Work Text:
— Ждёт тебя дорога дальняя в дом казённый…
— Бабка, руку мою пусти, — Мелькор грубо вырвал свою ладонь из сухих сморщенных пальцев и торопливо отошёл в сторону. Большой глаз за его спиной моргнул и внимательно уставился на его ладонь — казалось, он может даже сквозь карман куртки видеть линии жизни-смерти и чего там ещё. Мелькор почувствовал себя голым, сгорбился — но следящий персонально за ним большой глаз никуда не делся.
За ним следили. Должно быть, гадалка оставила на его руке мазь с микрочипами. За ним совершенно точно, сука, следили, и Мелькор ускорил шаг.
Он не просил ни о каком предсказании — просто на этом базаре вдруг оказался лицом к лицу со старухой, стоявшей под бледным плакатом: «гадаю по ладони», и та резко выдернула его руку из кармана, что-то зашептала — Мелькор даже опомниться не успел. Тьфу ты! Дорога дальняя.
Нет, в этом мире глупо говорить о том, что никуда, собственно говоря, ехать не собирался, и никакие казённые дома тебя не интересуют. В гадания Мелькор вообще не верил, но слова бабки выдернули его из вязкого болота собственных мыслей, подставляя намокшее и уставшее тело под холодные ветра.
Мелькор тяжело вздохнул и оглянулся. Огромный глаз, видимо, тоже повернулся — чтобы его не было видно, но Мелькор-то прекрасно знал, что глаз существует, он чувствовал его спиной, он осязал его затылком, даже если люди вокруг делали вид, что ничего подобного нет, а он просто сошёл с ума. Ха! Шумная многолюдная толпа текла мимо него, и от этого многолюдья, в котором глаз выбрал его, словно булавкой приколол, ему было так невыносимо тошно — хоть вешайся. Одинокий новый год сменило не менее одинокое рождество, и всеобщее веселье, гром салютов и братания выпивох вызывали лишь раздражение.
Что самое глупое — ему ведь было с кем праздновать. Саурон бы ни за что не отказался, да и к брату всегда можно съездить. Перекинуться парочкой слов с Вардой, по крайней мере…
Мелькору просто не хотелось праздновать, сливаться с этой гомонящей, нестерпимо громкой толпой, имеющей какие-то чёткие цели: родился, отучился, женился, умер. Фрик даже в семействе фриков — что если глаз выбрал его поэтому? Он снова осмотрелся вокруг, на этот раз с куда большим испугом.
Да, он определённо выделялся. За ним, возможно, следил не только этот глаз — за ним исподлобья наблюдали вообще все. Опять же, гадалка…
Мелькор ускорил шаг, лихорадочно пытаясь думать о Варде и о том, как невыносимо было бы праздновать новый год рядом с ней. Что она нашла в Манвэ? Опять же, что глаз нашёл в нём?
Стало жарко. Впрочем, толпа людей была в пальто — на мгновение Мелькору даже показалось, что пальто это было одним, общим на всех людей — и только его одного они выгнали. Почему? Потому же, почему за ним следил этот глаз…
Глаз за его спиной.
Мелькор нырнул в подъезд своего дома.
Дорога дальняя… Опять все знают его путь: родился, учился, женился…
Навязчивый ряд рифм засел в голове, и голос, озвучивающий его мысли, на разные лады, отчаянно фальшивя, напевал: родился-женился, учился-родился, дорога дальняя, дом казённый, женился-учился…
Мелькор быстрым шагом поднялся к себе на второй этаж.
Затылок пронзила острая боль: это взгляд гадалки с базара впился в него через толпу людей, через несколько рядов домов и даже центральный магазин, где Варда всегда брала горошек для своего тупого оливье.
Родился-женился.
Глаз за спиной моргнул, когда Мелькор захлопнул за собой дверь в прихожую. Шарф, повисший на шее удавкой, сжимал горло слишком сильно — он отправился на пол.
Женился-учился.
Мелькор подставил голову под воду, но голос в голове никак не хотел заткнуться. Кроме того, Мелькор с ужасом вдруг осознал, что гадалка была права: и дорога дальняя, и дом казённый… Чёртова его судьба была предрешена, это стало ясно со всей очевидностью. Как он только сразу не понял! Всё так и будет, хоть собирай прямо сейчас чемоданы.
И он из ванны рванул в прихожую, с грохотом свалил со шкафа свой чемодан и с диким ужасом уставился на его раскрытое чёрное нутро. Из-за спины на всё тот же чемодан смотрел глаз.
Последним, что Мелькор осознал был вопль «какого хера» — и ощущение затягивающейся вокруг шеи гирлянды.
***
— Уточним: он пришёл в вашу квартиру и попытался повеситься на гирлянде?
Саурон хмуро кивнул, и санитар ПНД сделал заметку в записях.
— Обязательно было через полгорода везти его? — недружелюбно поинтересовался Саурон, — неужели с манией преследования больше нигде не работают? Дорога-то к вам дальняя…
— Молодой человек, куда смогли — туда и положили, — не менее злобно ответил санитар, — скажите спасибо, что лечим за казённый счёт.
— Спасибо, — буркнул Саурон.
Над плечом санитара появился огромный красный глаз.