспокоиться о вас. К тому же в присутствии женщин мужчинам свойственно хорохориться и вскакивать с постели раньше времени, пытаясь доказать, что они здоровы. Дайте брату спокойно поболеть, рана в боку — это неприятно… Герцоги… Айрис!
— Ротгер, ты балбес, — эти слова Айрис услышала как в тумане. Ей показалось, что она падает, но чьи-то сильные руки подхватили её. — Дамам не положено сообщать таких подробностей.
— Я балбес, — удивительно покорно согласился вице-адмирал. — Простите, я ляпнул не подумав. Вам следует присесть…
— Я в порядке… — пробормотала она. — Я… собиралась на прогулку…
— Вот и хорошо! — обрадовался Вальдес. — А возьмите с собой Руперта? А то он тут в плену совсем скис.
— В плену? — Айрис подняла голову и удивлённо посмотрела на поддерживающего её юношу, которого хлопал по плечу Вальдес. — Почему в плену?
— Потому что он сражался против нас в Хексберг и ему крупно не повезло, — сообщил Вальдес. — Его адмирала ранили… Ах, герцогиня Окделл, позвольте представить вам Олафа Кальдмеера, адмирала цур зее флота его величества Готфрида Дриксенского, — он подтолкнул вперёд немолодого, но крепкого и внушительного мужчину с полуседыми волосами.
— Герцогиня, — адмирал поклонился.
— Господин адмирал, — Айрис присела в изящном реверансе.
— …а это Руперт фок Фельсенбург, родич кесаря и адъютант Кальдмеера, — продолжил Вальдес, — он сдался в плен ради спасения своего погибающего адмирала. Такая романтичная история!
— Прелестно, — фыркнула Айрис.
— Вы не впечатлены, — огорчился Вальдес.
— А надо?
— Не знаю. Но было бы весело, если бы вы впечатлились. У вас бы появился новый поклонник, и он бы внёс разнообразие в эти бесконечные перепалки Придда и Савиньяка с комментариями Литенкетте.
— И тогда мне пришлось бы и его со всеми мирить, — хмыкнула Айрис.
— Зачем мирить? — удивился Вальдес. — Дайте юношам повод выпустить пар и постучать в вашу честь шпагами. Пусть лучше сражаются из-за дамы, чем из-за каких-то давних обид.
— Я готов… — пробормотал Руперт.
— Вальдес, зачем вы провоцируете? — упрекнул дриксенский адмирал.
— Такой уж я есть. И разве в будущем ему не понадобится супруга? Мы могли бы организовать выгодный бра… Ай!
— Не слушайте его, госпожа герцогиня, — прервал эти излияния Райнштайнер, в прямом смысле уцепил Вальдеса за шкирку и передвинул к себе за спину. — Просто наслаждайтесь прогулкой и ни о чём не беспокойтесь. Граф фок Фельсенбург, как я вижу, будет счастлив составить вам компанию, однако вам нет необходимости кого-либо мирить. Одно ваше присутствие способно…
— …а вы знаете, что у Фельсенбурга на гербе ёлки? — сообщили из-за спины Райнштайнера. — Уверен, из дочери Повелителя Скал получится замечательная Повелительница Ёлок!
— Граф, не слушайте этого балабола, — решительно заявила Айрис. — Пойдёмте со мной, я вас представлю остальным, и вы в самом деле сможете с нами прокатиться. Раз уж вице-адмирал не возражает дать некоторую степень свободы своему пленнику…
— Я даже настаиваю, — подтвердили из-за Райнштайнера.
— Тогда идёмте, — Айрис решительно взяла молодого дрикса под руку, приказав себе не таращиться на него и не думать о том, отчего он так сильно походил на герцога Алву. Мало ли какие у кого предки… А ей сейчас необходимо успокоиться и взять себя в руки. Вальдес прав, в Олларии у Дика и так полно забот, ему вот только сестры ещё не хватало!
Покосившись на Руперта, она встретила восторженный взгляд. Он же не раздумывает всерьёз про эту ерунду насчёт Повелительницы Ёлок?