Work Text:
Телефон звонит где-то в десятом часу утра.
«Сука», - думает Минхо, - «за что», - и открывает один глаз. В голове стерильно и пусто, и Минхо не сразу догоняет, что куда. Он у Чана дома и очень сожалеет, что проснулся - на этом наблюдения заканчиваются. Минхо закрывает глаз назад и слушает, как Чан ругается себе под нос ни то садясь, ни то свешиваясь с дивана в поисках все еще орущего телефона. Не звонок, а похоронный колокол; Минхо с радостью бы заснул назад и никогда бы больше не проснулся.
- Да? - наконец спрашивает Чан в трубку и потом повторяет это «да» и «спасибо» еще несколько раз с разными интонациями так, что Минхо становится жаль, что он не слышит всего разговора.
- Тебя наконец-то депортируют из страны? - лениво интересуется он, когда Чан заканчивает разговор.
- Если бы.
Минхо все-таки открывает на этот раз оба глаза, чтобы посмотреть на него. Чан выглядит очень озадаченным.
- Сеульский центр зооэкзотики. Ваша заявка принята. Сука, как.
Чан смотрит на телефон так, как будто в нем скрыты ответы на все загадки человечества. На Минхо он смотрит точно так же. У Чана абсолютный пиздец на голове и лицо совсем серое, кроме царапины от бритвы на щеке. «Хороший» - просто думает Минхо, но тоже не знает, как сука. Как так надо въебаться по жизни, чтобы по пьяни купить в интернете настоящую живую змею.
Воспоминания отматываются у Минхо в голове, как кинопленка.
Во-первых, во всем виноват Джисон. Это он начиная с самых выходных продвигал тему, что им нужно - просто умереть как обязательно - затусить посреди недели. Чтобы в самый последний момент уехать к Чанбину играть в приставку, потому что «ну хен, ну ты ж понимаешь». Чан, может быть, и понимает, но Минхо нет, и понимать не хочет. Особенно когда Джисон посреди ночи постит фотографию себя, где он у Чанбина дома, в его же брендовых очках и с его же эирподсами, показывает в камеру руку, на которой надето сразу три пары часов (подпись «sorry, I don't speak broke» и куча комментов от его бро-подружек - летсгирит и все такое). Минхо думает, что никогда еще не был так разочарован в Джисоне и его окружении. На месте родителей Чанбина он нанял бы фейсконтроллера, чтобы всякие ханджисоны не могли даже близко подойти к их квартире.
Во-вторых, никто не отменял тот факт, что Кристофер Бан Чан тупой, и с большой вероятностью продаст за пиво одну из своих родин. Даром что их две.
Аргументов было три:
что зачем им вообще кто-то нужен;
что не пропадать же зря пиву;
и что Минхо, вообще-то, не был против. Даже свечки привез из дома. Правда, вместо какого-нибудь ромкома они смотрели документалки по Нэшнл Георгафик, и Чан периодически показывал на каких-нибудь страшных животных. Вот такой однажды залез ему в ботинок, а вот таких он в детстве ловил голыми руками. Минхо почему-то вспоминает, что у Феликса на телефоне есть папка «чудовища», где собраны фотографии страшных австралийских насекомых и Хенджина, и если не это искусство, то что тогда.
Что было дальше, видимо, так и останется загадкой. Потому что да, они действительно гуглили, что нужно, чтобы держать дома змей, ящериц и всякую такую хрень, но. Но не серьезно же.
Минхо на такое не подписывался. Чан сплевывает мутную от зубной пасты воду в раковину и смотрит на него через зеркало.
- Да блин, не знаю. Позвоню им, попробую отменить, съезжу даже, если надо будет. Не знаю, мне бы протрезветь сначала. Поедешь в универ?
Они сталкиваются локтями, Минхо утвердительно кивает. Если в корейской системе образования и есть что-то хорошее, то это возможность ставить себе вечерние пары. Если у Минхо и есть какие-то жизненные выборы, в которых он не сомневаться, то это выбор идти учится.
- Надо, - он запускает руку в волосы, пытаясь расчесать их, но в итоге делает только хуже. - Дашь мне кепку?
В итоге Минхо забирает не только кепку, но и толстовку, потому что на улице стало прохладней. Он вырубается в метро и чуть не проезжает свою остановку. Даже добравшись до универа Минхо все еще не чувствует себя трезвым или живым, и очень сочувствует любому, кто попытается заговорить с ним в ближайшее время.
С Сонхвой они сталкиваются в лифте.
Видимо, сама Вселенная сегодня против кровопролития. Минхо чувствует странное облегчение.
- Выглядишь, как Чани, - говорит Сонхва, - как будто не спал неделю.
Минхо не знает, что на это сказать, поэтому говорит спасибо.
Нападать на Сонхву ему не позволяет совесть, уважение и факт того, что у Сонхвы сильнейшая толерантность к ужасным людям (к Джисону, к Сынмину, к Хонджуну и подружкам, к Хансолю и подружкам, еще раз к Джисону и к самому Минхо, конечно, тоже). Сонхва, в принципе, самый полезный его друг. Он покупает Минхо холодный кофе в банке из жалости, и Минхо даже кажется, что этот день может быть спасен.
Уже на паре, правда, выясняется, что Минхо забыл очки у Чана дома, и это снова делает жизнь сложной.
Еще сложностей добавляет групповой чат, который не затыкается ни на секунду. Чан присылает туда многозначительное многоточие.
«я случайно купил змею»
И еще одно многозначительное многоточие.
«это настоящая история того, как вы с минхо-хеном начали встречаться?» - пишет Сынмин с кучей дурацких эмоджи.
Дальше Минхо не читает и просто скидывает в чат тот вайн, который «i don't need friends, they disappoint me».
Сообщение от Чана проходит ему уже под самый конец пары.
«детка, хочешь посмотреть на моего питона? ;)»
Один - это отвратительно
Два - Минхо буквально слышит это в своей голове, что еще более отвратительно
«что я там не видел» - набирает он и тут же стирает, чтобы придумать ответ поостроумней.
Минхо не успевает ничего придумать - Чан скидывает ему фотку террариума.
Впервые в жизни Минхо думает, что лучше бы дикпик.
Чан это тоже тот жизненный выбор, в котором Минхо не сомневается. Не хочет, по крайней мере, хотя иногда просто Господи прости.
- Это наш первый ребенок, - Чан выглядит очень довольным, - поэтому имя выбираем вместе.
«Можно нет» - молится про себя Минхо - «без меня как-нибудь».
- Почему не кошка, или собака, или Чонин в конце концов, мы же его еще не воспитали.
Чан задумывается ровно на секунду.
- Наш второй ребенок,- и отдает змею Минхо в руки.
Минхо в этой жизни в принципе мало чего боится. Что вообще может напугать человека, который однажды зарубился с Сынмином на тему того, кто лучше знает танцы женских групп и победил. Сынмин, вроде бы, до сих пор его не простил.
Змея на ощупь странная. Ни теплая, но и ни холодная, скользкая и как будто не живая. Минхо немножко стремно. Или не немножко, потому что:
держать в руках что угодно живое, что тебя не любит, стремно;
Феликс с Джисоном - само их присутствие это уже проблема, потому что они опять будут тупо шутить и раскидывать еду - пялятся на него очень синхронно и очень пристально, и лица у обоих не лица, а ебала.
- Вы похожи, - говорит Феликс. - Надо назвать ее в честь тебя, хен.
- Или можно ее тоже Чонином назвать, - предлагает Джисон, - он последнее время слишком сильно похож на хена, так что тоже будет в честь.
Если бы у Минхо было столько же возможностей, как у родителей Со Чанбина, он не просто поставил бы фейсконтроль в квартиру, а нанял бы личного телохранителя от всяких ханджисонов.
- Ну ты и собака, - беззлобно огрызается Минхо, - меня называй как хочешь, но сына не трогай.
- Да что я тебе сделал-то? - Джисон, как всегда, заводится даже не с пол оборота, с четверти. Даже на ноги подскакивает, как будто вот уже идет драться. - Че собака то сразу. Чани-хен, скажи ему.
Чан говорит:
- Брейк, - разводит руками в воздухе, сажает Джисона за плечи назад на диван, а змею назад в террариум.
Чисто на всякий случай. В аниме в такие моменты обычно пробуждается какая-нибудь сила, и все еще не исключено, что у Минхо и змеи не пробудится память крови, и они не станут одним двухголовым монстром.
Джисон зло пялит на Минхо с другого конца комнаты и показывает ему за спиной у Чана средний палец. Минхо отвечает ему сердечком из пальцев и очень пытается не смеяться.
В итоге Чан постит в твиттере опрос. Опрос называется «имя для ребенка» и содержит два варианта: Минхо 2.0 или Дэдпул.
Дэдпула предлагает Феликс, потому что называть змею в честь Чонина правда некрасиво, а Райан Рейнольдс крутой.
«веджимайт» - пишет Хенджин под постом - «потому что тоже коричневый».
- Это ты его научил? - спрашивает Чан у Феликса. Феликс в ответ корчит непонятную рожу - как будто это его вина, что Хенджин на полном серьезе думает, что в прошлой жизни был австралийцем.
Сонхва пишет «пиво», и Минхо вполне справедливо считает, что на этом голосовалку на имя можно закрывать, а на лучшего друга всех времен даже и открывать не надо.
Кто-то - Минхо готов поспорить, но только не на деньги, что Чанбин - выбирает вариант с Дэдпулом.
- Мы не будем назвать змею ничьим именем, - почти кричит Чан с кухни. - Не в моем домовладении, - и уже тише, когда его голова появляется в дверном проеме, добавляет. - Я наврал, у меня нет пива.
«А вот если бы все послушали Сонхву, было бы Пиво» - грустно думает Минхо.
- Да ну не, херня какая-то, - Джисон отправляет в рот целую горсть чипсов сразу. - Домовладение это вообще слово?
Минхо согласен, херня. Почему вместо киношного вечера с любовью всей своей жизни и поцелуев под треки Авичи он получил вот это. Еще и диван весь в крошках, а ведь им на нем еще спать.
- Я не понял, - Феликс свешивается с дивана вниз головой и чуть не наворачивается, когда Джисон пихает его в бок пяткой:
- Короче, нужно другое имя.
- Ну, - Феликс поднимает ладонь, чтобы Джисон положил в нее чипсы - система отлаженная, как конвейер, - веджимайт слишком коричневый, пиво слишком желтое, надо что-то между, типа этих... toffee, like... Golden Gaytime. Тоже в честь хена, получается.
- Это в честь Бини-хена, потому что он тоже голден, и у него иногда гейтайм.
- Точняк, - Феликс поднимает уже другую ладонь, и Джисон отбивает ему пять.
Чипсы, ожидаемо, рассыпаются по дивану.
Минхо тоже чуть не падает, когда наклоняется к террариуму. Его нос почти касается стекла, потому что наклоняется он не вставая, прямо как сидел, забравшись с ногами на диванный подлокотник, как кошка.
- Мне жаль, чувак, - говорит он змее шепотом, но достаточно громко, чтобы его было слышно. - Мне тоже приходится их терпеть.
Змея так и остается Змеей.