Work Text:
— Я получила ядерные стержни. Должно хватить до конца года. — Цири почти с нежностью подумала, что когда-то жаловалась на уроки Старшей Речи; теперь ей часто приходилось осваивать совершенно новые языки и понятия за неделю.
— Приготовишь обед, Альвин?
— Сейчас займусь. Я тебя ждал, не хотел зря тратить энергию. Можешь пока холодным перекусить.
Мальчишка вполне мог оказаться беглым взбунтовавшимся големом — «роботом», как их тут называли, — так мало эмоций он выказывал. Но спросить об этом было бы неуместно — не в этом мире. Честно говоря, до сих пор Цири так и не попался мир, в котором было бы уместно интересоваться такими вещами.
«Холодным» оказались куски сала со вдавленными в середину питательными капсулами. И обед, скорее всего, будет жирным. Как неустанно напоминали жителям плакаты и объявления, за счёт жиров тело эффективнее всего сохраняет энергию.
— Эта неделя выдалась не такой уж и морозной, — Цири осторожно заменила ядерный стержень в их «главном энергонакопителе жилой ячейки». — В городе поговаривают, что, может, весна начинается. В смысле, настоящая весна.
Альвин не выглядел впечатлённым. Он подошёл к стойке, где уже ожидали продукты, нужные для приготовления обеда. Разложенные в порядке использования. Мальчишка всегда и всё планировал на много шагов вперёд. Выглядел он лет на двадцать от силы, но иногда вёл себя совсем как старик. В глазах Цири — ещё одна примета робота. Или Aen Saevherne, но это не то сравнение, которое следовало использовать в этом мире.
— Глупости. Стоит выпасть одному тёплому дню, и начинается. Земля больше не дождётся настоящей весны, — Альвин поставил кастрюлю на нагреватель. Налил себе и Цири из термоса настоя из местных трав. Горячего. И очень вкусного. — Не при нашей жизни так точно. А может, и вовсе никогда. Наша звезда умерла.
То, как он говорил о судьбе этого мира, также наводило Цири на мысли о роботах. Он произносил «мы», местоимение первого лица множественного числа, но голос звучал безразлично, будто на самом деле это его не касалось.
— Но ведь учёные пытаются что-то сделать, так? Люди надеются, что наконец сработал один из тайных планов правительства.
— Люди горазды обманывать самих себя. Если бы что-то действительно сработало, СМИ трубили бы направо и налево. Кроме того, что именно они должны были сделать? Заново зарядить солнце?
— Пластическая операция для постаревшей звезды. Идеально подходит.
— Очень серьёзная операция. Космическая станция, ядерные реакторы… Они не смогли бы скрыть такое от общественности. Эта неделя просто была тёплой. Так бывает.
Свой настой он пил беззвучно, как кто-то, привыкший скрывать своё присутствие. Привычка, подходящая беглому роботу. Или уличному беспризорнику. Так или иначе, Цири это ужасно раздражало, потому что сколько можно терпеть такую молчаливую, абсолютно логичную и лаконичную компанию?
—Тебе не помешала бы капелька веры.
— А зачем? Солнце и так не погаснет при нашей жизни. Мне не о чем беспокоиться.
Цири чуть не обожгла губы, так быстро она пила свой настой.
— Да ну. Шутишь.
Он пожал плечами.
— Ты уже это говорила. Я не могу тебя переубедить. Нет смысла возвращаться к этой теме.
— Ты недооцениваешь один момент: дразнить тебя — весело.
Альвин приподнял бровь.
— Ты дразнишься. Я не обращаю внимания.
— В такие времена любое развлечение в радость.
Мальчишка покачал головой и вернулся к кастрюлям и горшкам.
— Если тебе нужно развлечение, то магистрат разместил новый заказ, — заговорил он через минуту, двигаясь туда-сюда между столом и многофункциональной стойкой. Он налил им по порции бульона — самого жирного и густого из всех бульонов, что Цири когда-либо ела во всех известных ей мирах. — Что-то жрёт людей в четвёртом секторе.
— Только ты можешь считать работу развлечением.
— Бары захирели, в борделях не топят, выпивку разбавляют… В такие времена любое развлечение в радость. Кроме того, — он долил ей настоя, — ты же любишь покрасоваться.
Заказ выполняли ночью, как и многие другие до него. В этом мире, где всё объяснялось наукой и техникой, за пределами области фантастики магии не существовало — но существовали чудовища и их суточные циклы. Цири, старательно добывавшая информацию о мирах, в которых оставалась сравнительно долго, узнала, что здешние чудовища были последствиями давних военных экспериментов в генетике. Эти создания оказались довольно устойчивы к местному оружию дальнего боя, которое делилось на «огнестрельное» и «энергетическое». Последнее использовалось не то чтобы слишком часто, энергия здесь была слишком дорогой, слишком ценной.
В результате вернулись к оружию ближнего боя, тоже зачастую заряженному какой-то разновидностью энергии. Жители этого мира видели в том триумф техники, но для Цири такие штуки не сильно отличались от магии. И её меч, реликвия из другого мира, справлялся здесь так же хорошо, как и те модифицированные клинки.
— Я не люблю красоваться, вообще, — она топнула по асфальту. В голубоватом свете их переносных фонарей всё в этом мире выглядело даже не умирающим, а безнадёжно мёртвым. — И я не люблю убивать. И вообще обнажать меч без повода.
— Ты уже говорила. Именно поэтому ты медлишь, даже когда повод есть.
— Человек, который меня воспитывал, мне объяснил, что повода никогда не бывает. Просто порой другого выхода нет.
— Ага. Тот самый человек, который научил тебя сражаться?
Она сунула руки в карманы, так глубоко, словно хотела прорвать ткань. С каждым вздохом вверх поднимались облачки пара. Совсем как мыльные пузыри. Цири провожала их взглядом.
— Я так и подумал.
— Он научил меня всему, что нужно для выживания… в этом мире. — Во всех мирах. — Всему, что умел сам.
— А умел он, главным образом, махать мечом? Не похоже на идеального отца.
Так и хотелось ответить «он мне не отец». Но, во-первых, Альвин был в курсе. Во-вторых, она считала Геральта отцом. В-третьих, сейчас это не имело никакого значения. Поэтому она ограничилась неоспоримым утверждением, положившим конец всей дискуссии:
— Ну, мир не идеален.
Свой заказ они нашли в котельной главного здания сектора. Чудовище напоминало богомола. Громадного бронированного богомола, брызгающего едкой кислотой из ротового отверстия. До сих пор в этом мире Цири не встречалось подобных существ — но она чётко понимала, что, судя по официальным данным и неофициальным слухам, пока не видела и десятой доли здешних бедствий.
Альвин вытащил пистолет. Полоснул очередью по глазам чудовища. Богомол сомкнул отливающие зеленью металлические веки, и пули отрикошетили от них в разные стороны, попали в стены, радиаторы, трубы. В воздухе заплясали алые отблески.
Пока богомол не опомнился, Цири скользнула ближе, уворачиваясь от суставчатых ног. Альвин же, ну, Альвин укрылся за печкой и стрелял оттуда, продолжая отвлекать чудовище. Эта броня выглядела очень прочной. Единственной надеждой было попасть в глаза или перерубить относительно тонкие сочленения ног.
Существо не понимало, что девушка пытается его утомить и оценить размах его движений — изрядный, как оказалось. Но с каждым мгновением ей удавалось приблизиться ещё немного. Даже когда выпады ног богомола заставляли её отскочить, она тут же возвращалась, распаляясь всё сильнее. Через несколько минут Цири его достала. Одна из ног существа отлетела в сторону, пробила трубу и застряла там. Из дыры с шипением вырвался пар, заполняя помещение.
Цири услышала ругань Альвина. Потом топот и лязг сабли, вынимаемой из ножен. Альвин не был мечником-виртуозом, но кое-что всё-таки умел.
Он швырнул в богомола чем-то длинным, тонким, тускло светящимся. Чудовище снова успело зажмуриться, но, когда эта штука попала в него, издало дребезжащий звук. Стон от боли? На его веках осталась вмятина. У Цири не было времени раздумывать над тем, чем воспользовался её напарник. Она ринулась к чудовищу, целясь в голову. Богомол заслонился ногой — и потерял её. В этот раз отрубленная конечность просто упала на пол, ничего не разрушив.
— Ещё четыре! — крикнула девушка Альвину.
Тот не ответил. Наверно, возмутился, типа, сам умеет считать. Цири откатилась подальше от богомола, который будто не обращал внимания на то, что уже лишился двух ног. Типично для местных чудовищ. Боевое безумие — «адреналин», как его здесь называли, — полностью отключало их чувство боли.
Девушка кружила возле чудовища, выжидая удобный момент для атаки. Дождалась — богомол плюнул кислотой в Альвина, копавшегося в механизмах. Цири прыгнула, увернулась от гигантской ноги, но ударила неточно. Богомол небрежно отмахнулся. Силы в нём было столько, что девушку отбросило на добрые пару метров и ударило о стену.
Цири тут же поднялась, сплюнула в сторону чудовища кровью из прокушенной губы. В богомола ударил голубоватый искрящийся свет, будто молнией пронзило. Чудовище пошатнулось, дернулось — и его голова отделилась от туловища. Несколько мгновений суставчатые ноги молотили воздух, а потом громадное тело медленно, медленно, очень медленно повалилось на землю.
— Аль…
— Это не я!
— Это я, — голос был определённо женским.
В дверях котельной виднелась высокая фигура. Худощавая, как показалось Цири, хотя сложно было сказать наверняка из-за нескольких слоёв одежды, призванных сохранять тепло.
— Мы бы и сами справились, — буркнул Альвин.
Цири разделяла его недовольство. Делить награду с ещё одной охотницей? Да ещё с той, кто может со всей уверенностью заявить, что это именно она убила чудовище.
— Не сомневаюсь, что справились бы, но и мне надо на что-то жить, а времена нынче трудные. Спокойно, детки. Я просто одинокая старушка. Мне не так много нужно. Определённо меньше, чем буйной молодёжи, — из-под слоёв ткани послышался не то смешок, не то кашель. — Я возьму треть, а не половину. Справедливо?
Совсем не справедливо, ведь Цири с Альвином пришли раньше! Но маловероятно, что местная управа займёт их сторону. С этой точки зрения, отдать только треть было хорошим предложением. Возможно, продиктованным страхом. Всё-таки их было двое, а охотники на чудовищ не относились к особо законопослушным профессиям. Цири никогда бы не стала убивать за пару монет — больше нет, но посторонней тётке откуда знать?
— Ты технодейка? — перешёл к конкретике Альвин, и женщина кивнула.
Технодеями называли чародеев этого мира. Они использовали технику, энергию и электронику для сражений и защиты. Обычно они носили с собой десятки артефактов — «гаджетов», протезов и имплантов, как здесь говорили, — которые позволяли им управлять силами, очень напоминающими магию. Они исследовали забытые или заброшенные пути прогресса в этой реальности, экспериментировали с современными технологиями, и в итоге никто, включая их самих, не знал точных пределов знаний или возможностей отдельных технодеев.
Их всегда было немного. С начала похолодания осталось ещё меньше, почти все на государственных контрактах. Исследования требовали энергии в больших количествах, а нелегально её заполучить было очень трудно.
— Справедливо. Предложение в смысле. И… — Цири замялась, — …спасибо. Тогда завтра в управе? В полдень?
Альвин закатил глаза. Женщина снова кивнула.
— Спросите Аму Ло.
Когда она ушла, Альвин подобрал с пола предмет, которым швырялся в богомола.
— Разряженный ядерный стержень? Эта пакость фонит! — возмутилась Цири.
— Мало что может повредить броню чудовищ. Стержень в оболочке, жжётся только при контакте с кожей. А у нас противорадиационные перчатки, маски и тонна одежды.
Мэр был доволен. Обычно от публикации заказа до решения проблемы проходила самое малое неделя. Он даже не попытался сбить цену. Политическое чудо, можно сказать.
Ама, в этот раз только в шарфике, без защитной маски, выглядела действительно старой. Не из-за морщин или седины, напротив — её лицо было гладким, как бумага, длинные, до пояса, волосы сияли снежной белизной, губы алее розы, брови подведены с каллиграфическим изяществом. Цири уже знала, что в этом мире такой красоты добиваются с помощь науки и пластических операций. Стоящих целое состояние, как и любое другое энергоёмкое излишество. В обществе такое допускалось, поскольку деньги направлялись на социалку.
Искусственная молодость и старые, усталые глаза. Цири сразу вспомнила чародеек.
Ама предложила им как-нибудь зайти к ней на послеобеденный чай, посплетничать об уничтожении чудовищ и пожаловаться на ужасных подрядчиков. В её голосе смешались сладость и какая-то прямо хирургическая энергия. А потом технодейка просто исчезла, сбежав от любых вопросов.
— Да, вот такая она, Ама, — понимающе улыбнулся мэр.
— Вы её так хорошо знаете? — Цири не удалось скрыть недоверие в голосе.
— О да. Она отсюда родом. Не поверите, но она старше меня лет на двадцать.
Из вежливости Цири и Альвин не спорили. Мэр тоже пользовался преимуществами пластических технологий, но гораздо умереннее. Его седины несомненно внушали доверие избирателям.
— Она хорошая женщина. Немного тщеславная, но в ком этого нет? А с её умениями… что ж, толика гордости вполне естественна.
— С её умениями? — Альвин мог разговорить любого; самым простым из его приёмов было повторять за собеседником.
Мэр, собственно, и не нуждался в поощрении.
— Раз вы работали с ней, то наверняка видели, на что она способна. Но Ама занимается не только боевыми технологиями, но и медициной, и общими исследованиями в области развития. Её молодость — во многом результат её собственной работы в области нанотехнологий. Он дорого берёт за доступ к своим гаджетам... но также щедро поддерживает благотворительные инициативы. Она может помочь, в ответ на разумную просьбу, — подбородок вверх, специальное лицо для избирателей. — Очень порядочная, патриотичная гражданка.
— Такая богатая и уважаемая особа занимается убийством чудовищ? За жалкие гроши? — Цири слегка приподняла брови.
— А кто запретит богатому человеку? Людям нужны развлечения. Может быть, она хотела проверить себя? Она не впервые охотится на крупную дичь.
— Могла бы и отказаться от своей доли награды, — язвительно заметил Альвин.
— Ну, она ведь убила это… существо, я так понимаю? И совершенно заслуженно получила награду. Как я уже сказал, Ама помогает самым бедным. Охотники на чудовищ сюда никак не относятся.
— Думаешь, мэр с ней спал? — Цири достала из комода, где хранились постельное бельё и одежда, кастрюлю с приготовленным утром рагу; такая хитрость позволяла сэкономить энергию в конце готовки.
— Может, и так. Людям нужны развлечения, как я недавно слышал.
Цири проверила пальцем рагу — достаточно ли горячо? В самый раз.
— Нам стоит быть внимательней к слухам. Мы ведь не местные.
Сама Цири прибыла издалека, из далёкого далёка. Но, не считая такой мелочи, как перемещение между мирами, в этом городе, в Уру-Ти, она тоже была приезжей. А самым первым домом в этом мире для неё стал Тхи, один из посёлков, медленно пустевших из-за морозов. Там её тепло приняли. Там она освоила язык и получила общие сведения об этом месте. Уезжая оттуда, рыдала вот такенными слезами. В Уру-Ти она добиралась с караваном, и не одна она. Беженцы постоянно стекались в крупнейшие мегаполисы.
В городе Цири поселилась в одной из коммун и почти сразу начала охотиться на чудовищ. В коммуне ей и встретился Альвин, который тоже бежал в Уру-Ти от Зимы Всех Зим из городка, судя по его рассказам, даже меньшего, чем посёлок, куда изначально попала Цири. Большой город его завораживал, удивлял и отталкивал одновременно; к тому моменту, как они познакомились, Альвин уже прожил в Уру-Ти несколько недель и более-менее акклиматизировался. Лучше, чем она, во всяком случае.
Так и было, если он не врёт, конечно. Альвин всё ещё мог оказаться беспризорником, сочинившим себе бурную биографию, или вообще роботом. Даже несмотря на хороший аппетит — она знала, что местные големы имитировали людей во всех отношениях, в том числе непрактичных. Такие конструкты назывались специальным словом, но Цири его не помнила.
— Если хочешь посплетничать, пошли на чай к Аме, вот тебе подходящий случай, — Альвин отозвался не сразу, только когда прожевал и проглотил первую порцию рагу.
— Ну пошли. Если мы ей доверяем.
— Мы будем вдвоём. Не думаю, что даже технодейка с нами обоими справится. Можем прощупать почву. Аккуратно.
Последнее слово он сказал с нажимом, и Цири подумала, что тут можно и поспорить. Хорошо, может, порой она действовала несколько импульсивно, может, ввязывалась в… разные… сложные ситуации, может, говорила не всегда обдуманно, но ведь до сих пор с ними ничего плохого не случилось! Ничего на самом деле плохого. И если она что-то делала, то из уверенности, что так будет правильно.
Последний аргумент окончательно убедил Альвина. Проблема только в том, что их понимание «правильного» часто значительно различалось.
— Вкусно получилось, — Цири никогда не была склонна к долгим перепалкам.
— Добавки?
— Конечно! В целом, мы неплохо устроились в этом умирающем мире. С трудом, но цивилизация выжила и даже развивается. И мы, люди, выжили. Никогда бы не подумала, что такое вообще… — она запнулась, осознав, что наговорила больше, чем следовало.
В глубине души Цири знала, что настоящей причиной того, что она так надолго осталась в этом мире, была умирающая звезда. Да, этот мир казался безопаснее, чем несколько других до него, но одного этого было недостаточно — ведь Цири могла идти куда захочет и когда захочет, прыгать между измерениями хоть до бесконечности. Но умирающий от холода мир, о, это её по-настоящему зацепило. Ей хотелось увидеть — что именно, она и сама не знала. Может, всего лишь как выглядит такое умирание. Может, как можно при нём выживать или даже предотвратить его. Может, она просто хотела обрести надежду.
К тому же, если ты жила в каком-нибудь мире с его обитателями, ела с ними, пила, благодарила за заботу, трудно будет взять и прыгнуть, оставив их позади. Почти каждое из встреченных ею когда-либо существ время от времени приходило на ум Цири; почти любая вещь могла навеять горько-сладкие воспоминания.
— Порой мне кажется, что всё бессмысленно, — в глазах Альвина, которого обычно не трогали сентиментальные слабости, загорелся огонёк. — Дрейфовать вот так, цепляясь за остатки существования. Ползти на кладбище, подчиняя всё единственному стремлению дотянуть до утра. Трусость, без капли достоинства.
— А что, по-твоему, надо сделать? Вены порезать?
— Да хоть бы и так! — он резко отставил в сторону стакан, стекло треснуло. — Сражаться и умирать. Выйти во двор и плясать нагишом. Так и так умирать. Смерть от мороза лёгкая, говорят, просто засыпаешь. Зачем тянуть?
Цири не смогла сдержать усмешку.
— Я тоже так думала, в юности.
— О да, теперь-то ты старуха.
— В очень ранней юности, — она вдруг подумала о скоя'таэлях, Золтане и руинах Шаэрраведда; воспоминания наполнили её печалью, но была это ностальгия или тоска, Цири не могла сказать. — Потом уже поняла, что всё, что делает смерть — лишает нас выбора и возможности влиять на будущее, на мир. Если придётся умирать, то лучше за людей, чем за слова, Альвин. Когда… когда найдёшь что-то действительно важное для себя, сам поймёшь.
Хотя, конечно, некоторые так ничего и никого не находят. Но Цири не желала ему такой судьбы.
— Пока живу, надеюсь. Любимый лозунг правительства. Я думал, что услышу от человека что-то другое, чем от канцелярских роботов.
— Ну, если ты сейчас выйдешь плясать нагишом на улицах, то, наверное, уже и не поймёшь. И это только один из многочисленных недостатков смерти. А вообще, будет очень глупо, если сегодня перережешь себе вены, а завтра откроют способ, как спасти это солнце.
— Или как удрать с этой планеты. Так или иначе, даже если они найдут решение уже сегодня, никто из нас до спасения не доживёт.
— А если мы все решим умереть сейчас, до спасения не доживут даже наши дети. И никто не доживёт. Тебе не кажется, что это худший вариант? Лучше уж смириться с утратой достоинства, спрятать мирных жителей по укрытиям и выживать, да хоть в канализации, но выжить.
Альвин ковырял рагу ложкой. Видимо, действительно раздумывал над её словами — хотя, как обычно, свои выводы оставил при себе. Через некоторое время он просто продолжил есть.
В конце концов они заглянули-таки к Аме на чашечку чая. Из любопытства, так они твердили себе. В глубине души Цири подозревала, что в их интересе кроется ещё и стремление развеять одиночество. Чуть-чуть. С другими членами их коммуны они пересекались редко и ненадолго, а своих заказчиков видели в обстоятельствах, мало подходящих для дружеского общения.
Эта первая встреча прошла так себе. Ама лучилась искусственным весельем и гостеприимством, как будто мир вокруг них не катился в тартарары. Она не пыталась поразить их своим состоянием, но в её доме богатство проглядывало буквально во всём: в качестве вещей, одежды, размерах жилой ячейки (больше двух комнат, безумная роскошь), в том, как светло и тепло там было. Там даже был исправный робот-дворецкий, принадлежащий только ей одной.
Под флёром этой дружеской встречи прозвучало предложение сотрудничать. Ама убеждала, что рынок полулегальных заказов гораздо более обилен и щедр, чем официальный, настолько обилен, что ей порой не хватает времени или сил — «увы, я не молодею!», смех, их вежливые возражения —, чтобы заняться хотя бы только действительно интересными предложениями.
Ни Цири, ни Альвин в этом не сомневались. Им скорее было непонятно, почему титулованная, известная, богатая технодейка предлагает долю своего рынка именно им.
— Вы новички и вы хороши, — она предложила им бумажный пакетик с лунатией, дурман-травой, которой обитатели этого мира заглушали предчувствие конца; гости в один голос отказались. — Не самые лучшие, конечно. Но большинство местных охотников отпадают. Мы не очень хорошо ладим. Они меня ненавидят, — громкий смех. — Я скажу вам, почему, скажу, чтобы положить хорошее начало. Я стара, и я многое могу, не делюсь своими открытиями бесплатно, от голода не умираю, не разбрасываю деньги на улицах, но иногда кому-нибудь помогаю. Они приходят ко мне, когда у них проблемы, а потом стыдятся посмотреть мне в глаза, потому что знают, что я знаю, что обо мне говорят… Завоевала ли я ваше доверие?
Альвин пожал плечами. Цири была более прямолинейна:
— Ну так себе.
— Правильно. Не берите на веру слова старухи. Ничьим словам не верьте. Но я сказала правду. Чтобы… на удачу. Я суеверна. Мне, старухе, можно.
Слова слетали с её губ легче, быстрее и путаннее, чем в начале. Повторялись, замыкались в петли. «Эффект от наркотика», — поняла Цири. Одурманивающие вещества обычно делали людей более искренними, но такой искренности не стоило доверять, она была слишком личной, слишком погружённой в фантазии и самообман.
Что бы она ни замышляла, у них не будет шанса узнать, если они уйдут сейчас. Цири с Альвином переглянулась и в один голос сказали:
— На удачу.
Ама чинно поставила чашечку на блюдце. Поправила салфетку.
— Вы можете остаться на ночь. Сэкономим отопление, — она указала на комнату.
Предложение звучало разумно. И было далеко не первым, за несколько недель их сотрудничества технодейка уже пару раз предлагала им переночевать у неё. Они всегда отказывались, больше руководствуясь глубокой паранойей, чем рациональными доводами. Но сегодня было особенно холодно, и раньше они с Амой попадали в намного более опасные ситуации. Вспомнить хотя бы, как двумя днями ранее они бились с диким ящером, сыплющим электрическими искрами — задание осложнялось ещё и тем, что им нельзя было ни убить, ни покалечить тварь, сбежавшую из частной коллекции главы медицинской мафии.
Тогда гаджеты Амы им очень пригодились, позволив в конце концов усыпить измученную погоней зверюгу. Правда, понадобилось несколько дротиков с транквилизаторами, а по дороге ящер ещё разодрал Цири плечо, но в итоге был доставлен заказчику, деньги сменили владельца, и теперь они обмывали успех в гостях у Амы.
То есть, они оба выпили — а Цири ещё побаловалась мягким успокаивающим дурманом —, устали и были в хорошем настроении. От одной только мысли о том, чтобы выйти во двор, леденели конечности. Перспектива остаться в по-настоящему тёплой жилой ячейке ещё никогда не казалась такой заманчивой.
Цири вопросительно посмотрела на Альвина; в конце концов, он был родом из этого мира. Альвин ответил ей таким же взглядом — ну да, из них двоих старшей была Цири, а мальчишка не знал, из каких дальних далей она явилась на самом деле.
— Мы не хотели бы беспокоить…
— Ерунда! Ерунда, ерунда, ерунда! Вы не побеспокоите. Давненько у меня не было таких приятных гостей. И давно я не чувствовала себя так хорошо среди других охотников.
«Потому что мы новички и нездешние, до сих пор мало что о тебе знаем, ни о чём не спрашиваем», — промелькнуло у Цири в голове.
— Во всяком случае, я не могу отпустить вас домой в таком состоянии и в такую погоду. Сколько ещё раз вы собираетесь мне отказывать, а? Вот негодники…
Это прозвучало трогательно. «Пьяные взрослые… пьяные люди такие трогательные», — думала Цири, вертя пустую бутылку. Отказать такому пьяному было почти как отказать ребёнку.
— Хорошооооо, — на последнем слоге она зевнула. — Покажи только, где нам лечь.
— Тяжкое тело низвергнуть, дремоту на веки призвать… — Ама не то напевала, не то декламировала, ведя их в гостевую комнату.
Наверное, снова какая-то классика этого мира. Цири и Альвин не узнавали никаких культурных аллюзий, что каждый раз вызывало сетования по поводу образованности нынешней молодёжи. Однако сегодня Ама была для этого слишком усталой или слишком растроганной: она напевала и насвистывала про себя, заправляя подушки в наволочки, и щёлкала пальцами, высекая голубые искорки, пока застилала кровать, выдвинутую из стены.
Посреди ночи — ну, по ощущениям была середина ночи, хотя после всей той выпивки с одинаковой вероятностью мог быть и полдень — Цири разбудили, дёрнув за руку.
— Что, какого…
Альвин зажал ей рот ладонью. Глаза его выражали что-то большее, чем просто беспокойство. Цири замолчала.
— Уходим, — прошептал он. — Прямо сейчас. Тихо.
Цири не двинулась с места. С одной стороны, выработанный за годы преследований инстинкт подсказывал немедленно вставать и бежать, как только хотя бы один из них почувствует угрозу. С другой стороны, годы и годы она была пешкой в чужих играх и выработала рефлекс бунтовать и не повиноваться. Да, она несколько месяцев прожила вместе с Альвином, да, они готовили друг другу еду, да, они вместе охотились на чудовищ, но последнее можно было сказать и об Аме. А что она вообще знала о них обоих?
— Почему?
— Ама собирается нас сдать. Мы должны бежать из города.
Это звучало довольно безумно.
— Кому?
Мальчишка явно колебался.
— У меня… есть враги, — пробормотал он. — И я нашёл здесь… Нашёл их символ. Типа.
— Какой символ? — повторила она в надежде, что Альвин сам поймёт, как это выглядит со стороны.
Она сама чувствовала тревогу, которую не могли заглушить ни сон, ни вчерашний дурман. Напряжение в мышцах. Мнимая расслабленность. Готовность драться. Себе она это объяснила тем, что ситуация сложилась весьма необычная. Альвин был ещё ребёнком, пускай живущим в непростом мире, но всего лишь ребёнком из коммуны. Скорее у него была паранойя, чем враги, настолько могущественные, чтобы шантажировать знакомую мэра города.
— Его носят с собой. Опознавательный знак. Потом объясню. Пошли, — он схватил её за плечо и снова дёрнул.
В ответ она сильно, до боли, сжала его запястье. Заставила разжать пальцы.
— Мне не нравится, когда меня тащат, — заявила ему ледяным тоном.
— Тогда не болтай, просто пошли! — мальчишка рывком высвободил руку.
Он и вправду был напуган. Это ещё ни о чём не говорило — ему мог присниться кошмар, он мог тайком нанюхаться каких-нибудь порошков, которые теперь напомнили о себе, мог попросту слишком нервно отреагировать. Враги у него тоже могли быть. Мало ли всяких банд в Уру-Ти? Стоило ему просто взять в долг не у тех ребят…
— Покажи мне этот символ. А потом решим, что дальше, — она говорила тоном, не терпящим возражений.
Альвин бросил на нёё сердитый взгляд, но ничего не ответил. Он привёл её в санузел, выдвинул нижний ящик. Никаких кодовых замков — но Ама, в отличие от большинства местных, жила одна. От кого ей закрываться?
— Я искал гигиеническую пасту, — извиняющимся тоном пробормотал Альвин. — Я проснулся, и от водки во рту было так…
Противно, не иначе. Цири не дослушала. Всё её внимание приковала к себе булавка, искусно выкованная из опалесцирующего металла. Хищная птица, готовая к атаке. Она не раз видела этот символ. Однажды даже вблизи. На доспехах Эредина.
Конечно, этому факту можно было бы найти множество простых объяснений. В бесконечном количестве миров определённые мотивы должны были повторяться. Крупные птицы были популярны в геральдике даже на таком небольшом кусочке Спирали, как Север. Конечно, существовала реальная возможность того, что это просто совпадение, и кованая безделушка не имеет никакого отношения к Aen Elle. Конечно.
Цири, Дитя-Неожиданность, Дочь Старшей Крови, ученица Геральта, Трисс и Йеннефер, в такие совпадения не верила.
— Валим, — одними губами шепнула она и крадучись, на цыпочках, метнулась в спальню за своими вещами.
Альвин ничего не сказал. Ему и не надо было. Даже при тусклом свете карманного фонарика Цири могла рассмотреть его торжествующую мину.
Холера, откуда он вообще мог знать Aen Elle? И откуда могла их знать Ама, что вообще отряд Эредина делал в этом мире? Вопрос был принципиально важным, но девушка понимала, что сейчас не время для расследований. Потом. Если это потом наступит. Может, самым разумным было бы прямо сейчас прыгнуть в ближайший мир, оставив эту умирающую планету позади.
Первым препятствием на её — на их пути, так правильнее — стал, конечно же, дверной замок. У Амы было множество ценных вещей, местной техники и её собственных изделий. Естественно, она предусмотрела защиту от воров.
— Тумтре! — выругалась Цири по-здешнему. — Мы должны были подумать об этом.
Пытаться открыть замок было бессмысленно — ни один из них не был технодеем. Одно лишь прикосновение могло запустить вопящие сирены, охранные силовые поля и тому подобные аттракционы.
— Что теперь, ждём до утра? Притворяемся, что ничего не видели, и уходим после завтрака? У неё был миллион возможностей, чтобы нас… — она замялась, — нам навредить. Она не торопится.
— До сих пор мы у неё не ночевали. Она могла подсыпать нам что-то в еду. Какие-нибудь нанодатчики. Она сможет нас выследить.
Только не её, не Цири. Достаточно отойти на несколько шагов и сосредоточиться, чтобы между мирами появилась прореха. Норка, игольное ушко, щель. Можно проскользнуть в неё. Можно, хотя и с бо́льшими усилиями, протащить и других.
Если Альвину действительно что-то грозило со стороны Dearg Ruadhri, Красных Всадников, Цири не имела права оставить его здесь. Если. Эти совпадения выглядели слишком подозрительно. Мальчишка мог оказаться подсадной уткой, шпионом, а его предупреждение — лишь способом втереться к ней в доверие… Он мог подбросить этот символ и теперь вести её прямо в ловушку…
Однако, если рассуждать трезво, у него уже было множество возможностей, и получше этой. Может, эльфы хотели подставить Аму, но это снова указывало на некую связь технодейки — или всего этого мира — с Народом Ольх. Загадка за загадкой.
Тем более, что инстинкт подсказывал Цири бежать. Прямо сейчас. Не оглядываясь назад, не оглядываясь на других. Как-то до сих пор они и без неё справлялись, значит, и дальше справятся. Цири сказала инстинкту заткнуться.
— Если включится сирена, мы уже не сможем закосить под дурачка. Есть идеи получше?
— Если Ама спит, мы могли бы её… — Альвин провёл ребром ладони по горлу.
На Цири нахлынули воспоминания. Сахарная вата, ярмарка. Выкрики торговцев и радостные голоса Крыс. Её собственный голос.
— Мы даже не знаем точно, сделала ли она что-нибудь.
— А знак этот, что, сам прилетел?
«Этот знак». Ни слова о том, что за знак и что он символизирует. Альвин явно тщательно фильтровал информацию. Цири решила атаковать в лоб. Всё равно им ещё ждать.
— Чей это знак, что ты так дёргаешься?
Мальчишка заметно напрягся.
— А ты не знаешь? Ты тоже решила валить, как только его увидела.
Замечательно, выходит, что Цири не знает базовой информации об этом мире? Но если бы знак был всем известен, подсказали ей проведённые в бегах годы, то Альвин просто произнёс бы название банды.
— Я поверила, что знак тебе не приснился. Но я же не из Уру-Ти. Ты можешь мне объяснить?
Мальчишка стиснул свой медальон в ладони. Он всегда так делал, когда его что-нибудь сильно беспокоило. Привычка, от которой, по его словам, он изо всех сил пытался избавиться. Цири она даже нравилась, эдакая шероховатость на фоне безупречного, как у робота, поведения.
— Уру-Ти тут не при чём… Ты слышала теорию, что существует бесконечное множество вселенных?
О, точно. Это было одно из тех мест, где знали о существовании других миров. Будет проще объяснить Альвину, каким чудом, если у них действительно не останется выхода, они оба телепортировались к дому. Или, как минимум, за эту чёртову дверь.
— Ты подумаешь, что я сошёл с ума.
Причиной того, почему его объяснения такие расплывчатые, был страх, что его сочтут безумцем.
— Не подумаю, — сказала она серьёзно, так серьёзно, что Альвин вроде ей поверил.
— Они из другого измерения. Они преследуют меня почти столько, сколько я себя помню. С самого детства. Ты смеёшься?
— Нет.
— Ты мне веришь? — настаивал Альвин с напряжением, какого она никогда раньше за ним не замечала.
— Да, — она подтвердила слова кивком. — Я должна тебе кое-что… То есть… Я не была с тобой до конца честной, но это не из-за тебя, просто…
— Я тоже. Тоже не был честен. Совсем. Нам надо сосредоточиться на побеге.
— Знаю. Я о том и говорю. Понимаешь, дело в том, что я умею… — она набрала воздух и выпалила со скоростью автоматной очереди, — умею телепортироваться, то есть могу перенести нас наружу или прямо домой, ну, к дому, я не всегда точно попадаю, но ещё никогда никого так не угробила и не разорвала на части, так что это абсолютно безопасно и…
— Я знаю, — перебил её Альвин, явно удивлённый. — В смысле, что это безопасно. Я не знал, что ты тоже.
Настала очередь Цири застыть в изумлении.
— Тоже что? — выдавила она.
— Тоже умеешь телепортироваться. Прыгать между разными местами. А между мирами можешь? — мальчишка не скрывал волнения. — Если да, это же круто! Мы будем вместе прыгать… путешествовать! Давай выйдем отсюда, соберём вещи и перенесёмся куда-нибудь, где тепло…
— Подожди. Подожди. Ты тоже умеешь перемещаться по Спира… между мирами?
— Ну да, я же говорю! Слушай, — нервно добавил он, неправильно истолковав её молчание, — я не сказал тебе раньше, потому что думал, что ты не поверишь. Ничего личного.
Цири махнула рукой: проехали. По крайней мере, именно это она попыталась изобразить.
— Всё нормально. Тогда уходим. Перенести тебя или сам?
— Давай с тобой, — мальчишка выглядел немного смущённым. — Мои перемещения, они как бы это… неточные. У меня не получается рассчитать. Никто никогда меня не учил, пришлось самому всё осваивать, знаешь ли.
— Понятно. Мы ещё тебя научим, дай только время! — Цири почти отмела свои прежние подозрения; почти, но если ближе познакомиться с Альвином, она сможет лучше понять его намерения и узнать о связи с Эредином. — Давай руку и…
— Вы никуда не пойдёте, — раздался позади них голос.
Они обернулись, готовые выхватить оружие. Ама стояла за ними вместе со своим домашним роботом. Тот держал в металлических руках не поднос с едой, как прошлый раз, а энергетическую винтовку.
— Я сама проектировала эти двери и всю комнату. Они блокируют телепортацию.
— Ты создала дом, блокирующий способность, которой никто в этом мире не обладает? — Цири была абсолютно уверена в том, что технодейка связана с эльфами, но хотела узнать больше.
— Не вся жилая ячейка. Только комната и двери. Минимум разумной предосторожности.
— Но недостаточно, чтобы спрятать…
— Я живу одна. От людей всегда беспорядок. Это моя ошибка. Вашей ошибкой будет, если вы хотя бы попытаетесь навести на меня оружие. На мне щиты, и я вооружена.
Цири вздохнула.
— Ама, я не знаю, что тебе предложили, но ты правда хочешь выдать им своих гостей…
— Наглая, эгоистичная девица, которая скорее пожертвует мирами и миллиардами жизней, чем согласится немного пострадать во имя долга. Ты только что подтвердила, что всё это о тебе. О мальчике разговора не было, — она посмотрела на Альвина. — Ты можешь идти. Эта маленькая сучка останется.
Альвин благородно запротестовал. В голове у Цири всё встало на свои места.
— Я не знаю, что они тебе сказали, но я не могу спасти твой мир, — начала она, стараясь быть деликатной; ведь она отнимала у человека надежду и уже знала, что это дело неблагодарное. — У меня нет такой силы, и я не знаю, может ли вообще хоть кто-то…
— Я знакома с Народом Ольх. Я знакома с Креваном, и Эредином, и Имлерихом, и многими другими. Они учили меня. Показывали мне… Показывали такое… — глаза Амы внезапно загорелись, сияя старыми воспоминаниями. — Я знаю, что они могут почти всё. Зачем же им ещё и ты?
Чтобы спасти мир, да. Но не этот.
— Они манипуляторы и лжецы. Они соблюдают букву обещаний, не дух. Или вообще не соблюдают. Я не тот, не та, кого ты ищешь.
— Не та! То есть ты не Цирилла аэп Паветта, аэп Калантэ, прямой потомок Лары, носительница гена Старшей Крови, княжна из мира Aen Seidhe? — она произносила слова Старшей Речи мягко, как в ellilon-е. — Ты не она?
Цири поджала губы. На мгновение задумалась, может, соврать, но вряд ли это позволит убедить Аму. Похоже, она водилась с Aen Elle всю свою жизнь. Доверяла им.
— Да, это я. Но ты ошибаешься насчёт…
Альвин издал долгий протяжный крик. Не своим голосом, более глубоким, более сильным, потусторонним. Будто эхо шло по трубам.
— Тыыыы! Зерно, которое не прорастёт, но полыхнёт пламенем… Час Белого Хлада и Белого… Света, Час Безумия… Tedd… — он глубоко вздохнул, произнёс последние слова спокойнее, почти нормально; его рука судорожно сжалась на медальоне. — Два… четыре… шестнадцать... Не… Не думать. Об этом. Тридцать два, — он невидяще уставился в одну точку на полу. — Шестьдесят четыре.
Должно быть, во взгляде Цири очень чётко читался вопрос, потому что Ама фыркнула:
— Успокаивает тревогу и истерию. Простая психология. Должно быть, он прошёл какую-то терапию. Я не знаю, что у этого мальчика с тобой общего, но повторю: мне всё равно. Он может уйти.
Девушка взвесила её предложение. Альвин явно был Истоком, а пророчество о Белом Хладе повторялось во многих мирах, и вообще трудно предположить, что она просто столкнулась здесь с кем-то из… из дома.
Может, это не просто так. «Может, это другое слово на "п"», — мелькнула язвительная мысль. Может, Альвин — тоже ключ. Может…
Может, пора спросить, раз уж они стоят под прицелом. Это так по-человечески. Вдруг больше не будет возможности.
— Откуда ты родом? Альвин? — спросила она на всеобщем языке.
— Никаких шифров! — с ладони Ами сорвалась голубая молния и ударила в пол прямо у ног Цири.
— Из вызимского посада, подданный Его Величества Фольтеста, — отчеканил мальчишка.
Он тут же собрался и замолчал, закусив губу. «Всё-таки Предназначение», — вздохнула про себя Цири. Проклятье.
— Вот холера, все дороги ведут домой, — простонала девушка; робот предостерегающе поднял своё оружие. — Не глупи. Я нужна тебе живой.
— Живой. Не обязательно неповреждённой. Если ты думаешь, что я буду заботиться…
Цири не слушала. Она рассчитывала. Обычно она предпочитала поступать так, как подсказывало ей сердце — но в последние годы поняла, что веления сердца тоже происходят из расчётов. Только менее осознанно. И теперь её сердце говорило ей, что Ама может доверять Aen Elle, а она, Цири — нет.
— Дай мне руку, Альвин.
— Я сказала тебе…
— Его всего трясёт, — укоризненно сказала Цири, главным образом, чтобы выиграть время.
Выиграла она мало. Ама раскрыла ладонь — и, наверно, воспользовалась своим усыпляющим или парализующим гаджетом, но девушка уже ускользала. Мир сложился, как бывает, когда моргаешь.
Или телепортируешься.
Они приземлились в своей жилой ячейке, на пол. Жёсткая посадка. Цири тут же вскочила на ноги, включила свет и начала торопливо, хаотично собирать их пожитки.
Альвин сначала просто смотрел, всё ещё что-то шепча про себя. Потом поднялся, пробормотал: «Женщины… да нам понадобится тележка, чтобы всё это забрать», — и начал ей помогать. Он паковал вещи, используя пространство гораздо экономнее.
— А ты правда…
— Да. Но я не могу спасти ни один мир. Эльфам я нужна для другого.
Ну, может, и могла бы. У неё действительно были кое-какие силы, можно было хотя бы попытаться. Не то чтобы она знала, что именно делать. Что-нибудь. Она могла бы вернуться и хотя бы проверить, как дела дома. Ведь когда-то она была королевой. У нее были обязанности. Бабушка... бабушка никогда бы не сбежала.
— Я знаю. Я… У меня иногда случаются приступы, как тогда у Амы. В последнее время реже. В этом пророчестве говорится, что наш мир погибнет, — Альвин говорил много и быстро, явно стыдясь своей слабости, — и они вернутся, когда пройдёт Белый Хлад. На готовенькое. Вот зачем ты им нужна. Правильно делаешь, что от них убегаешь.
— Пророчества неясны и имеют множество интерпретаций. Я бы не стала слишком сильно привязываться конкретно к этому. Обычно это плохо заканчивается. Готово. Ну что, прыгаем? Туда, где тепло? — она попыталась улыбнуться.
— Мы должны вернуться и убить Аму.
Улыбка исчезла с ее лица.
— Что... Зачем? Она не сможет найти нас в другом мире. Не остаётся следов. Так мы просто потеряем время.
— Никогда не знаешь наперёд. Она всегда может подсказать эльфам что-нибудь. Направить на нас одно из этих их заклинаний, гаджетов, которые определяют местоположение. Если они ей там помогали, то вдруг она сможет отслеживать через разные миры и…
— Я так не думаю. Мы прыгнем несколько раз, сменим одежду, искупаемся, собьём со следа любую погоню. Я в этом профи. Ты, думаю, тоже. Не стоит убивать просто так.
— Не просто так. Из предосторожности.
Цири вздохнула. Слова Амы пробудили в ней чувство вины, смешанное с какой-то странной нежностью. Слова — или пребывание в этом остывающем мире. Или внезапный привет из прошлого. Или встреча с земляком — с кем-то с Севера, из Темерии, из Вызимы! А может, всё сразу.
— Послушай… Когда я была младше… как ты… я тоже думала, что… Нет, я поступала, как ты. Потом вырастаешь, переживаешь всякое и видишь, что в этом нет смысла. Это вообще неправильно и не нужно. Я не хочу сейчас об этом говорить, долгая история. Самое главное теперь – время. Ама, наверно, уже едет сюда. И возможно, не одна.
Последний аргумент, похоже, убедил Альвина.
— Точно. К тому же, раз уж она облажалась, то ею займутся эльфы. Мы бы просто оказали ей услугу.
— Альвин… Она хотела тебя отпустить.
— Чтобы её приятели-эльфы могли меня и дальше преследовать, и в конце концов схватить. Ты не знаешь, на что они способны.
— Знаю.
Он рассмеялся.
— Да ладно. Ты нужна им живой. В тебе их кровь. Они бы ничего страшного с тобой не сделали. Ничего такого.
Его голос звучал мрачно, серьёзно, с нотками застарелого страха. Слишком старые страхи для такого юнца. Цири поняла, что он прав. Она скорее подозревала, чем знала, на что они способны. Вот что она ощутила на себе? Язвительность Эредина? Она видела гораздо худшие вещи в других мирах. И дома.
Мальчишка встал, взял поклажу, той же рукой, двумя пальцами, схватился за Цири — во второй руке он держал пистолет.
— Не знаю, будет ли он работать в другом мире… Но мне с ним всегда спокойнее. Если что, я одолжу у тебя меч.
Через четыре мира — точнее, четыре места — они остановились.
— Здесь тепло, — пробормотала Цири, зарывая ступни в нагретый белый песок.
— Здесь просто рай.
Рядом шумело море. Неподалёку виднелся лес — субтропический, как следовало из книг и знаний, рассеянных по мирам. Оттуда же они знали, что если много загорать, рискуешь заболеть раком. Их это не особо волновало.
— Ты знаешь, что в одном из миров нам придётся расстаться? Для безопасности.
Цири кивнула и невнятно пробормотала: «Но я пока не хочу об этом думать». Наверно, нужно прыгнуть куда-нибудь поближе к дому, узнать, что там происходит, просто так, для спокойствия. Может, навестить Геральта и Йеннефер.
Она прижалась щекой к земле. Почти уснула.
— Цири…
Она подняла голову.
— Я всё хотел спросить, но было не ко времени… Как тебе удалось пройти через эту блокировку телепортации?
Девушка громко рассмеялась. Эхо понесло звук над водой.
— Не было никакой блокировки. Я имею в виду, может быть, оно работало против… против обычной магии, такой, как в нашем мире. Эльфы считают её фокусничанием. А моя сила — в крови и из крови. Она другая. Эльфы пользуются такой же, — она взрыла пятками песок, так сильно, что запорошила им обоим глаза и волосы. — Я полагалась на то, что они никогда не передадут ни одному человеку знаний, которые можно было бы использовать против них самих.
Альвин тоже засмеялся, очень по-детски. Но вскоре снова посерьёзнел.
— Эльфы — хитрые бестии. Им нельзя доверять. Никогда.
Цири подумала о скоя’таэлях, о Северных королевствах и всём том бардаке, свидетельницей которого она была, и почувствовала себя обязанной возразить.
— Я говорила о конкретных эльфах, которые меня… нас… преследуют. Сами по себе эльфы разные. Одни добрые, другие злые. Как и люди.
— Ага. Был один такой, пытался меня в этом убедить, совсем как ты, — в голосе мальчишки зазвучала ностальгия. — Очень давно.
— Я так понимаю, у него не получилось.
— Не получилось меня защитить. Да.
Цири уставилась на воду. С минуту было слышно только крики местных птиц.
— И с тех пор ты защищаешься сам?
— Ну, более-менее. По-разному выходит.
Цири сверкнула зубами в улыбке.
— Тогда защищайся, мелкий охотник на эльфов! En garde!
Она бросилась на Альвина и повалила его на песок, тормошила, и щекотала, и смеялась.