Archive of Our Own

«Температура под куполом двадцать два градуса. Агрофермы функционируют в нормальном режиме. Список мероприятий на главной площади...»

Был один из тех солнечных дней, что не располагают к серьёзным переживаниям, заключениям деловых контрактов и поискам глубинного смысла. Солнце заливало улицу нежным, утренним светом. Купол был почти неразличим, зато хорошо просматривались пушистые облака, плывущие по небу причудливыми барашками. Прохожие не спешили попасть на свои рабочие места. Тут и там люди пили кофе, читали свежие новости и болтали. На парковой лужайке стайка девушек в лёгких туниках устроили не то занятие йогой, не то дружеские посиделки с элементами акробатики. Проезжую часть заполнили электромобили, похожие на жуков, движущихся ровным строем. Они медленно ползли вперёд, едва обгоняя пешеходов и давая пассажирам возможность подремать последние полчаса. Забавно было наблюдать как человек спит в кабине, а система управления крутит руль, выдавая набор звуковых сигналов, похожих на писк. Создавалось впечатление, что крохотные машинки ворчат на своих владельцев тонкими голосами.

В картине идеального утра выделялась только одна фигура, лавирующая в человеческом потоке слишком быстро. Прохожие оборачивались вслед, различая белоснежный костюм и поблёскивающий золотой браслет, недоумевали, куда так спешит человек подобного статуса, и вновь возвращались к прерванным разговорам и мыслям.

Для Брута утро не было беспечным. Ни солнце, ни облака, ни стройные девушки в занятных позах его не интересовали. Хотелось как можно быстрее прибыть на место происшествия, решить проблему и успеть на работу. А ещё ему хотелось кофе и открутить Икару голову. Увы, последнее было почти невыполнимо — гений был слишком изворотливым. 

Проблему в это утро являл собой тучный мужчина, застрявший в окне третьего этажа. Пролезть в раму ему не позволяли не только габариты, но и повреждённые крылья, которые не желали складываться. Всё те же физические проблемы и узкий подоконник не давали летуну снять крылья на месте и войти в квартиру, поэтому полисянин предпочёл голосить. Возле дома уже собралась толпа зевак и служба экстренного реагирования. Хозяйка квартиры, юная особа серебряного статуса, никак не желала участвовать в спасении субъекта, повредившего её имущество, и курила на соседнем подоконнике, обаятельно улыбаясь для фотографий. Подоспевший Брут оценил картину с одного взгляда, кивнул знакомым лицам из службы реагирования, и одновременно пытаясь скрыться от взведённых словно ружья телефонов, готовых заснять всё происходящее.

— Почему вы не поднимите лестницу и не снимете бедолагу? — спросил он у мужчин в тёмной форме и шлемах, призванных решать такие проблемы города как пожары и аварии.

— Он сначала орал, чтобы его впустили в квартиру и дали спуститься по лестнице. Мы собирались подняться сами и втащить его внутрь, но хозяйка квартиры устроила скандал, и заявила, что ноги этого мужлана в её доме не будет. Он, видимо, хотел посмотреть, как барышня переодевается. А потом у парня заклинило крылья. Лестницу привезти не успели. Да и полисмен не спешит, а надо бы зафиксировать случай. Как думаете, это просто превышение допустимой высоты или ещё припишут незаконное проникновение?

Брут вздохнул.

— Надо опросить пострадавшего. А для этого его нужно снять. Принесите, пожалуйста, лестницу.

Мужчины засуетились, принесли выдвижную лестницу, установили на магнитных опорах, попутно задев пару граждан. Снимать людей с высоты им приходилось редко. Пока служба работала, а лётчик материл окружающих с высоты, подоспела съёмочная группа. Из объёмного электромобиля, напоминающего гигантского скарабея, вышла Деметра. Ослепительно улыбнулась восторженным зевакам, махнула операторам и перепугала полисмена, пришедшего опрашивать участников конфликта. Бедный служака так не хотел попадаться на камеру, что спрятался за спину Брута. Деметра хищно улыбнулась и направилась к ним, угрожающе покачивая бёдрами. Бруту резко захотелось провалиться сквозь землю ознакомиться с канализацией города.

— Прекрасное нынче утро, вы не находите? — Деметра зубасто улыбнулась и взяла Брута под локоть, чтобы не смог сбежать. — А какой дивный летун сегодня попался! У него есть лицензия на крылья? Вы их отслеживаете?

Брут попытался высвободить руку, но хватка у любимой ведущей Полиса была не хуже, чем у капкана.

— Вы давно не появлялись на экранах. Это вредит имиджу. Быть может, сами расспросите этого молодого человека о причинах его поступка? А то от нашего отдела полиции... — Деметра улыбнулась, поймав взглядом несчастного полисмена — тот побледнел и попытался уменьшиться в росте, — ... никакого толка! Вы же занимаетесь исследованием влияния браслетов, значит, прекрасно разбираетесь в психологии наших горожан. Кто лучше вас сможет поговорить с пострадавшим?

Деметра волокла Брута в направлении лестницы, не переставая говорить. В это время служба экстренного реагирования пыталась убедить «пострадавшего» спуститься на землю, тот вопил и ругался на чём свет стоит, но слезать не спешил. Проблему решила хорошенькая обитательница квартиры. Спрыгнув с подоконника, она скрылась в недрах дома, спустя несколько секунд за лётчиком звякнула рама, мужчина охнул и съехал по лестнице словно по горке, пересчитав ступени массивной филейной частью. Толпа восхищённо ахнула. Деметра на миг отвлеклась, рыкнув на оператора, чтобы тот снимал, и Брут смог вырваться на свободу.

— Вот видите. Браслеты не подавляют эмоции! Ваш пострадавший, хотя он скорее нарушитель спокойствия, ничуть не стеснялся в выражениях. Тем не менее уровень его стресса не достиг критического, — Брут ослепительно улыбнулся и успел поймать полисмена, который почти затерялся в толпе. — Будьте так добры, доставьте мужчину в участок, зафиксируйте показания, а крылья отправьте на экспертизу. Никаких интервью до окончания дела. Уверен, обойдёмся административным взысканием.

Получив чёткие инструкции, полисмен приободрился, замахал руками, и поспешил в нужном направлении. Брут отважно поймал взгляд Деметры, испытав ощущение, схожее с тем, когда герой эпического фэнтези смотрит в глаза дракону, и улыбнулся.

— Проблема решена. Вы получите все сведения, как только формальности будут улажены. А мне пора на работу.

— Прыгай к нам, — шепнул кто-то из службы, и Брут воспользовался приглашением. 

Он успел нырнуть в небольшой автобус, состоящий из обтекаемых секций и напоминающий гусеницу. Туда же погрузили полисмена, летуна и оставшихся членов опергруппы. Моторчик зажужжал, и автобус покатился по улицам со скоростью, чуть превышающей допустимую норму.

Мужчина, позвавший Брута, снял шлем.

— Это ты, Арис. Не признал, — Брут улыбнулся ему гораздо теплее, чем Деметре.

— Ты бы поговорил с гением. Достали эти крылья. Их, конечно, меньше стало, но люди совсем не умеют ими пользоваться. А он ещё и пример дурной подал, — Арис покачал головой. — А Деметра не упустит случая разнести вас в прямом эфире.

— Это уж точно, — вздохнул Брут. — Но что может сделать Икар?

— Пусть совершенствует эти штуки. Или вообще изобретёт самокат, — буркнул Арис и махнул водителю, чтобы свернул в направлении научного центра.

— Я подумаю, что можно сделать. Спасибо, что вызвал и что подвёз, — сказал Брут. 

Летун в соседнем отсеке продолжал ругаться.

— Подумал, твоё присутствие решит проблему быстрее, — кивнул Арис. 

— Ты уж извини. Когда дело касается летунов, от моих ребят, да и от полиции толку мало. Они как застрянут где — сразу вопить. Какая им отмена браслетов, если даже в браслете с игрушкой справиться не могут? — Арис продолжал ворчать, пока не высадил Брута у главного входа. 

Чёрная гусеница автобуса покатилась дальше, забавно виляя по проспекту.

Брут поспешил внутрь. Стоило ему войти, как девушки за стойкой дружно подняли головы и улыбнулись. Из кафетерия высунулись любопытные лица коллег. Брут кисло улыбнулся и поспешил к лифту. Провожали его очень заинтересованными взглядами.

На третьем этаже было спокойно. Знакомый коридор встретил запахом хлорки и раздвижными дверьми, обклеенными стикерами с паролями. Безопасность новейших научных разработок успешно осуществлялась общей безалаберностью.

Брут вошёл в лабораторию, отчаянно жалея, что не захватил кофе. 

— Берегись! — воскликнул Икар и Брут едва успел пригнуться. 

Что-то пролетело над его головой и ударилось в стену, а сам Брут, непривычный к резким переменам действительности, оказался под ближайшим столом, практически уткнувшись носом в тяжёлые армейские ботинки.

— Ты в порядке? — донёсся откуда-то сверху встревоженный голос Икара. 

Брут поднял голову и встретился взглядом с голубыми глазами, смотревшими на него с ехидным интересом.

— Мне, конечно, приятно, что ты стоишь передо мной на коленях, но уже можно встать, — сказал Бродяга и протянул ему руку. 

Брут ухватился за него и поднялся, сердито отряхиваясь.

— Что это было? — спросил он у Икара, который не кинулся выручать друга, а продолжал рыться в железе.

— Тебе понравится! Я такое построил! Только есть пара нюансов, я хотел попросить тебя посмотреть... Сейчас! — Икар опустил защитные очки и быстро завозился в непонятной куче металла и брезента.

— Ты лучше сядь, — сказал Бродяга. 

Брут его не послушал и направился было к Икару, но в этот момент тот с победным кличем активировал нечто.

Из груды проводов медленно переваливаясь, выходил робот. У него было шесть лап, болтающаяся голова, жвалы и горящие красным глаза. Брут почувствовал, как у него отпала челюсть, попятился от механического монстра назад и действительно сел, потому что Персей подкатил к нему сзади кресло на колёсиках.

— Он пока плохо ходит, — встревоженно сказал Икар, пытаясь что-то настроить. 

Робот с чудовищным грохотом свалился со стола на пол и побежал. Брут в ужасе вскочил и шарахнулся в сторону. Бродяга остался на месте. Стоило механическому монстру приблизиться, как изгой нанёс ему точный удар ботинком между глаз. Ноги робота расползлись и он рухнул на брюхо, жутко скрежеща конечностями и щёлкая жвалами. Икар с возмущённым криком метнулся к своему детищу.

— Э-это что? — прошептал Брут.

— Это Мурзик! — объявил Бродяга. — Чудо техники в каждый дом! Кто не мечтает о механическом муравье размером с кабана? Особенно в однокомнатной квартире!

— Ты его сломал! — возмутился Икар.

— У него баланс — говно, — фыркнул Бродяга. — Я же сказал — тяжёлый слишком.

— И с каких пор ты у нас учёный?! — Икар с трудом поднял бешено мотающего головой муравья и заставил ползти обратно к столу. — Иди, выполняй свою работу! Не вижу своего кофе!

— Тебе с одним плевком или с двумя? — небрежно поинтересовался Бродяга.

— Брут, угомони свою зверушку! — возмутился Икар.

— Он не мой. Не моя... — на автомате отозвался Брут, пытавшийся оторвать взгляд от муравья.

— А Тесей говорит, что теперь твой, — недовольно заметил Икар.

— Зачем ты это построил? — спросил Брут.

— У них идеальный баланс в природе! Мы же видели муравьёв вживую. Они поднимают огромный вес, возводят муравейники. Это настоящее чудо! Представляешь какие возможности для нас откроются, если мы будем использовать роботов со схожей конструкцией? Они не устают, могут исследовать территорию, строить...

В этот момент муравей, пытавшийся забраться на стол, с грохотом рухнул на пол, да так неудачно, что перевернулся на спину. Подойти к его мельтешащим лапам побоялся даже Икар.

На пару секунд воцарилось напряжённое молчание.

— Ну так я за кофе, — сказал Бродяга и посмотрел на Брута. — Тебе корвалол туда накапать?

Брут глубоко вздохнул.

— Корвалол в кофе не добавляют, — сухо сказал он. — А это чудовище мало похоже на муравьёв, которых мы видели в лесу.

— Это потому что у меня образца нет! — воскликнул Икар. — А Персей не хочет мне его принести.

— Как, интересно, я потащу муравья, который с меня размером? — поинтересовался Бродяга.

— Убей, — сказал Икар.

— Злой ты человек, оказывается. Возьми и убей зверушку. А если он меня убьёт?

— Ну приманку используй!

— И привести его в Полис? Вот Тесей обрадуется. Он поди за купол лишний раз не выходит, потому что по муравьям скучает!

— Так, хватит, задолбали! — не выдержал Брут. — Никаких муравьёв в Полисе!

— Живых или механических? — уточнил Персей.

— Живых! И мёртвых! А с этим я не знаю, что делать.

Икар надулся.

— Вот вечно ты так.

— Твои крылья уже вышли нам боком, — напомнил Брут.

— Ну так муравьи не летают. Хотя... — Икар всерьёз задумался.

— Ты лучше его останови, — предупредил Бродяга.

— Икар! Стоп! — Брут замахал руками. — Стоп. Хочешь Мурзика, будет Мурзик. Только НЕ летающий!

Икар просиял.

— Посмотрим твоего Мурзика. Но только после работы и после того, как я выпью кофе. А пока убери этого монстра подальше. И да, не вздумай показывать это Тесею! — сказал Брут.

— Не покажу. — Икар нахмурился. — А этот не скажет?

Брут повернулся к Бродяге. Тот ехидно оскалился.

— Ты плохо обо мне думаешь. Я хочу посмотреть как вы его сделаете и будете презентовать архонту. Это будет незабываемо.

Брут с отчаянием подумал, что это действительно будет незабываемо.

Острые тени очертили лабораторию. Брут забыл включить верхний свет, работая с настольной лампой, и упустил момент, когда за окном зажглись фонари, разбросав островки света в виде оконных рам и сделав темноту лишь более вычурной. Отчёты не желали кончаться, извинения за задержки набили оскомину. Проекты лежали в руинах и приводили в отчаяние. Брут откинулся на стуле. В уставших глазах очертания комнаты расплывались.

Икар забросил работу, Икар уходил, Икар не говорил, когда вернётся, Икар что-то мастерил в одиночестве. Брут мог простить всё, даже понять интерес к другим проектам. Проблема была в другом. Полис представлял собой сложный механизм, замкнутый сам на себя, похожий на организм, вынужденный приспосабливаться к тяжёлым условиям. Все проекты и гранты, которые получали учёные, работали на усовершенствование систем города, постоянную корректировку. Стоило пропустить одну деталь и рухнула бы вся система. Брут не понимал, почему Икар об этом забыл.

На столе в тонкой папке лежал грант на усовершенствование умного дома. С виду простой заказ, содержавший в себе много сложностей. Любой город производит тонны мусора, и, если его вовремя не утилизировать, рискует превратиться в свалку. С Полисом всё обстояло сложнее. Город фактически переваривал собственные отходы. Любая упаковка, бумага, ткань — всё должно было вернуться в утилизатор, чтобы заново использоваться и экономить ресурсы. Производство набирало обороты, умудряясь задействовать немногочисленные природные ресурсы, и мусора становилось больше. Жителям сложно было его сортировать, полисяне путали многочисленные контейнеры, забывали вовремя заполнить декларации, что приводило к постоянному коллапсу. Место на перерабатывающем комбинате кончалось, из-за чего приходилось увеличивать количество рабочих смен. Большой объём работы вёл к логистическим ошибкам, печи и станки ломались, а чинить их было сложно. Процесс тормозился, мусор скапливался, рискуя испортить хрупкую экологию.

Проект умного дома предполагал усовершенствование утилизации мусора горожанами. Фактически, сортировать отходы должна была специально разработанная система, которую можно будет установить в каждый дом. Именно над этим трудился Икар прежде, чем его увлекли крылья. И это был не единственный заброшенный проект.

Брут закрыл лицо руками. Количество гневных писем и жалоб на незаконченные задания переполнили электронную почту до такой степени, что программа начала глючить.

Брут зажмурился, глубоко вздохнул, выждал несколько секунд, открыл глаза и встал из-за стола. Ему требовались сон и Икар, чтобы разобраться с работой. Конечно, можно было позвать сторонних инженеров, но им было бы слишком тяжело вникнуть в ход мыслей гения. Икар действительно обладал незаурядным мышлением. За долгие годы Брут научился понимать, к чему клонит друг, какие решения он может принять, но всё равно удивлялся его креативности и изобретательности. Сам Брут отличался умом и работоспособностью, но справиться со всеми взятыми ими проектами в одиночку не был способен.

Уходить, оставляя такое количество незавершённых дел, было непривычно. Брут нехотя закрыл дверь, скользнув пальцами по стикерам на стене. Икар, как и многие другие, забывал пароли, и первым пренебрёг техникой безопасности, записав нужную последовательность и приклеив возле двери. Тоже своего рода изобретение. Его коллеги оказались верными последователями и все двери на их этаже пестрели бумажками с заветными цифрами.

В холле было пусто, работники давно разошлись, оставив просторное помещение на растерзание роботам-уборщикам, которых Брут и Икар так же обещали усовершенствовать. Брут постоял, глядя как неповоротливые шайбы пытаются победить мусор и вышел на улицу. Был тёплый вечер и купол отчётливо сиял в небе, словно кристаллизированное волшебство. В особенно тёмные ночи он напоминал хрусталь. Брут засмотрелся на него и в этот момент прогремел взрыв.

В первый миг всё замерло, потом раздался крик. Брут смотрел вверх и видел, как купол раскололся. Страха не было, было любопытство. Энергетическая структура купола была удивительной. Он мог быть проницаемым, а мог превращаться в плотное силовое поле, отталкивающее объекты, но треснуть... У Брута в голове пронеслись несколько идей, которыми хотелось незамедлительно поделиться с Икаром. Возможно, они что-то не так понимали. Некоторые технологии, применявшиеся в Полисе, были сложны для анализа. А потом пришёл страх.

На улице кричали. Горожане тыкали пальцем в трещину, напоминавшую разлом на стеклянном шаре, кто-то метался, кто-то рыдал, и все кому-то звонили. Брут прижался к стене, потянулся за телефоном, подумав, не перегружен ли сервис связи, и набрал Лию. Долгий гудок был почти невыносим. Люди начали метаться. Какой-то мужчина сбил женщину с ног, торопясь запрыгнуть в электромобиль.

— Брут! — в голосе Лии слышался страх. — Брут...

— Ты в порядке? — резко спросил Брут.

— Да. Да. Я дома. Брут, Икара со мной нет... Он куда-то ушёл. Ох, Брут...

— Понял. Я его поищу. Не выходи на улицу, — Брут сбросил звонок. 

Телефон в его руках вибрировал от множества уведомлений, словно все знакомые разом вспомнили про него. Он краем глаза увидел всплывающие сообщения — люди спрашивали, что происходит. Брут смахнул все сообщения и набрал Икара. Верующим он не был, но в тот момент был готов молиться всем богам Древней Греции, чтобы друг откликнулся. 

Икар взял трубку.

— Ты где?! — заорал Брут, перекрикивая расшумевшихся людей.

— На площади возле театра! Купол! Ты видел? Служба реагирования уже выехала. Нам надо им помочь!

— Стой там! Я подойду! — крикнул Брут и бросился в толпу. 

Икар что-то ещё пробормотал и сбросил звонок.

Люди двигались хаотично, словно искали выход. Бруту приходилось проталкиваться между ними. Сердце колотилось так сильно, будто пыталось выпорхнуть через горло. Главное — добежать до фонтана и забрать Икара. В голове мелькали варианты возможных действий. Брут споткнулся, задел кого-то плечом и получил резкий тычок в бок. Охнув от боли, он шарахнулся в сторону, с трудом удержав равновесие. В этот момент кто-то разбил витрину. Осколки стекла брызнули во все стороны. Женщины истошно закричали, люди начали двигаться быстрее. Кто-то пытался бежать, кто-то рвался посмотреть, что происходит. Со всех сторон доносилась нецензурная брань. Брута сильно толкнули в спину. От удара сбилось дыхание, пришлось снова прижаться к стене. Улица бесновалась.

Брут с ужасом смотрел на предающуюся безумию толпу. Он однажды уже видел такое и не хотел снова участвовать в подобном. Не хотел быть одним из них. Страх сжал горло, и Брут судорожно втянул воздух. С каждым вдохом получалось всё хуже. Картинка перед глазами стала тускнеть, и Брут сполз по стене, пытаясь вдохнуть. «Браслеты», — крутилось в голове. — «Браслеты связаны с куполом, они могли отключиться». Здравая мысль вернула его в реальность и лёгкие неохотно расправились. Брут несколько раз глубоко вздохнул, убедившись, что приток воздуха ему обеспечен, и поднялся на дрожащие ноги.

По улице разнеслось жужжание, и к зданиям подъехало несколько электромобилей полиции. Полисмены вышли из машин и попытались успокоить толпу. Брут прекрасно знал, что у них нет чётких инструкций для подобной ситуации, и люди в форме выглядели испуганными и растерянными. Впрочем, само их появление отвлекло толпу. К полисменам бросились с жалобами пострадавшие, а те, кто громил витрины, поспешили скрыться. Брут поморщился от отвращения и побежал к фонтану. Его попытались схватить, но он вывернулся.

Икар действительно был на площади. Укрывшись в арке, он разговаривал с испуганной женщиной. Брут подбежал к нему и с такой силой схватил за плечо, что тот охнул.

— Ты тут! Прорвался!

Брут вместо ответа внимательно осмотрел друга. Икар отделался царапиной на щеке и лёгким испугом.

— Мы должны что-то сделать! Нужно лететь туда!

— Резервный генератор вот-вот запустится, — попытался успокоить его Брут, подумав при этом, почему столь отрезвляющая мысль раньше не пришла ему в голову.

— Я видел Деметру! Она спрашивала, что случилось! — Икар не мог найти себе места.

— Метаться в толпе бессмысленно, — парировал Брут, удерживая друга за локоть.

Икар хотел было ещё что-то сказать, но в этот момент люди на улице в очередной раз закричали. Брут уловил в их голосах радость и выглянул из арки. Купол затянулся и сверкал хрустальной преградой ночному небу. А следом загорелись информационные экраны и механический голос объявил: «Питание восстановлено. Пожалуйста, разойдитесь. Сохраняйте спокойствие. Пострадавшие, обратитесь за помощью в мобильные пункты первой помощи».

— Всё кончилось, — сказал Брут.

Сообщение на экране повторялось. Откуда-то показались полисмены, действовавшие уже более уверенно. Люди не спешили расходиться, но вели себя уже спокойнее.

— Что это было? — мрачно спросил Икар. 

Брут, наблюдавший за толпой, поймал себя на мысли, что сердце бьётся ровнее, но страх до конца не отступил. Он словно остался осадком внутри и Бруту казалось, будто стоит задуматься, и он сможет нащупать эту вязкую, прерывающую дыхание субстанцию.

— Браслеты снова включились, — сказал он.

— О... — Икар нахмурился. — Какой странный эффект.

— Давай вернёмся на работу. Спать нам сегодня не придётся, — мрачно отозвался Брут. — И позвони Лие.

В ту ночь Полис гудел как улей, полный рассерженных пчёл. Новости пестрили ужасными историями, люди требовали комментариев, паниковали, телефон разрывался от звонков. Спустя пару часов непрекращающегося информационного потока и домыслов Брут выключил его и работал исключительно через почту. Икар несколько раз звонил Лие, убеждая её, что с ними всё в порядке, и ей стоит остаться дома, а затем принимался листать новостную ленту и крутиться на стуле. Заявок у них было множество, конкретной работы — почти никакой. Диагностикой купола и энергопитания Полиса занимался другой отдел, не относящийся к научному центру и располагающийся совершенно в другом месте, рядом со станциями. Приехать туда Брут с Икаром могли только по приглашению, но звать их никто не собирался. Брут проверил несколько отчётов по состоянию энергоподачи в городе, но больше ничего полезного сделать не мог.

Отклонив очередную заявку, не относящуюся к их профилю, Брут отложил планшет и посмотрел на друга.

— Икар, где ты был до взрыва?

Тот долго не отвечал, невидящим взглядом глядя в экран телефона. Брут вздохнул, побарабанил пальцами по столу, затем встал.

— Не игнорируй меня. Я имею право знать.

— Летал, — Икар выпрямился. 

Брут давно не видел его таким напряжённым.

— Летал за куполом? — тихо спросил он.

Икар кивнул и с вызовом посмотрел на друга.

— Ясно, — Брут отвернулся, нервно взъерошив волосы, хотел было сесть, но передумал.

— Я к взрыву непричастен, — сказал Икар. 

Брут, поражённый внезапным высказыванием, обернулся к нему.

— У меня и в мыслях не было, что ты можешь быть причастен!

Икар смутился.

— Да. Да, конечно. И Муза здесь ни при чём.

— Муза?

— Да. Девушка. За куполом. Помнишь, я о ней говорил? Она дочь Барда.

— Да меня не интересует, чья она дочь! Это могла сделать она?! — вскричал Брут, хватаясь за столешницу.

Икар поджал губы.

— Она не могла. Нет, только не она. Когда я уходил, она спала.

— Что?! — Брут с ужасом смотрел на друга. — Вы с ней...?

— Да нет же! — Икар вскочил. — Нет! Нет! Нет! Как ты мог такое подумать? Муза хотела летать! Это она подала мне идею полётов, идею свободы! Мне казалось, что если я дам людям крылья — они будут счастливы! Муза хотела увидеть звёзды, и я принёс ей крылья. Но им с Бардом не понравилось ограничение высоты, и я его снял. А потом она полетела.

— Одна? — уточнил Брут.

— Ну да. Я помог ей взлететь. А когда она налеталась, я оставил её отдыхать под кустом и поспешил вернуться домой. Пришёл, и тут случился взрыв.

Брут очень долго смотрел в лицо Икара, пытаясь переварить услышанное.

— Икар, скажи мне, ты дебил?

— Что? Почему?! — Икар дёрнулся от резкой фразы словно от удара.

— Ты ходил к изгоям без официального разрешения, — тихо сказал Брут. — Мы ничего о них не знаем, они могут быть настроены... недружелюбно.

Икар открыл рот, чтобы возмутиться, но Брут резко вскинул руку, заставляя его замолчать.

— Ты снял с крыльев ограничения. И дал их девушке. А тебе не приходило в голову, что она может разбиться?

На лице Икара отразилась сложная гамма чувств, от удивления до осознания.

— Об этом я не думал.

— Конечно, не думал. У нас же не было испытания крыльев на большой высоте, при сильных потоках воздуха, при изменении температуры! Наши крылья рассчитаны на небольшую высоту, способны поднять вверх и лететь в определённом направлении, если человек сможет держать тело в нужном положении. Это гребаная игрушка! А ты снял ограничение и отдал их девушке! А если бы поднялся сильный ветер?! А если бы она испугалась и не справилась с управлением?! А если бы в неё врезалась птица, что тогда?! — Брут выговорился и бессильно опустился в кресло. 

Икар сидел, потрясённый реакцией друга.

— Ты сказал, что оставил её под кустом, — уже спокойнее сказал Брут.

— Она прилегла отдохнуть. Я оставил ей крылья и ушёл.

— Одну? В пустоши? Почему ты не отвёл её домой? — Брут потянулся за чайником.

— Не подумал. Честно. И было поздно, а она... Ну она там живёт, и я подумал, что всё в порядке, — Икар растерянно смотрел перед собой. — Мне даже в голову не пришло. Полёт прошёл успешно, и я поспешил домой, хотел увидеть Лию.

Брут налил себе воды, выпил, и наполнил другой стакан для Икара.

— У вас очень странная дружба с этой девушкой, — сказал он, протягивая стакан другу. — И ты зря оставил ей крылья. Их мог кто-нибудь взять?

— Вряд ли, — Икар отпил воды. — Хотя... Нет, вряд ли.

— Слишком уж подозрительное совпадение. Ты уходишь с крыльями, и почти тут же происходит взрыв, — мрачно сказал Брут.

— Но разве купол можно взорвать снаружи? — удивился Икар. — Он рассчитан на защиту города от радиации и силовых атак. Как можно сделать в нём трещину? Тем более купол не всегда в состоянии силового поля. Он должен был перезагрузиться, стать проницаемым и вновь закрыться. Мне кажется, это внутренняя авария. Что там в отчётах?

— Чертовщина там в отчётах, — буркнул Брут. 

Икар подошёл к нему и заглянул через плечо. Они долго листали аналитические отчёты, но показания были слишком размыты.

— Он треснул как стекло, — Брут откинулся на спинку стула, заставив Икара подвинуться.

Изобретатель уселся на стол и внимательно посмотрел на друга.

— Мы ведь много про него знаем. Предположим, кто-то взял крылья. Предположим, нашёл способ взлететь, не зная технологии...

— Дурное дело нехитрое, — буркнул Брут.

Икар пропустил его грубость мимо ушей.

— Я всё равно не понимаю, как это возможно. Есть идеи?

— У купола в состоянии силового поля, в котором он пребывает постоянно, есть предел упругости, — медленно сказал Брут. — И, скорее всего, если есть предел упругости, то есть и ... слабые места? Предположим, кто-то взял твои крылья, взлетел и нашёл слабое место.

— И прихватил взрывчатку, — кивнул Икар. — Эта теория похожа на бред.

— Всё происходящее похоже на бред, начиная с твоего знакомства с Бардом, — сказал Брут. — Пошли домой. Очень надеюсь, что про твой поход никто не узнает. И больше не ходи к ним!

— Ладно, — нехотя согласился Икар. — Пока и правда не стоит.

Новый день начался с неприятных сюрпризов. Уснуть Бруту не удалось, сказалось нервное напряжение. Стоило закрыть глаза, перед внутренним взором вставал треснувший купол и размытые очертания мечущихся людей. Устав ворочаться, Брут встал и пошёл умываться. Звонок застал его в ванной с зубной щёткой в зубах. Он не глядя взял трубку и сломал щётку, до боли сжав зубы.

— Сегодня вы с Икаром идёте на шоу к Деметре, — холодно сказал архонт.

— П-простите, но зачем? Мы не специалисты... не разбираемся в случившемся.

— Зато публика вас любит, — ответил Тесей. — Успокойте людей. Данные, которые стоит озвучить, скину на почту.

— А что с куполом? — Брут отложил сломанную щётку.

Тесей помедлил.

— Его взорвали извне. Нашли уязвимое место, когда генератор работал на полную мощность. Из-за этого произошёл перегруз системы и сразу восстановить питание было затруднительно. Остальное в отчёте.

— Это изгои, архонт? — Брут чувствовал, как бешено колотится сердце и вдруг подумал, что браслет считывает его состояние и паника не останется незамеченной.

Тесей тихо усмехнулся.

— Больше некому. Вопрос в другом. Чтобы повредить купол извне, нужно нанести точечный удар в его верхнюю часть, наиболее хрупкую, а для этого требуется ракетная установка с очень точной системой наведения. Насколько мне известно, подобные технологии в дефиците даже у нас, а других развитых городов и цивилизаций поблизости нет. Что ты об этом думаешь?

Брут смотрел на сломанную щётку, пытаясь придумать подходящий ответ. В голове было мучительно пусто.

— Впрочем, эту загадку мы решим, — голос Тесея был обманчиво мягким. — Хорошего выступления.

В трубке зазвучали короткие гудки. Брут вслушивался в них, не выпуская телефон из крепко стиснутых пальцев. Системы наведения у изгоев не было, ракет, скорее всего, тоже. Но у них были крылья.

Добирался до студии Брут как в тумане. Город казался ему неспокойным. Люди говорили тише, чем обычно, чаще оглядывались и с напряжёнными лицами всматривались в гаджеты. Икар ждал его у порога. Вид у него был встревоженный, но вполне здоровый.

— Лия хотела поехать со мной, но я её отговорил, — сказал он, поприветствовав друга.

— У вас всё нормально? — спросил Брут.

— Она очень расстроилась, — Икар печально вздохнул.

— Ты сказал ей..?

— Про полёт? Нет. Но мне кажется, она догадывается. Думаешь, будет сильно переживать? — Икар огорчённо смотрел на друга.

Брут пожал плечами. Он с ужасом представлял, что будет, если Лия узнает о Музе и о полётах, особенно учитывая то, как Икар умудрился испортить с ней отношения в последнее время.

— Пойдём внутрь. Сейчас нужно сосредоточиться. Ты читал отчёт?

— Да. Генератор не выдержал. У тебя есть идеи?

— Есть, — мрачно отозвался Брут. — И мне они не нравятся. Давай попытаемся успокоить людей, а там посмотрим.

Гримёры и менеджеры придирчиво осмотрели гостей. Один вслух восхитился бледностью Брута, заявив, что его вид соответствует случаю. Брут с трудом проглотил столь сомнительный комплимент.

Друзей буквально вытолкнули на площадку, и Брут максимально собрался, выпрямился и постарался выровнять дыхание. Было темно, вокруг были камеры, экраны, а зал уже заполнялся людьми. Икар рядом ёрзал, то роясь в карманах, то пытаясь заглянуть в телефон.

— Соберись. Весь Полис смотрит, — одёрнул его Брут. 

Икар послушно сосредоточился.

Зажёгся свет и в центр небольшой сцены вышла Деметра. Грянула музыка. В голове у Брута пронеслась мысль, что обсуждение столь сложных вопросов не должно выглядеть как шоу.

— Приветствую, Полис, — заговорила Деметра, мгновенно приковывая к себе тысячи взглядов. — Сегодняшняя тема — взрыв генератора поля, и, как следствие, отключение купола и браслетов. Мы задаёмся вопросом, как такое вообще могло произойти, и почему некоторые жители вели себя столь несдержанно? Будем разбираться вместе с экспертами и пострадавшими. Не переключайтесь.

Брут сосредоточенно думал. Купол не отключился, он треснул. Хотя если бы он был опущен на несколько минут, это не выглядело бы так жутко, как расползающаяся по нему трещина. Генератор не был взорван, он был перегружен, произошло замыкание. Отключение браслетов — да, было. Экспертом Брут себя не чувствовал. Область его научных изысканий лежала в иной плоскости, и, хотя он был знаком со всеми перечисленными технологиями, фактически не имел к ним доступа. А ещё он не очень понимал, на что можно переключить с шоу Деметры — в Полисе был один телевизионный канал.

— Итак, уважаемые эксперты, первый возникающий вопрос: какова была причина взрыва? Могло ли это быть следствием наличия дефекта в конструкции самого генератора?

Деметра смотрела на учёных в упор, чуть приподняв голову. Брут с Икаром нервно переглянулись.

Первым заговорил Икар, приняв на себя удар.

— Очень маловероятно.

— Система крайне надёжна, — поддержал его Брут.

— Значит, в Полис проник посторонний? Была ли у него такая возможность?

Брут повернулся к Икару. Тот хмуро смотрел на него. Либо у Деметры была иная информация, чем та, что представлена в отчёте, либо сценарий шоу намеренно искажал ситуацию и сгущал краски. Резко опровергать не было смысла. Люди не знали, что произошло. Мог ли кто-то проникнуть в Полис? Вполне. Тут был Бард, а он изгой. Об этом знали и Брут, и Икар. А ещё Брут знал, что не будет в прямом эфире озвучивать про возможную атаку с воздуха, которую он обсуждал с Тесеем чуть больше часа назад.

Икар повернулся к ведущей.

— Деметра, это очень сложные вопросы. У нас нет таких данных.

— Мы учёные, — поддержал его Брут, бросив на друга ободряющий взгляд, — а не эксперты-криминалисты.

— Мы согласны, что ситуация неприятная, — продолжил Икар.

— Но если бы кто-то сумел проникнуть под купол, — Брут не удержался и снова покосился на Икара, думая о Барде, — ему бы пришлось совершить невероятное.

Икар поддержал его энергичным кивком. 

Реакция публики на их заявление была ошеломительной. Люди начали возмущаться, выкрикивая со своих мест. Камеры перевели на зрителей. В общем гаме слышны были отдельные, самые громкие выкрики.

— Ужасно!

— Нас это не волнует!

— Это частности! Мы требуем безопасности для всех!

— Где гарантии, что этого не произойдёт снова?!

— Город должен быть защищён!

— Какую цель преследовали нападавшие?!

Икар напряжённо всматривался в людей. Брут же не желал смотреть на софиты, публику и довольное лицо Деметры, поэтому достал телефон в надежде получить дополнительные инструкции, но сообщений не было. Если Тесей и смотрел шоу, то его всё устраивало. Деметра же не спешила успокоить присутствующих.

Икар заглянул в телефон Брута, и тот быстро набрал сообщение «Не говори про Барда». Икар сделал лицо, говорившее «без тебя знаю» и махнул рукой, чтобы друг убрал телефон.

Деметра удостоверилась, что негодование людей засняли и вновь заговорила.

— Перейдём к пострадавшим. Это Олаф. Он работает в банке.

Камеры были переведены на других гостей — хрупкую девушку с испуганным лицом и неуверенного, полноватого мужчину лет сорока. Брут порадовался было передышке, но, услышав вопросы Деметры, обращённые к бывшему банкиру, понял, что неприятности только начинаются. Не слушая гостя, пытавшегося оправдать своё поведение, ведущая чётко выстроенными фразами заставляла Олафа рассказать, что его разозлило. Зрители тут же поддержали, выкрикивая что-то одобрительное. Икар пихнул Брута локтем, кивком указывая на Деметру — та даже не скрывала, что наслаждается ситуацией. Выслушав вопли толпы, она сделала шаг вперёд, и спросила, выделяя каждое слово: 

— Олаф, вы не владели собой?

Все взгляды теперь были обращены к мужчине. Тот понял, что не сможет промолчать и уставился в объективы камер невидящим взглядом, и начал свой рассказ.

— Или что-то иное владело Олафом.

Брут скептически поднял брови и прошептал на ухо Икару:

— С этим уже к психиатру, а не на телевидение.

Икар нахмурился сильнее и промолчал.

Олаф тем временем рассказывал как в нём проснулся кто-то другой, и показал ему, что он на самом деле ненавидит свою работу: считать чужие деньги, когда своих нет, что до золота ему не дорасти. Чем больше Брут его слушал, тем больше раздражался. Жители Полиса были помешаны на статусах, им нравился их социальный рейтинг и мечты о большем. Брут нисколько не возражал. Он хорошо помнил как жил, когда у него не было ничего, и отдавал себе отчёт в том, что даром ему ничего не досталось. Начиная с подросткового возраста, Брут трудился не переставая. Он много учился, постоянно читал, трудился над различными проектами, и когда Тесей забрал их с Икаром из приюта, работы стало только больше. Мальчикам надо было учиться вести себя на публике и постоянно доказывать, что они не зря носят звания учёных. Под пристальным взглядом камер и сотен пар завистливых глаз Брут научился делать надменное лицо и не показывать, как ему на самом деле бывает тяжело.

Публика восприняла трагедию Олафа хорошо. Мужчина начал метаться по сцене, громко сознаваясь, что бил витрины, чтобы получить то, что так хотел. Брут следил за ним почти с опаской, вдруг решит ещё что-то начать крушить? Икар тоже напрягся. Брут подумал о том, что на улицах в эту ночь было много людей. Они возвращались из клубов и кинотеатров, гуляли после работы. И все они испугались, паниковали, толкались, но за вандализмом были замечены единицы. А теперь один из нарушителей порядка в прямом эфире рассказал, как им что-то владело. Деметра добилась нужной реакции — обсуждать этот сюжет будут долго. А ещё дала лазейку тем, кто так же находился под следствием. Они с удовольствием скинут с себя ответственность. Олаф подал прекрасный пример.

Деметра, убедившись, что гость программы выдохся и ничего интересного больше не скажет, постаралась его увести, но Олаф, видимо осознав, что вёл себя на публике чересчур демонстративно, завертел головой, нашёл взглядом учёных и начал просить, чтобы они изобрели какое-то средство, уверяя, что второго суда он не переживёт. Брут нутром почувствовал, как состояние друга изменилось. Икар всегда чутко реагировал на переживания окружающих и был гораздо больше открыт миру, нежели его друзья. Подавшись вперёд, он хотел что-то сказать, но Брут остановил его. Он ещё помнил речь про поиск счастья и снисходительный тон Тесея. Ситуация, созданная Деметрой, не располагала к наивным речам.

— Ваше беспокойство понятно, — сказал Брут, буквально удерживая растерявшегося Икара на месте. — Мы улучшим браслеты.

«После этого шоу Тесей всё равно нам это поручит. Не зря же именно нас сюда послали», — подумал он.

Икар вскочил, хватая Брута за плечо.

— Я бы не спешил с выводом. Здесь нет простого решения.

Брут развернулся к другу, прожигая его взглядом и пытаясь донести, что сейчас следует замолчать.

— Браслет — инструмент контроля. Зачем сейчас углубляться в частности? — Брут развёл руками, пытаясь переключить публику и Деметру на себя. — Если браслет будет полностью автономен, это сможет гарантировать безопасность.

Икар покачал головой, и Брут с досадой осознал, что сейчас они будут спорить в прямом эфире. «Неужели нельзя хоть раз согласиться и промолчать? Поговорили бы после этого мерзкого шоу! Нет, надо встать в позу и всем показывать, какой ты хороший», — с обидой подумал он.

— Меня пугает наблюдаемая тенденция, — Икар развернулся к зрителям. — Я бы хотел изучить эту тему лучше. Похоже, мы многого не знаем о том, как работают браслеты.

Брут выдохнул сквозь зубы. Он видел, что Деметра так и светится.

— Икар, вы сейчас вступили на тонкий весенний лёд, — сказала она, не скрывая улыбки.

«Неужели ты не видишь, что этого она и добивается! Ты несёшь чушь на весь Полис! Кто нам даст допуск к технологии браслетов, особенно после того, что ты сейчас сказал? А люди будут ждать, что мы выполним обещание!» — отчаянно вопил про себя Брут.

Икар заявил, что можно начать с небольшой фокус-группы, демонстративно отойдя подальше от друга. Брут, на которого уже никто не смотрел, думал, что начинать они будут с Бардом у изгоев, если Тесей не вздёрнет их прямо за кулисами.

Тем временем Деметра переключилась не девушку, которая пела, при этом умудрившись не назвать её имени. Это пренебрежение и скрытая насмешка передалась зрителям.

Девушка была милой. Она рассказывала о том, что ощутила свободу и открылась миру. Брут мог бы проникнуться к ней симпатией, но слушая её речь, отчётливо осознал, что Деметра специально выбрала таких людей, которые окажут наибольшее влияние на Икара. Целью этого шоу не являлся разбор ситуации. Деметра сделала эффектную программу, заставляя людей думать так, как ей хотелось. А что любят зрители? Скандалы и недопонимания. И сейчас Деметра намеренно пыталась столкнуть Брута с Икаром, выводя последнего на эмоции и пустые обещания. Бруту было ужасно противно. Он не понимал как исправить ситуацию.

Девушка заговорила о невосполнимой потере, и Брут не сдержался, глядя как Деметра старательно изображает сочувствие.

— Не беспокойтесь. Браслет заработал, этот эффект обратим, — сказал он, имея в виду, что чувство потери уйдёт. 

Девица развернулась к нему и возразила, что не хочет ничего забывать. Брут не собирался ничего с ней обсуждать. Хочет петь — вперёд! Кто ей запрещает? Его бесил сам факт того, что теперь и девчонка решила поспорить с ним на камеру. Он начал подозревать, что девица всего лишь хочет внимания, вот и выдавливает из себя жалостливую историю.

— Ваше счастье пришло ниоткуда! — воскликнул Икар. 

Брут чуть не схватился за голову, услышав опостылевшее слово, и только направленная на него камера удержала его от этого жеста.

— Люди стали слишком зависимы от подавляющих факторов! Люди стали слишком зависимы! — Икар схватил девушку за руку, всем демонстрируя её браслет. — Браслет подавляет не только гнев, но и творческие порывы!

«А вот если бы ты ходил с Лией на все выставки и спектакли, на которые хожу я, ты бы так не думал», — зло подумал Брут.

— У нас недостаточно теоретических данных, чтобы говорить о таких функциях браслета, — сказал он, и персонально для Икара добавил. — Нам нужны разработки исходной группы.

Икар оглянулся на друга. Брут подошёл к нему и прошипел:

— Я вот их не видел ни разу!

Икар задумался над его словами, постепенно начиная что-то осознавать.

Публика гудела, видимо решив, что Брута удалось переубедить. Деметра сияла.

— А после рекламы у нас в студии появится особенный гость! Не переключайтесь!

В один миг свет погас. Убедившись, что камеры выключены, Деметра убрала улыбку с лица и принялась что-то говорить ассистентам. Олафа и девушку попросили уйти со сцены. Брута не надо было просить, он сам поспешил прочь, волоча за собой Икара.

— Зачем, зачем ты всё это сказал?

— Я сказал то, что думал! — Икар вырвался.

— Надо было думать лучше! — огрызнулся Брут.

— Что ты имел ввиду, когда сказал, что не видел никогда разработки исходной группы? — Икар пропустил упрёк мимо ушей. — Они ведь засекречены.

— Про это я и говорил! — Брут взмахнул руками. — А после того, что ты устроил в прямом эфире... Тесей нас повесит.

— На дереве. Вниз головой, — раздалось у них за спиной. 

Брут испуганно обернулся. Икар дёрнулся и придвинулся к нему поближе. Архонт умудрился подойти к ним незаметно и теперь стоял, глядя в напряжённые лица с ледяным спокойствием. Снующие вокруг рабочие старались держаться на расстоянии.

— Ты показал себя во всей красе, Икар. Пройдёмте со мной. Есть разговор.

Учёным ничего не оставалось, как проследовать за ним. Проходя мимо Деметры, Брут поймал её улыбку, совсем не такую ослепительную и добрую, как во время эфира.

Архонт отвёл их в небольшой кабинет, возле которого была выставлена охрана. Брут отметил, что это не полисмены. Видимо, Тесей привлёк к расследованию подразделение, которое подчинялось лично ему. Браслеты на руках мужчин были скрыты рукавами плотных курток, и Брут не смог определить их статус.

Войдя следом за Икаром — Тесей милостиво пропустил их перед собой, Брут увидел девушку, стоящую у окна. На ней был странный костюм из тёмной ткани, волосы казались растрёпанными, а на лице застыло выражение полной растерянности.

— Муза! — воскликнул Икар. — Что ты тут делаешь?

— Она принесла твои крылья. Они повреждены взрывом. Экспертиза показала, что именно их использовали при атаке на город. Узнаёшь крылья, Икар? — резко спросил Тесей.

— Да, — выдохнул Икар.

— А ты знаешь, что если гражданин Полиса удаляется от города на расстояние, которое превышает радиус действия браслетов, он автоматически становится изгоем? — поинтересовался Тесей.

— Н-нет, — тихо ответил Икар. 

Он так побледнел, что казалось вот-вот упадёт. Брут так сжал пальцы, что ногти воткнулись в кожу.

— Ты покинул город без разрешения, доставил изгоям своё изобретение, предварительно модифицировав его так, чтобы они могли подняться на любую высоту. Из-за твоего поступка была совершена террористическая атака, что привело к беспорядкам и повреждению важного стратегического оборудования. В связи с этим я лишаю тебя платинового статуса. Тебе временно присуждён статус медный. Всё остальное мы решим на суде, — чётко произнёс Тесей.

Икару становилось хуже с каждым его словом, а когда архонт закончил, он сдавленно охнул и бросился прочь. Брут попытался его остановить, но друг вывернулся и вылетел из кабинета, хлопнув дверью.

— Достойное поведение человека высшего статуса, — прокомментировал архонт и повернулся к Музе. — Полагаю, в случившемся есть и ваша вина, юная леди. Вы всё ещё не желаете сообщить, кто совершил подрыв купола?

Муза плотно сжала губы и помотала головой.

— Что ж, тогда я вынужден взять вас под арест. Вы ни в чём не будете нуждаться, но придётся побыть в уединении до судебного разбирательства, — Тесей вызвал охрану.

Молчаливые мужчины увели девушку прочь. Та не сопротивлялась и смотрела в пол.

— А ты можешь быть свободен, — холодно заметил Тесей, когда за Музой закрылась дверь.

Брут не шелохнулся. Архонт не так часто уделял им внимание, добиться его аудиенции было непросто. Если сейчас уйти, получить ответы можно будет только из СМИ, а Брут не желал разбираться в искажениях, которые они создадут. 

— Откуда у вас эти крылья? — тихо спросил он.

Тесей медленно сел за стол и сложил перед собой руки в замок так, что кисти закрывали часть лица. Видны были только глаза, холодные и зоркие, как у ястреба. Брут упрямо смотрел на него.

— Крылья принесла Муза. Видимо, узнав о случившемся, она решила, что игрушке не место в их лагере. Хотела отдать Икару. Девочка очень наивна. Полагала. Что может остаться незамеченной.

— Как она попала в купол? — спросил Брут.

— Воспользовалась браслетом Барда.

— А Бард...

— Может ли Бард быть причастен к взрыву? — перебил архонт. Голос его стал жёстче. — Нет, Бард непричастен. Не его стиль. Смущать умы — вот его метод.

Брут судорожно вздохнул.

— Да, и ещё. Когда мы встретились с Музой, её засекли камеры наблюдения, как ты мог понять, рядом оказалась ваша подруга — Лия. Видимо, ей не очень понравился эфир, и она поспешила на студию, чтобы вас встретить. Полагаю, увидев Музу и крылья, она сделала некоторые выводы для себя.

У Брута сердце пропустило удар.

— Икар! Нет, он сказал... Да он просто испытывал крылья на этой девице! Плевать он на неё хотел! — вскричал он.

Тесея откинулся на спинку кресла и вдруг улыбнулся.

— Дорогой мой мальчик, я не испытываю никаких иллюзий относительно Икара и его мотивов. Но, боюсь, обе барышни воспринимают ситуацию несколько иначе. Согласись, нашу очаровательную Лию можно понять.

— Вы специально! — вскричал Брут, и тут же с ужасом осознал, что сказал.

— Специально что? Позвал Лию посмотреть на Музу? Ни в коем случае. До подобного я бы не опустился, — холодно отозвался Тесей. — Но, когда она задала вопросы, я дал ей правдивый ответ. Мне стоило соврать?

Последняя фраза прозвучала угрожающе вкрадчиво. Брут пристыжённо опустил голову.

— Простите меня, архонт.

— Прощаю. Ступай к другу. Присмотри за ним.

— Можно мне задать ещё вопросы? — Брут поднял глаза.

— Задавай. — кивнул архонт. 

Его тон выровнялся и в позе словно появилась обманчивая усталость. 

Если бы не глаза, смотревшие всё так же остро, могло показаться, что он расслабился.

— Как Муза узнала, где искать Икара?

— Спросила у первого встречного. Девочка и правда наивна. На её беду о том, что Икар будет на шоу, было объявлено заранее. Люди, к которым она подходила, решили, что девушка хочет лично спросить его про крылья. Конечно, она сочли это странным, и тут же обратились в специальные службы, но к тому моменту охрана уже вычислила её по камерам.

— Погодите, охрана всегда следит за камерами, но город большой и... Вы ждали такого поворота?

— Я ждал Барда. Он ведь уже был здесь и с него всё началось, — спокойно ответил Тесей.

— Но зачем вы отправили нас на шоу? — не выдержал Брут, повышая голос.

Тесей вздохнул.

— Потому что вы прекрасно отвлекаете внимание. Я не сомневался, что Деметра будет провоцировать Икара, он ляпнет какую-нибудь чушь, и все будут говорить об этом. Мне нужно было время, чтобы разобраться с ситуацией. Если ты думаешь, что я планировал опозорить Икара сильнее, чем он позориться сам, то это не так. Девица с крыльями стала для меня сюрпризом. И всё происходящее не доставляет мне ни малейшего удовольствия.

— Разрешите последний вопрос. Что будет с Икаром?

— Брут, мы всё решим на суде. Дождитесь. А теперь, полагаю, рекламная пауза закончилась. Мои представители не простят, если я ещё хотя бы на пару минут оставлю их с Деметрой. Тем более она наверняка притащила в студию следующую группу клоунов, чтобы те демонстративно поплакали на камеру.

Архонт поднялся на ноги. Брут кивнул. Браслет ли начал странно выполнять свои функции, или что-то внутри отказало, но мир казался ему омерзительным и печальным.

После разговора с Тесеем окунаться в гущу людей не хотелось. Брут спросил охранников, куда пошёл Икар, но те разговаривать с ним отказались. Отойдя подальше, чтобы не сталкиваться с журналистами, Брут покинул здание через чёрный ход и только тогда, найдя уединённое место, достал телефон. Новости пестрили заголовками и фрагментами шоу Деметры, но самое ужасное высветилось сверху. Заголовок «Икар — виновен?» и фото юноши с опущенной головой возле главного входа в студию.

Брут подавился воздухом, пролистывая заметки.

«После опрометчивого обещания снять браслеты с жителей Полиса... Разговор с архонтом... Икар замешан в преступлении... Странное поведение в прямом эфире... Понижен в статусе... Найдены крылья... Заявление представителей главы города... Тесей делает заявление... изгои в Полисе...»

Брут дрожащими руками убрал телефон в карман. Видимо, о решении архонта понизить статус Икара сообщили журналистам сразу, как Тесей увёл учёных для беседы. А те поймали выбегающего из кабинета Икара и попытались задать вопросы. Брут даже представить не мог, что испытал друг в этот момент.

Телефон завибрировал. Брут вынул его почти с ненавистью и увидел краткое заявление архонта в прямом эфире: «Изгои воспользовались крыльями. Полёты временно запрещены. Икар ответит перед судом за то, что допустил попадание технологий Полиса в чужие руки». Тесей не терял времени даром и не расшаркивался перед Деметрой. Возможно, он уже ушёл искать Барда и организовывать судебное заседание.

Телефон продолжал вибрировать — сыпались сообщения с работы, вопросы по проектам и дальнейшему планированию.

Брут открыл общий чат и написал объявление, что проекты временно заморожены, а затем поспешил домой к Икару. 

Дверь в квартиру была не заперта. Брут вошёл внутрь и увидел Икара, сидящего на обломках дивана с потерянным видом. 

— Что случилось?! — воскликнул Брут, оглядывая творившийся разгром.

— Лия ушла, а я никто, — отозвался Икар не своим голосом. 

Судя по разбросанным вещам, девушка ушла отнюдь не тихо.

— Мне очень жаль, — Брут подошёл к другу. 

Икар смотрел прямо перед собой невидящим взглядом.

— Меня лишили статуса... Ты даже не представляешь, как это унизительно.

Брут протянул руку и аккуратно взял Икара за плечо.

— Послушай. Я говорил с Тесеем. Будет суд и... Я уверен, тебя оправдают. Тесей зол, что ты нарушил условия использования крыльев и ходил к изгоям, но он справедлив. Тебе вернут статус. И я... Я попробую его убедить. 

Икар никак не отреагировал. Брут сел к нему вплотную и попытался заглянуть в лицо.

— Ты говорил с Лией?

— Она сказала, что я люблю Музу, — Глухо отозвался Икар. — И что я — никто.

В его глазах вдруг что-то вспыхнуло, и он обернулся к Бруту.

— Никто... Прямо как в приюте, да? Холодные стены, холодные учителя, «не желайте», «не стремитесь», «не горите». Насмешки, гогот, издёвки, смешки, от которых нет спасения — только забиться в угол, размазывая слёзы. А потом... Потом появился ты, мой единственный друг, и сказал, что мы выберемся из этого ада. И мы выбрались! Помнишь наш грант? Нашу радость и бессонные ночи в поисках решения поставленной задачи. И после, пришёл Тесей и забрал нас из приюта.

Икар отошёл вглубь комнаты. Брут боялся, что если прервёт его размышления, то Икар вернётся к прежнему апатичному состоянию. Он встал, аккуратно поднял части дивана и составил их вместе.

— Перед нами открылось столько возможностей. Тесей всегда о нас заботился, — сказал Икар, ни к кому не обращаясь. 

Он прошёлся по комнате и поднял упавшую фотографию в ажурной рамке, на которой они с Лией улыбались, сидя в обнимку. 

— У меня было всё: карьера, любовь... — Икар поставил фотографию на стол.

Брут подошёл к нему.

— А в результате мой идеальный мир растаял будто воск, — Икар поморщился, словно от невыносимой боли. — Успех вскружил мне голову.

Брут хотел коснуться друга, но тот увернулся и с размаху пнул собранный диван. От такого удара подушки посыпались на пол, а составные детали разъехались в стороны.

— Думаешь, меня простят? Как бы не так. Могли погибнуть люди! — Икар вновь ударил ногой пуфик. — Я вновь никто.

Брут не выдержал.

— Так, хватит паниковать! Я говорил с Тесеем и поговорю с ним ещё! Ты всё вернёшь!

Икар обессиленно опустился на пол, и Брут присел рядом с ним.

— Всё не так просто, — сказал Икар. — Для того, чтобы оправдали меня и Музу, нужно найти виновного.

Брут не удержался и закатил глаза. Упоминание Музы его раздражало. Из-за этой девчонки были одни проблемы. Брут был совершенно не против, чтобы она понесла наказание, ведь это она соблазнила Икара полётом и разрушила его личную жизнь, да ещё принесла сломанные крылья в Полис, словно пыталась усугубить положение. И всё же Брут понимал, что Икар не сможет жить спокойно, если Муза пострадает.

— Я говорил с Тесеем. Он хочет пообщаться с Бардом. Они договорятся, а ты всё ему объяснишь. Тесей не станет вас наказывать и найдёт виновного.

— Нет, нет, — Икар встал. — Мне нужно найти его.

— Где? — изумился Брут, поднимаясь с пола следом за ним.

— За куполом!

— Это безумие! — воскликнул Брут. — Это же будет расценено как бегство!

Но Икар уже не слушал.

— Мои передвижения ограничены? — спросил он.

— Формально — нет... — начал Брут.

— Славно! Пойдём! — Икар бодрым шагом направился к двери.

— Да ты с ума сошёл! — заорал Брут. — А если ты не найдёшь виновника?

— Тогда я найду Барда! Ты совершенно прав! Его влияния хватит, чтобы защитить Музу. Он всё объяснит, — Икар дошёл до двери и развернулся, дожидаясь Брута.

— Класс! Это похоже на план, — похвалил Брут.

Икар просиял.

— На план безумца! — рявкнул Брут.

Улыбка сползла с лица Икара.

— Ты не пойдёшь со мной?

— А мы не можем подождать, когда Тесей сам свяжется с Бардом? — спросил Брут, хватаясь за эту мысль как за соломинку.

— Но Бард может быть где угодно! Он же не знает, что Муза отправилась в Полис. Он бы не пустил её одну. А я не могу просто сидеть и ждать! — Икар с отчаянием уставился на Брута и повторил вопрос. — Ты со мной?

— Да, я с тобой, — обречённо ответил Брут.

Улицы города гудели. Люди обсуждали новости, обмениваясь мнениями, последние сводки высвечивались на всех экранах. Брут застегнул воротник куртки, слишком высокий, чтобы быть удобным, зато хорошо скрывавший лицо. Икар переоделся в комбинезон, более стойкий и незаметный, чем его обычный наряд, и затемнил очки. Часть пути учёные проделали на взятом напрокат электромобиле, но выйти пришлось заранее, не доезжая до окраины города, чтобы не привлекать внимания.

— А как мы выйдем? — спросил Брут, когда они оказались в безлюдном переулке.

— Довольно просто. Я купол легко вскрывал, когда ходил до этого.

— Не сомневаюсь, — Брут огляделся, ища камеры наблюдения. — Нам далеко ещё?

— До купола — минут пятнадцать. А вот до лагеря идти долго. Ты видел карту местности вокруг Полиса?

— Очень давно, — неохотно ответил Брут. — Ладно, поболтаем, когда будем за пределами города.

Икар согласился. Брут опасался, что их могут хватиться многочисленные знакомые, и найдут до того, как они покинут Полис. Впрочем, какая-то его часть хотела, чтобы это случилось.

Друзья миновали ряды заброшенных зданий, складов и загадочных построек, не предназначенных для жилья. Город кончился внезапно, оборвавшись облезлой стеной и пустырём. Икар бодро пошёл к переливающейся громаде купола, отделявшей их от остального мира. Брут с ужасом смотрел на светящуюся стену, уходящую вверх, и ощущал себя невероятно крохотным.

Икар оглянулся.

— Брут?

— Иду, — откликнулся тот и поспешил следом. 

Пустырь был засыпан песком и идти было неудобно.

Икар подошёл вплотную к куполу и активировал браслет.

— Твою ж..! Они изменили статус моего браслета, и я не могу с него войти в систему безопасности!

— Скажи спасибо, что не выдали медный прямо там. С него вообще мало куда можно влезть, — отозвался Брут, протягивая руку. 

Икар тотчас вызвал нужную комбинацию на браслете.

— Видишь, как просто.

— Это чертовски странно, если честно. Я думал, все коды купола засекречены.

— Конечно, засекречены, — улыбнулся Икар. — На то я и гений.

Брут нахмурился, глядя как светящееся силовое поле перед ним делится на многогранники, словно превращаясь в соты, а затем открывает портал наружу. Икар шагнул первым.

Брут прошёл следом, ожидая неизвестно чего. Он думал будет холоднее, усилится ветер, мир обретёт иные краски, но температура и влажность снаружи были купола были практически такими же, как внутри него.

Икар быстро шёл вперёд по заросшей жёсткой, низкой травой земле, и Бруту приходилось его догонять.

— Посмотри на небо. Оно непривычное без купола, — сказал Икар.

Брут задрал голову и пошатнулся. На миг тело потеряло равновесие, таким огромным оказалось то, что он увидел. Мозг отказывался воспринимать всю эту необъятность. Над пустошью скользили облака, такие же, как те, что видны из Полиса, но они были чётче, объемнее. Казалось, протяни руку и дотронешься. А между ними пылал закат с переливами от нежно-розового до ярко-оранжевого вдалеке.

— Теперь понимаешь, почему меня так привлекает полёт? — спросил Икар, придержав Брута за руку.

— Нет, не понимаю. Мне и с земли отлично видно, — ответил Брут.

Они пошли дальше, иногда спотыкаясь на кочках и ямах. В браслете Икара сохранилась карта, но он практически с ней не сверялся.

— Знаешь, что меня смущает? — задумчиво сказал Брут, когда они отошли подальше от города.

— Небо? — улыбнулся Икар.

— Нет. Ты — житель Полиса, крайне одарённый и с высоким уровнем допуска. Для тебя вычислить как попасть наружу не было сложной задачей. Но Бард как-то попал внутрь. А за ним и Муза.

— Бард, когда жил в Полисе, имел платиновый статус. Он отказался от всего и добровольно подался в отшельники. Наверняка у него сохранились коды доступа, — ответил Икар. — Он мог передать их Музе.

— И террористу.

— Террорист атаковал с воздуха, воспользовавшись крыльями. Музе Бард доверяет, — возразил Икар.

— Ты им так восхищаешься, — с досадой заметил Брут.

— Уважаю. Тебе стоит с ним познакомиться.

— Сомневаюсь, — отозвался Брут. 

У него начала кружиться голова от бесконечных просторов пустоши, непривычно быстрой ходьбы и необъятного, грозящего непроглядной ночью, неба.

— Послушай, мы найдём виновника, обсудим всё с Бардом, и спросим его, как они вошли в купол. Уверен, он всё объяснит! — сказал Икар.

— Сомневаюсь, — снова сказал Брут.

— И почему? — вздохнул Икар.

— Потому что я не гений, — огрызнулся Брут. — И когда я тебя послушал, мне почему-то не пришло в голову, что, если мы найдём виновника, он может привязать к нам пару кило взрывчатки, и Полис проститься с двумя недальновидными учёными. И это «если». Изгой там явно не один и они могут закопать нас в этой сырой земле до того, как мы выясним, какой из них катался на крыльях.

— Об этом и я как-то не подумал, — озабоченно отозвался Икар. — Когда я был у них, не все были настроены миролюбиво, но никто не собирался меня убивать. Тем более Бард настроен ко мне и Полису вполне дружелюбно. Он их главарь, а я был его гостем. Уверен, всё будет в порядке.

— Мне вообще кажется подозрительным, что стоило Барду войти в Полис, как он наткнулся на тебя, — сухо сказал Брут.

— Что ты имеешь в виду? — удивился Икар.

— Из всей толпы он выбрал человека с очень высоким интеллектом и статусом, который точно сможет обойти защиту и выйти наружу, и выманил тебя. Что-то никто из медных или серебряных ему не приглянулся.

— Брут, ну хватит, — Икар нахмурился. — Я уверен, он с такой же лёгкостью мог заговорить с кем угодно, независимо от статуса. Он не опирается на этот стереотип. Мы начали общаться, потому что его заинтересовала моя речь о счастье. Только потом я узнал его.

— А что, среди изгоев не с кем поговорить о счастье? — буркнул Брут.

— Прогулка на тебя странно влияет! — возмутился Икар. — Ты теперь во всём видишь подвох?

— Раньше у меня не было времени об этом думать. Я полагал, будто ты совершил вылазку к костру и успокоился. Но теперь я узнал, что ты ходил к изгоям гораздо чаще, и крылья вдохновлены некоторыми из них. Сам подумай, после апробации твоего изобретения купол взорвали, а Муза сделала всё, чтобы тебя обвинили. Я нахожу череду этих событий весьма занятной и непростой, — сказал Брут, и добавил, — тем более, на ходу хорошо думается.

— Муза не желала зла! Как и Бард! — воскликнул Икар.

Брут остановился перевести дух. Голова кружилась уже не так сильно, но ощущение было странное.

— Ты в порядке? — встревожился Икар.

— Да. Полагаю, браслет отключился. Возможно поэтому я чувствую себя странно. У тебя такого не было?

Икар отрицательно покачал головой, встревоженно глядя на друга.

— Так что, крылья принесли тебе счастье? — спросил Брут.

Икар не ответил, только отвёл глаза.

— Ладно, пошли, — Брут махнул рукой, и они двинулись дальше.

— И всё же, явление Барда в Полис напоминает мне прибытие Воланда на Патриаршие пруды, — задумчиво сказал Брут.

— Чего? — опешил Икар.

— «Мастер и Маргарита». Мы ещё в школе читали. Воланд явился в Москву, а затем начались всяческие неприятности. Свита Воланда испытывала людей в том городе, шутила над ними. Насколько я помню, риторика Барда о свободе, та, что была указана в наших учебниках, несколько перекликалась с выводами, которые Воланд делал в книге, — закончил мысль Брут.

Икар смотрел на друга с ужасом.

— Не смотри на меня как на сумасшедшего. Сам с собой позвал, — ответил на его взгляд Брут.

Они некоторое время шли молча. Закат догорал, и на землю опускалась тьма.

— Уже видны звёзды, — сказал Икар. — А вот руины, в которых я впервые встретил Музу.

Брут проглотил едкий комментарий о том, что Муза на Икара свалилась как снег на голову или что похуже, и посмотрел на небо. Оно медленно темнело, но тысячи огоньков было хорошо видно.

— Захватывает дух, правда?

— Место всё равно неуютное, — отозвался Брут.

— Я в первый раз тоже об этом подумал, — Икар подошёл к руинам. — Похоже на замок. Ты помнишь истории о том, что люди решили, будто они в средневековье, и жили по рыцарским законам?

— Я со скепсисом отношусь к пересказу событий, изложенному в учебнике. Пойдём быстрее, — ответил Брут. — Надо решить вопрос, узнать, выживем ли мы, и покончить с этим. Мне завтра на работу.

Икар хотел что-то сказать, но видимо вспомнил, что его статус напрямую связан с должностью, которую он занимает, и резко помрачнел. К лагерю изгоев они приближались молча.

Лес выскочил перед полисянами неожиданно, словно сумел притаиться, чтобы удивить гостей. Брут успел привыкнуть к видам пустоши, и слегка растерялся, когда вокруг стали появляться деревья и кусты. Возможно, это было продолжением эффекта отключения браслета. Стало значительно темнее, хотя на небе взошла Луна, такая огромная, что Брут несколько секунд не мог отвести от неё взгляд. Икар его поторопил, пришлось идти среди деревьев, спотыкаясь о корни. В тот момент, когда Брут решил, что они заблудились, в темноте зашевелились тени.

Из зарослей бесшумно вышли люди и окружили их. Икар хотел с ними заговорить, но его грубо пихнули в грудь, и Брут вдруг отчётливо осознал, что все их надежды, разговоры и домыслы, которыми они успокаивали друг друга в Полисе и по пути к изгоям — просто чушь. Они наивно выбрались за пределы города, а в живых остались лишь каким-то чудом. Брут с Икаром загнали себя в ловушку, уверенные, что идут спасать мир, и что мир захочет спасаться, а теперь, возможно, придётся спасать их. В это мгновение страх перешёл на какой-то новый уровень. Он превратился в злость.

— Пропустите нас, нам нужно к Барду! — воскликнул Икар, и двое парней схватили его, выкрутив руки.

Ещё два изгоя приблизились к Бруту, но он не стал вступать в неравный бой и отделался тычком в спину.

— Вперёд, красавица! — прорычал один из незнакомцев, и Бруту пришлось идти. 

Икара тащили, подгоняя пинками.

— Дайте нам поговорить с Бардом! — не унимался Икар.

Впереди замаячил желтоватый свет, и Брута с Икаром вывели на поляну. В самом центре горел большой костер, рядом лежали несколько брёвен, а у огня сидела тёмная фигура.

— Кого там привели мои братья? — послышался насмешливый голос. 

Незнакомец не спешил вставать. Икара отпустили, провожатые Брута отступили в сторону.

— Ба, старый знакомый! — человек у костра театрально взмахнул руками. — А мы и не опознали. Ты привёл подружку?

— Это мой друг! — рявкнул Икар.

— А я думал, твоя жёнушка. Не пустила в этот раз одного, — продолжал паясничать паренёк. — Что вы тут забыли, голубки?

— Где Бард?! — заорал на него Икар.

Брут молчал. Сердце бешено колотилось, внутри всё сворачивалось, но стоял он спокойно. Подобный типаж забияк был ему хорошо знаком ещё с приюта, вот только он не был уверен, что точно знает, как себя с ними вести.

— Бард отправился в Полис. Хочет поговорить с вашим тираном. А вы располагайтесь, гости добрые, — насмешливо сказал изгой и встал. 

Брут наконец разглядел его лицо и удивлённо охнул. Изгои на него покосились.

— Смотри, я понравился твой подружке. Вон как на меня уставилась. Она мне теперь даст? — разошёлся юноша, скаля зубы в подобии улыбки.

— Прекрати его оскорблять! — воскликнул Икар. — Говори со мной.

— Конечно, конечно. Какой я невежливый. Ты присаживайся, — парень сделал приглашающий жест, излишне широкий. 

Два изгоя тотчас толкнули Икара так, что тот упал на землю возле брёвен.

— Могу предложить чаю. Может, кабана? А может ты потолкуешь пока с моими братишками, а мы с подружкой сходим в кусты, — он вразвалочку приблизился к Бруту и подмигнул ему. — А Бард скоро вернётся. Ему надо обговорить один неприятнейший инцидент.

— Так это ты?! — воскликнул Икар. — Зачем ты это сделал?

Парень намеренно проигнорировал вопрос Икара и обратился к Бруту.

— Тебя я не знаю, Белоснежка. Скажешь своё имя?

Он подошёл так близко, что Брут различал узор радужки в голубых глазах. Взгляд этот был хищный, острый. Брут видел подобный буквально недавно. Вот только в этих глазах было что-то ещё и это Брут узнавал прекрасно.

— А перед тем как уйти, Бард надрал тебе хвост, полагаю? — холодно сказал Брут.

Движение он не успел заметить, зато ощутил удар. Изгой бил в солнечное сплетение, вышибая весь воздух, и Брут повалился на колени, согнувшись пополам. Икар взвыл и попытался вскочить, но изгои повисли на нём.

Брут несколько раз глубоко вдохнул. Боль постепенно отступала.

— Не лезь к нему, хренов придурок! — крикнул Икар.

Изгой вытащил нож и раскрыл его лёгким движением, махнув им в сторону Икара.

— Меня зовут Бродяга и я лезу, куда хочу.

— Зачем ты взорвал купол? — прошипел Икар. 

Его лицо покраснело от напряжения и гнева.

— Потому что вы все — паразиты. У вас гнилая мораль, — Бродяга опустил руку с ножом и направился к Икару, забыв о Бруте. 

Тот медленно поднялся на ноги.

— Вы только потребляете, потребляете и потребляете. Нацепили браслеты и думаете, что самые умные, а на самом деле — ничтожества. Ну что, понравился вам фейерверк, придурки?

Бродяга подошёл вплотную к Икару, упёрся ногой в бревно и склонился к нему, опершись о колено.

— Да кто ты такой, чтобы судить об этом?! — заорал Икар.

— Ты не прав, Икар, — сказал Брут. — Он имеет право судить.

На поляне повисла тишина, нарушаемая лишь треском догорающего хвороста и стрекотанием неизвестных насекомых. На Брута смотрели все.

Бродяга отошёл от Икара и сделал шаг в сторону Брута, но близко подходить не стал.

— Красавица хочет высказаться? — спросил он зло. — Ну, валяй. Мы, волки, народ не гордый, и тявканье пса послушаем для разнообразия.

— Волки? — Брут высоко поднял одну бровь. — Ты похож скорее на облезлую ворону, которая брехает без умолку, но стоит ей оказаться без поддержки стаи, как она прыгает на кривых лапах и улепётывает что есть силы. Полагаю, Бард о тебе такого же мнения. Он поди надрал тебе уши, когда узнал про выходку с куполом. Судя по твоей реакции, я прав.

Бродяга оскалился. Вот теперь он был страшен. Однако остальные изгои слушали с интересом. Брут наблюдал за ними краем глаза и поймал себя на мысли, что для них это всё забава. Да, за вожака они готовы пасть порвать, но совсем не против, если кто-то перед этим порвёт пасть самому вожаку.

— Я смотрю дворняжка возомнила себя самой умной, — угрожающе сказал Бродяга, приближаясь к Бруту почти вплотную.

— Может и дворняжка, но породистая, — отозвался Брут. — Впрочем, о твоей породе у меня тоже есть сведения. Хочешь, открою их по секрету? Не хочу орать при всех. Вдруг ты стесняешься.

Прежде чем Бродяга успел ударить его или ответить, Брут подтянул изгоя к себе за грудки и прошипел на ухо: 

— А ты в курсе, что Тесей твой отец?

Парень на миг растерялся, и Брут отпихнул его от себя со всей силы, чтобы тот не вцепился ему в лицо. Бродяга не упал от толчка. Только сделал несколько шагов назад, ошалело глядя на Брута.

— Ты ебанулся что ли? — спросил он нормальным голосом, без насмешек и криков.

— Давно и прочно, раз уж пришёл к вам, — Брут одёрнул куртку. — А теперь по делу. Твоя сестрица, Муза, узнав, что ты сотворил, схватила крылья и примчалась в Полис сдаваться. Сейчас она под арестом. Тесей очень зол. Вот Икара уже наказали за то, что он принёс к вам крылья, и очень серьёзно по меркам нашего общества. Ты сказал, что Бард в Полисе. Насколько я понимаю, Бард и Муза — твоя семья. А теперь подумай головой. Ты считаешь Тесея тираном, я — адекватным правителем. Но так или иначе, твои действия его очень разозлили. Твоя семья сейчас в его власти, а мы сейчас в твоём лагере. Ты можешь избить нас, взять в заложники, даже убить, правда, сомневаюсь, что ты этого хочешь. В Полисе пока не знают, что мы здесь, но очень скоро поймут. Я могу предложить стратегию переговоров, при которой выживут все. Один из козырей я дал тебе только что. Не веришь — могу доказать. Но учти, мирный договор для тебя практически единственный вариант. У нас мало оружия, но есть технология его изготовления. И если начнутся свары, с избиением нас как заложников, обманы и манипуляции, вы не выиграете. Подумай, волчонок, ты действительно хочешь войны, или мы решим всё мирно?

Брут не был уверен, что юный дикарь сможет обработать количество вываленной на него информации, но Бродяга удивил. Он смотрел зло и обиженно, но явно понимал всё, что ему только что было сказано. А вот остальные изгои занервничали.

— Чо он несёт-то? — спросил высокий, тощий парень, стоявший рядом с Икаром.

— Где Муза? — спросил Бродяга.

— А? — не понял изгой.

Бродяга развернулся к нему и рявкнул:

— Живо проверь лагерь, Муза должна быть здесь!

Изгой подчинился и быстро исчез в кустах. Бродяга повернулся к Бруту.

— То, что ты мне сказал — полный бред. Этого не может быть. Ты хотел сбить меня с толку, чтобы начать качать тут права. Но ты на моей территории и ты здесь — никто.

Икар, внимательно следивший за диалогом, издал непонятный звук, словно подавил возглас.

— Ты совершенно прав. Я рассчитывал, что ты растеряешься, когда говорил тебе это. Впрочем, могло не сработать, и ты бы сломал мне нос, — Брут пожал плечами.

— Я всё ещё могу! — с вызовом рыкнул Бродяга.

— Но вне зависимости от того, растерялся бы ты или нет, избил бы меня или нет, я бы сказал тебе всё тоже самое.

— Да что происходит?! — не выдержал Икар, сидевший на бревне с круглыми глазами.

— Да, Бродяга, что происходит? Чего он тебе наплёл? — подал голос один из тех изгоев, что шёл рядом с Брутом.

— Происходит дипломатия. Заткнись, Икар, — отозвался Брут. — И дай мне свой телефон.

Икар достал телефон и хотел передать, но Бродяга метнулся к нему и выхватил гаджет, повертел его в руках, и только убедившись, что он безопасен, протянул его Бруту.

— Валяй. Но если ты дуришь меня, я сломаю тебе не только нос, — сказал он ровным голосом.

От подобного тона заметно напряглись все изгои.

Брут разблокировал телефон. Связи тут не было и выйти в сеть не было никакой возможности, однако Икар имел привычку хранить фотографии не в облаке, а в памяти устройства. Выбрав нужное фото Брут повернул экран к Бродяге так, чтобы видел его только он. На фотографии Икар стоял рядом улыбающимся Тесеем на фоне здания научного центра. Бродяга подался вперёд, напряжённо разглядывая изображение. Вся его поза выражала крайнюю степень напряжения. Время словно застыло.

— Что вы там рассматриваете? — Икар встревоженно смотрел на немую сцену.

— Да, Бродяга, давай им просто наваляем и пусть катятся обратно, — сказал кто-то.

Бродяга медленно поднял глаза на Брута.

— Убери эту гадость, — тихо сказал он. 

Брут послушно погасил экран телефона.

— Её нет! — от крика дёрнулись не только полисяне. 

— Её нигде нет, — уже тише повторил изгой, которого посылали искать Музу. 

Он вылез из кустов, запыхавшийся, и очень напуганный.

Бродяга с тоской посмотрел на небо и выдал в сердцах:

— Ну ебаный ты в рот!

Идти по лесу было сложно. Брут несколько раз споткнулся в темноте и чуть не подвернул ногу. Икар справлялся не лучше, и пару раз хватался за друга так, что оба практически падали. Бродяга косился на них с откровенной брезгливостью. Он вывел полисян на небольшую поляну, освещённую луной. С краю, ближе к деревьям, из земли вырастала земляная гора или насыпь высотой в несколько метров. Брут с удивлением уставился на чудо природы из веток, глины и спрессованной почвы.

— Что это? — спросил он.

— Старый муравейник, — ответил Бродяга. — Мои люди не любят сюда ходить, так что нас не побеспокоят. Можем поговорить здесь.

— А почему они не любят сюда ходить? — спросил Икар.

— Давай по делу, — Бродяга бросил злой взгляд на Икара и повернулся к Бруту. — Что ты предлагаешь, Белоснежка? Сдаться?

— Сначала давай выясним, что на самом деле произошло. Так я смогу выстроить линию переговоров с Тесеем, — ответил Брут.

— Я тебе всё ещё не верю. И то дурацкое фото ничего не доказывает, — прорычал Бродяга.

— Ты о чём? — тут же спросил Икар.

— Не доказывает. А вот крылья, взрыв купола, твоя сестра, Бард и всё остальное является фактами, исходя из которых мы должны планировать свои действия. Я лишь дал тебе дополнительный аргумент и тему для размышлений, — Брут пожал плечами. 

После бессонной ночи и ужасного дня он держался исключительно на бешеном количестве адреналина. Сознание странно воспринимало реальность, очень остро, но при этом слегка неестественно. Брут подумал, что подобное восприятие могли давать опиоиды, которые были столь популярны у людей в прошлом.

— Складно ты говоришь для парня, который выглядит так, словно обсосал все члены в Полисе, — огрызнулся Бродяга.

— А ты не завидуй, тебе не перепадёт, — ляпнул Брут.

— Ты бы повежливее! — возмутился Икар.

— А ты бы молчал, гений хренов! — выругался на него Бродяга.

— Как тебя зовут? — спросил Брут, игнорируя Икара.

— Бродяга, — мрачно ответил Бродяга, сверля Брута взглядом.

— А настоящее имя?

— Зачем тебе, обсос?

Брут ответил ему долгим взглядом. Он боялся леса, темноты, неизвестности, будущего, но не изгоя. Ещё у костра, глядя на то, как выделывается мальчишка, Брут распознал в нём то же, что и в нём самом — лютый страх. Бесконечный ужас, толкающий на отчаянные поступки, перерастающий в злость, агрессию, желание бросаться на всё, что движется. Брут знал это чувство, испытанное ещё в детстве. Он полагал, что браслет помогает с ним справиться, но никогда не питал иллюзии, что это чувство ушло. Сейчас, за пределами Полиса, оно вернулось и жило с ним, дышало. И Брут осознал — со страхом можно договориться.

— Персей, — сказал Бродяга. — Меня зовут Персей.

— Почему ты взорвал купол, Персей? — спросил Брут.

— Потому что вы уроды! Я вас ненавижу! Вы людишки с прогнившей моралью!

Брут закатил глаза так выразительно, что Бродяга запнулся.

— Персей, я читал учебник и знаю, как Бард к нам относится. А ты пересказываешь его мысли в грубой форме. Меня интересует твой мотив, — сказал Брут.

— Бард говорил не о том! — воскликнул Икар.

— Ты просто читать не умеешь, — раздражённо отозвался Брут.

— Бард — за свободу! — воскликнул Икар.

— Слушай, завали, летун! — рявкнул Персей. — Я с ним большую часть жизни провёл и прекрасно знаю что на самом деле думает Бард. Он сраный пацифист, но это не значит, что он вас обожает. Развались твоя система на части, он бы прыгал от счастья! Думаешь, почему он не сдал меня Тесею сразу? Поди распидаливает ему как плохо у вас всё!

— И рожу твою ему показывать не хочет, — задумчиво сказал Брут. — Потому что Тесей явно не в курсе.

Бродяга умолк, о чём-то задумавшись.

— Да причём здесь его рожа? — удивился Икар.

— Персей, что произошло? — Брут отмахнулся от друга.

— Мы охотились, когда к нам припёрся этот хер, — недовольно сказал Бродяга, кивнув на Икара. — Я выставил его прочь, а через какое-то время сестра ушла из лагеря, пока нас не было. Она часто витает в облаках, живёт в фантазиях. Бард куда-то упёрся с философами, он за ней не следит. Я пошёл с парнями на поиски и увидел фигуру в воздухе. Мы даже не сразу поняли, что это Муза. Она потом приземлилась, и мы помчались туда, но, когда подошли, этот хрен уже смылся, оставив её под кустом. Она спала. Я оставил друга с ней и взял крылья. Очень уж хотелось вас проучить.

— Икар ничего не сделал твоей сестре. Она просила крылья, а он лишь хотел исполнить её мечту. Это правда, — сказал Брут.

— Именно так! — вступил Икар. — Муза вдохновила меня! И я хотел сделать её счастливой!

— Он утверждает, что и пальцем её не тронул. Я ему верю. У Икара есть девушка и он очень её любит, — сказал Брут Персею.

— Причём тут это?! — вырвалось у Икара. — Ты говоришь, как Лия!

— Он точно гений? — хмуро спросил Бродяга.

— Увы, да. Он способен на очень серьёзные научные открытия, но что касается реальности, часто витает в облаках, как и твоя сестра, — тяжело вздохнул Брут. — Ни он, ни я, не желаем зла твоей сестре и никому из вас. И Тесей не обидит её. Он справедливый.

Бродяга слушал его очень внимательно. Икар встревоженно вертел головой.

— Как ты мог подумать, что я..? — начал он, обращаясь к Персею.

— Потому что, когда незнакомый парень приходит чёрт те откуда и уводит девушку ночью, никому не сказав, людям на ум приходят нехорошие мысли! — отрезал Брут.

Икар резко замолчал и нахмурился.

— Ты поднялся в воздух. Не знаю, как ты справился с управлением на такой высоте, — продолжил Брут.

— Думал, не вернусь, — отозвался Бродяга.

— Ты использовал взрывчатку?

— Да. У меня была с собой. А когда поднялся над куполом, там было что-то вроде пятна, которое почти не светилось. Я швырнул туда снаряд и меня снесло взрывом. Хотел спуститься посмотреть, но крылья вышли из-под контроля и пришлось улетать. А когда добрался до лагеря, Муза устроила мне истерику, — закончил Бродяга и вскинул подбородок, упрямо глядя на Брута. — Что скажешь, хороший фейерверк получился?

— Потрясающий, — холодно ответил Брут. — И, если ты не хочешь ответных мер, нам нужно связаться с Тесеем. Но перед этим хочу тебя ещё кое о чём спросить. Ты хотел, чтобы погибли люди?

Персей смешался. На бледном лице проступила растерянность.

— Кто-то погиб? — спросил он.

— Никто, — сказал Брут.

— Но жертвы могли быть! — крикнул Икар.

— А ты этого не хотел, — сказал Брут, сверля Бродягу взглядом.

Тот сглотнул и попытался задрать нос, чтобы выглядеть увереннее.

— Ты ведь даже не думал, что купол будет повреждён, — Брут покачал головой.

— Откуда тебе знать, что я думал? — прошипел Бродяга.

— Потому что у Барда сохранился браслет, с помощью которого можно войти в город. Им же воспользовалась Муза. Если бы ты хотел устроить что-то серьёзное, то взял бы браслет, проник в город, и устроил бы взрыв внутри. А ты баловался как ребёнок, у которого есть взрывчатка и крылья, — спокойно сказал Брут. 

Он знал, что понял всё правильно — лицо Бродяги было тому подтверждением. Он смотрел на Брута с видом зверя, которого загнали в угол.

— Я никогда не брал вещи Барда, — сказал Персей со злостью. 

— Разве что дурацкую шляпу. Бард не давал мне браслет, и всегда твердил, что мы не должны соваться в город. Никогда. У нас же общество! Мы добьёмся всего сами! Особенно хорошо звучало, когда нечего было жрать. Но ему почему-то в город можно! Он взял и ушёл, а потом притащил этого! — он кивком указал на Икара.

— Эй! — возмутился Икар.

— Какого чёрта этот лоснящийся хрен припёрся! Я не хотел проблем, но он явился снова и увёл мою сестру! — заорал Бродяга. — А теперь ещё и ты! Заявляешь, что этот урод, Тесей, который обрёк мою мать на смерть, мой отец! И думаешь, после этого я повинюсь, встану перед вами на колени?!

— Что он несёт?! — крикнул Икар.

— Хрен вам! — вопил Персей. — Ваш город нужно сжечь дотла! Вместе с вашим Тесеем, и всем дерьмом! Ненавижу вас!

Брут с размаху ударил его кулаком в лицо. Персей пошатнулся. Удар получился смазанным и у Брута свело кисть. Он выругался, схватившись за запястье. Бродяга удивлённо потрогал разбитую губу.

— Успокоился? — спросил Брут.

Бродяга сплюнул кровь, и чётким, отработанным движением ударил его в челюсть. Брут полетел на землю, в ушах зазвенело.

— Ты что творишь! — заорал Икар, бросаясь на Персея, но тот с лёгкостью отшвырнул его от себя.

— Вот теперь успокоился, — сказал он.

— Да ты..! — Икар рванулся к нему с земли, но Брут перехватил его за руку.

— Хватит, — прошептал он, держась за челюсть.

Бродяга скорчил высокомерную рожу, убедился, что на него больше не нападают, и схватил Брута за воротник куртки, рывком поднимая с земли.

— А за руку никак? — возмутился Брут.

— Воротник уж больно хорош, — огрызнулся Бродяга и отошёл в сторону, вновь касаясь разбитой губы. — Тесею звонить будем?

— Да, — коротко сказал Брут.

— Как вы будете ему звонить и что вы ему скажете? — поражённо воскликнул Икар.

— У нас есть доступ к космической программе прошлого. Спутникам ничего не сделалось. Наши телефоны имеют возможность связываться через спутник. С земли не получится, а вот если забраться повыше... — Брут с интересом оглядел гору. — Там ещё есть муравьи?

— Вроде ушли, — сказал Бродяга. — Давай залезем.

— Но что вы ему скажите? — повторил Икар.

— Я скажу, что мы нашли виновника и он очень раскаивается. Бродяга скажет Тесею всё, что о нём думает, — ответил Брут, доставая телефон. 

Бродяга мрачно на него посмотрел.

— Это не моё дело, но думаю, ты имеешь право высказаться, — пожал плечами Брут. — Уж лучше так, чем швыряться взрывчаткой во все стороны. Такими способами ты вряд ли добьёшься аудиенции.

Бродяга зло пнул валяющуюся на земле ветку.

— Икар, полезешь с нами, — сказал Брут.

— Да с чего ты решил, что Тесей его отец?! — взвыл Икар.

— А ты на него посмотри внимательно, — холодно сказал Брут. — Я поражаюсь, как ты можешь совершать открытия и справляться со сложнейшими расчётами, и не замечать очевидного. Персей — копия архонта. 

Икар уставился на Бродягу. Тот нахохлился и выставил перед собой средний палец на вытянутой руке.

— И правда похож, — произнёс Икар. — Разрез глаз, нос... Да ты как помолодевший Тесей!

— Рад, что ты наконец заметил, — едко отозвался Брут. — Нам нужно наверх.

Бродяга направился к муравейнику и с ловкостью белки полез вверх. Брут с Икаром посмотрели на изгоя с некоторой досадой. Лезть оказалось непросто. Муравейник то и дело осыпался, приходилось цепляться за торчащие из него ветки. Брут один раз посмотрел вниз и пожалел. Добравшись до верха, полисяне обнаружили Персея, сидящего на корточках с демонстративно скучающим видом.

Брут уселся рядом с ним. Он был весь перемазан грязью.

Перенастроить сигнал и связаться через спутник было не так просто, мощности едва хватало, но Икар мгновенно сообразил, как усилить сигнал при помощи второго телефона. Бродяга попытался сделать вид, что ему не интересно, и чуть не заработал косоглазие. 

— Получилось! — Брут аккуратно встал. Вершина муравейника была узкой, и рыхлая поверхность норовила уехать из-под ног. — Персей, постарайся... не орать.

Бродяга продемонстрировал полисянам две средних пальца и встал. Вид у него был напряжённый и упрямый. Брут и сам волновался.

Сигнал пошёл и телефон издал тихий гудок, набирая личный номер Тесея и активируя камеру. Брут поднял телефон так чтобы все попадали в камеру. Умная программа решила, что слишком темно, и включила фонарик, осветив чумазые лица. Бродяга выругался от яркого света и отпрянул в сторону, выходя из кадра.

На экране появилось изображение.

— Архонт, — начал Брут.

— Как вам ума хватило уйти за купол? — спросил Тесей. 

Его голос звучал гулко в хрипящем динамике телефона. Правитель злился.

— Мы нашли ответственного за взрыв купола, — Брут не хотел спорить, боясь, что связь может пропасть. 

К тому же Бродяга явно нервничал, и мог повести себя совершенно непредсказуемо.

— Таааак, — угрожающе протянул Тесей. — Бард уже несколько часов пытается сказать, кто преступник, не говоря, кто преступник.

Брут нервно сглотнул.

— Архонт, я прошу для него помилования. Юноша был не в себе.

— Да в себе я был! — заорал Персей и сунулся в кадр.

Тесей редко проявлял эмоции, но в этот момент на его лице отразилось искреннее изумления.

— Это я взорвал ваш гребаный купол! — истерично заорал Бродяга. — Меня зовут Персей. Ты знал мою мать. Ты выгнал её из города!

— Да не ори ты! — зашипел Брут. 

Он понимал, что сейчас не сможет заткнуть Бродягу.

— Как тебя зовут? — Тесей быстро справился с собой.

— Персей, — огрызнулся Бродяга. — И что бы ты знал...

— Приходи, сам всё расскажешь, — спокойно сказал Тесей. — Сына Риты я всегда рад видеть в своём городе.

Бродяга остолбенел. Икар с Брутом удивлённо переглянулись.

— Постарайся не брать с собой взрывчатку, — продолжил архонт. — Я так понимаю, у тебя ко мне претензии. Окружающие здесь ни при чём. Приходи и всё расскажешь.

— Ты думаешь, я дурак? — тихо спросил Персей, с огромным трудом справившись с собой. — Я приду, а ты запрёшь меня в клетку!

— Не неси чепухи, мальчик, — спокойно сказал Тесей. — Никуда я тебя сажать не собираюсь. Ты совершил серьёзный проступок, о котором я уже несколько часов имею честь беседовать с Бардом. У тебя в любом случае проблемы. Так давай решим их как два взрослых человека, а твои близкие отправятся куда пожелают.

Персей был растерян. Бруту стало его почти жалко. Он не знал, что Бард рассказывал своим подопечным, но Полис явно не ассоциировался у них ни с чем хорошим. Да и Тесей тоже.

— Я в ваш цирк не полезу, — попытался отбрыкнуться в последний раз Бродяга, но как-то жалобно.

— Ты у нас зовёшь себя волком, так ведь? Волки смелые и благородные животные. Вот приходи в наш цирк и покажи, волк ты или клоун, — холодно сказал Тесей. — И ещё, с этими двумя всё должно быть в порядке. Я желаю сам открутить им головы.

И отключился.

Брут убрал телефон и посмотрел и с трудом вдохнул.

— Вы слышали. Пошли.

— Что-то мне уже не хочется... — тихо отозвался Икар.

Брут нахмурился и посмотрел на Бродягу.

— Ты идёшь?

— Он знает, кто моя мать. Я не называл её имени, — очень тихо сказал Бродяга.

— Полагаю, они весьма близко были знакомы, учитывая некоторые обстоятельства, — мягко сказал Брут. — Тебе нужно с ним поговорить. Не только о куполе. Он не злой, правда.

— Да чего ты с ним сюсюкаешься? — взвился Икар. — У нас будут проблемы!

— У нас они давно, — ответил Брут. — Пойдёмте, мы сможем всё решить.

И первым начал спускаться. Икар с Бродягой последовали за ним. Луна успела скрыться за тучами, и стало совсем темно. Брут переоценил свои силы. На покатом склоне, не видя, куда можно наступить, не имея дополнительной точки опоры, он почти мгновенно упал и скатился бы вниз, если бы Персей цепко не схватил его за воротник.

— Тут на двух ногах не спустишься. Точно так же, как забирались, на четвереньках. Только теперь вниз, — сказал он.

Брут послушно улёгся на живот и начал сползать. Икар недовольно последовал его примеру. Бродяга не спешил их обгонять и следил, чтобы учёные не покатились кубарем.

— Тебя так впечатлили слова Тесея? — мрачно спросил Икар, когда Персей и его схватил за шкирку, чтобы не упал.

— Да. Хочу посмотреть как вам откручивают головы, а то чего я один страдаю?

— Страдалец нашёлся! — вспыхнул Икар.

Общими усилиями они спустились вниз. Брут отряхнулся и попытался шагнуть вперёд, но налетел на что-то в темноте. Что-то зашевелилось и отчётливо защёлкало чем-то большим и острым. Брут попятился, врезавшись в Икара.

— Что там? — удивился друг.

— Мурзик, фу! — заорал Бродяга.

— Чего? — ошалело переспросил Брут.

— Валим, вот чего! — Бродяга схватил полисян и потащил их прочь.

Позади что-то зачавкало, застучало и кажется, погналось следом.

Перепуганные Брут и Икар припустили так, что едва не обогнали Персея.

— Полис в другой стороне, придурки! — рявкнул изгой и развернул бегущих.

Позади что-то топало множеством ног.

— Что это?! — воскликнул Икар.

— Муравей! Беги, быстро. Он очень больно кусается, если разозлить!

Подгонять полисян было не надо. Встреча с местной фауной им не улыбалась.

— Вон дерево! Полезайте наверх! Они на деревья почти не залезают! — Персей подтолкнул учёных к огромному, раскидистому дубу.

Его тяжёлые ветви были относительно недалеко от земли, но допрыгнуть до них ни Брут, ни Икар бы не смогли.

— Вы совсем что ли немощные? — ужаснулся Бродяга. — Давай подсажу!

Он опустился на одно колено и Брут, чувствуя себя ужасно неловко, наступил ему на плечо и повис на ветке. Следующим полез Икар. Подтянуться никто из них не смог.

Персей резво взобрался по стволу, и по очереди втащил обоих. Как раз вовремя — внизу зашуршало.

— Тут может достать, надо повыше, — сказал Бродяга.

— Темно, — пожаловался Икар.

— Посвети телефоном, — Сказал Брут.

Икар что-то забормотал, достал гаджет, включил и уронил вниз. Они успели увидеть высветившиеся в темноте жвалы, а затем раздался жуткий хруст.

— Я не успел сбросить последние фото с Лией в облако! Она меня убьёт! — простонал Икар.

— А он точно гений? — вырвалось у Персея.

— Ты это уже спрашивал, — отозвался Брут, доставая свой телефон и освещая ветку. — Я бы назвал его альтернативно одарённым.

Бродяга ловко перебрался на другую ветку и затащил Брута. Тот осветил путь Икару, а Персей не отказал себе в удовольствии втянуть его за шкирку. Усевшись поудобнее, Брут направил луч на муравья. Тот оказался не таким большим, как он ожидал. По ощущениям, за ними гналось что-то размером с лошадь. На деле же муравей был ростом с пони, которых в небольшом количестве разводили в Полисе. Брут рассматривал его сегментированное тело, многосуставчатые лапы с зазубринами и голову с длиннющими усами, и даже нашёл его милым. Видимо, он очень устал.

— Что-то мне снова хочется обратно домой, — пробормотал Икар.

— Что, выбирая между муравьём и Тесеем, ты решил, что муравей страшнее? — ехидно спросил Брут. 

Икар обиделся и отвернулся.

— Скоро уберётся, — сказал Бродяга, свесившись с ветки. 

На дереве он чувствовал себя как дома.

— А он ест людей? — спросил Икар.

— Если кинуть им дохлое тело, они сожрут, да, — ответил Персей.

— А на дерево он может залезть? — спросил Брут.

— Да, но ему сложно и лень. Но он застал нас на своей территории, так что может здорово укусить, а бинтовать тут нечем.

— Ты же сказал, что они оттуда ушли, — проворчал Брут.

— Ну а этот пришёл проведать старый дом, — вяло огрызнулся Бродяга.

Муравей потоптался, встал на задние лапы и передними ухватился за ствол. Брут испугался, но вместо того, чтобы лезть дальше, муравей принялся грызть кору.

— Странно, что у вас не все деревья обглоданные, — сказал Икар.

— Он только ту часть, где лишайники, ест. Можно сказать, помогает, — Персей уселся поудобнее.

— Ну прям санитары леса, — недовольно отозвался Брут.

— Ага, закусывает непрошенными гостями, — подколол его Бродяга.

Муравей закончил с едой, и попытался влезть на нижнюю ветку, но подтянуться у него не получилось, нижняя часть туловища перевешивала.

— А почему Мурзик? — встревоженно спросил Брут, пока муравей боролся с собственным весом.

— Муза их так называет. Приручить хотела.

— Получилось?

— Убежать — получилось.

Муравью наскучила вредная добыча, не желающая спускаться вниз, он покрутился и ушёл в лес, дробно топая лапами.

Персей выждал несколько минут и сказал, что можно спускаться.

— Ты не собираешься сказать своим, что пойдёшь в Полис? — спросил Брут.

— Нет. Мы уже далеко убежали, да и они увяжутся следом, — сухо сказал Бродяга.

— Тогда идём, — Брут постарался определить направление, но не смог. 

Бродяга кивком указал куда идти. Они шли молча. Икар вертел головой, пытаясь разглядеть что-то в предрассветной мгле. У Брута все силы уходили на то, чтобы не споткнуться. Бродяга натянул на голову капюшон видавшей виды куртки, засунул руки глубоко в карманы и шёл ссутулившись. У него с перешагиванием корней и кочек проблем не было.

Рассвет был тусклым и серым. Тяжёлое небо нависло над пустошью грозовыми тучами. Мокрая от росы трава промочила непригодные для долгих прогулок ботинки Брута и Икара. К куполу они подходили уставшие и измученные.

Браслет Брута слабо завибрировал, показывая, что включился, но никаких изменений в своём состоянии он не заметил.

Возле купола их встречала делегация. Тесей с Бардом вышли навстречу в пустошь. Брут полагал, что они отследили браслеты. Бродяга рядом с ним ещё сильнее ссутулился. Икар отстал, не готовый к новому выговору. Брут вышел вперёд.

— Рад, что вы трое целы, — сказал Тесей. 

Он говорил спокойно и по его лицу сложно было что-то прочесть. При зыбком утреннем свете его внешнее сходство с Персеем было очевидно.

Брут посмотрел на Барда. Этого человека он видел впервые, если не считать пары старых фотографий в недрах архива. Интеллигентное лицо, треснувшие очки, неопределяемый возраст. И он, и Тесей словно старели не так, как прочие люди. Бард был таким же высоким, как архонт, с очень прямой спиной. В этом человеке ощущалась сила.

— Архонт, это... — начал Брут, косясь на Барда.

— Пусть сам скажет, — Тесей повернулся к Бродяге. 

Тот с усилием выпрямился и с вызовом посмотрел в ответ.

— Персей, — сказал он. 

Брут отметил мертвенную бледность юноши.

— Здравствуй, сын, — мягко сказал Тесей. 

У Бродяги дёрнулась щека.

— Прежде, чем мы войдём в город, ты не мог бы отдать мне оружие? — вежливо продолжил Тесей.

— Делай, что он велит, — глухо сказал Бард.

Брут вновь посмотрел на него и удивился тому, что его впервые так отталкивает человек, от которого он слышал всего одну фразу.

Персей нехотя достал нож и медленно протянул его Тесею.

— Вот и хорошо, — архонт спрятал нож в карман плаща. — Пойдёмте домой.

Он развернулся, и завеса купола расступилась перед ним. Остальные последовали за ним. Брут успел поймать взгляд Барда и ощутил ещё большую неприязнь.

— Где Муза? — подал голос Икар.

— О, она в хорошем месте, — отозвался Бард. — И желает поговорить с тобой. Её очень огорчает произошедшее.

— Нежная какая! — вырвалось у Брута. 

Икар удивлённо посмотрел на друга.

Им вновь пришлось пересечь пустырь и пройти узким проулком между промышленных построек. На проезжей части их ждала машина Тесея.

Бродяге явно было не по себе. Он сжался в ершистый комок и на всё смотрел с подозрением и неприятием. Тесей посадил его в машину первым. Уместиться всем было сложно, Икару пришлось вжаться в Брута.

— Вас бы помыть, — заметил Тесей с улыбкой.

— Да. Не помешало бы, — пробормотал Брут.

Машина тронулась. Словно не замечая давящей обстановки, Тесей с Бардом завели тихую беседу. Брут не смог вникнуть в её суть. У него сложилось впечатление, что она была продолжением многолетнего спора. Бродяга ткнулся лбом в стекло и смотрел на улицу.

У резиденции архонта была выставлена охрана. Икару явно не хотелось идти внутрь. Бродяга тоже еле плёлся.

— Я не собираюсь никого казнить, — поторопил их Тесей.

Все вместе они поднялись наверх. Бард сказал что-то пространное про любовь к роскоши. Икар навострил уши. Тесей не обратил внимания на высказывание, вежливо открыл дверь своего кабинета и внимательно посмотрел на присутствующих.

— Я бы желал поговорить с юношами наедине.

У Брута возникло ощущение, что в помещении только что прогремел гром. Бард выпрямился ещё сильнее.

— Бродяга — мой воспитанник, и я буду присутствовать.

— Во-первых у него есть имя, которое дала ему мать, — сказал Тесей. В его ровном голосе послышалась угроза. — А во-вторых, здесь я решаю, что и как будет. Икар. Брут, Персей, пожалуйста, пройдите внутрь.

Брут юркнул первым, не желая наблюдать, как двое мужчин прожигают друг друга взглядом. Персей с Икаром придерживались того же мнения. Тесей вошёл последним, запер дверь и встал напротив Персея, внимательно разглядывая его.

— Итак, у тебя были ко мне претензии. Озвучишь?

Бродяга уставился на него во все глаза. Видимо, в его фантазиях встреча с врагом происходила не так.

— Ты козёл, — сказал он.

Архонт кивнул.

— Несомненно. Продолжай.

Персей совсем растерялся.

— И мудак.

— Молодец.

Бродяга бросил паникующий взгляд на Брута.

— Что-нибудь ещё? — вежливо спросил Тесей.

— Да чо ты ко мне пристал?! — взвыл Персей.

— Вот и отлично, — Тесей улыбнулся. — Присаживайся. И расскажи мне, как тебе пришла в голову прекрасная идея взорвать купол.

Персей не шелохнулся.

— Архонт, он... — начал Брут.

— Не виноват, — отозвался Тесей. — Я имел удовольствие беседовать с Музой. Всё, что она твердила, что Икар не виноват. Полагаю, сейчас аргументация будет та же. Персей, будь добр, в цензурных выражениях и по пунктам.

Персей нахмурился и рассказал то же, что Бруту в лесу, практически слово в слово. Тесей внимательно слушал.

— Откуда у тебя взрывчатка? — спросил он, когда Бродяга замолчал.

— Мы её нашли на складе к югу отсюда. Там ещё старый город.

— Знаю, — кивнул Тесей. — А зачем она тебе?

— Мы лазили в заброшенные угольные шахты. Их завалило, поэтому мы закладывали взрывчатку, чтобы расчистить проход.

— Очаровательно. Взрывчатка такого типа? — архонт подошёл к столу и вывел голограмму, изображавшую кусок чего-то белого, похожего на кирпич, с закреплённым посередине механизмом.

— Да, оно, — Бродяга нервно облизнул губы.

— Очень хорошо, — мрачно сказал Тесей. — Очень хорошо, что ты не убился. Не смей больше использовать эту дрянь.

— На куполе? — удивился Бродяга.

— Вообще. Это паршивая взрывчатка. И кто так расчищает шахты? Состав нестабилен, взрыватель барахлит.

Персей смотрел на него круглыми глазами.

— Это всё, что касается инцидента? — спросил Тесей.

— Н-нет, — Бродяга нервно поёжился.

— Что ты сделал? — поинтересовался Тесей всё так же мирно.

— Я оставил три таких на крыше, — пробормотал Бродяга.

— Чтоооо?! — завопил Икар.

— Молчать! — рявкнул Тесей.

Икар вздрогнул и умолк. Брут внимательно следил за Бродягой.

— Ты хотел взорвать их потом? — спросил Тесей, пристально глядя изгою в глаза.

— Да не собирался я их взрывать! — воскликнул Персей. — Они были прицеплены к поясу. После охоты мы собирались в шахты. Там осталось оборудование, которое мы используем, только нужно было расчистить путь. Принесли добычу и не нашли Музу. Пошли искать. А когда я сбросил одну на купол, эта дрянь сдетонировала раньше! Меня отшвырнуло взрывом, крылья чуть не отказали. Я увидел, что в куполе щель, и спустился. Думал сесть на крышу, но меня так болтало, что я не смог. Хотел отцепить крылья, задел пояс, и он упал. А потом крылья выровнялись, и я решил мотать оттуда! Приземлился недалеко от города и пошёл в лагерь.

Бродяга перевёл дыхание.

— Надо забрать взрывчатку с крыши, — спокойно сказал архонт. — Пока взрыватель не активирован, эти штуки вполне безопасны. Ты помнишь какая крыша?

— Я же сверху смотрел. И видел их впервые, — пробормотал Бродяга.

Тесей перенастроил голограмму, и та показала Полис сверху.

— Купол треснул вот тут. Какая из этих?

— Не помню, кажется эта. А может — эта, — Персей указал на несколько крыш.

— Мои люди разберутся, — сказал Тесей.

— Я сам.

— Что?

— Я сказал — я сам, — Персей упрямо посмотрел в лицо архонта. — Это моя вина.

— Мальчик мой, пока твоя репутация не позволяет отпустить тебя одного гулять по крышам и трогать взрывчатку, — мягко сказал Тесей.

— Но я узнаю крышу! — упрямился Персей.

— Зачем тебе это? — спросил архонт, опираясь на стол.

— Я не хочу, чтобы из-за меня у Полиса и моих людей был конфликт. Это может плохо кончиться, — ответил Бродяга.

— А раньше ты об этом не думал? — нарочито ласково спросил Тесей.

— Блять, если б думал, наверное, не взрывал бы! — заорал на него Бродяга.

— Вот это другой разговор, — Тесей улыбнулся. — Пойдём, покажу тебя своим бойцам.

— Я тоже пойду, — вызвался Брут.

— И я! — воскликнул Икар.

— Вы-то куда? — удивился Тесей. — Не нагулялись ещё?

— Этот инцидент произошёл из-за нашей халатности, — ответил Брут. — И мне бы не хотелось... Персею здесь непривычно, а мы немного успели познакомиться.

Тесей повернулся к сыну.

— Смотри, какая забота.

— Всё равно все козлы, — сообщил Персей своё мнение, сверкнув глазами на Брута.

— О, не сомневаюсь. Валите вместе, — Тесей пожал плечами. — Взрывчатку сами только не трогайте. У нас есть сапёры.

— А можно взять крылья? — спросил Икар.

— А можно мне не слышать про крылья хотя бы пару часов? — спросил Тесей, отпирая дверь.

Собраться на поиски взрывчатки оказалось не так просто. Тесей дал юношам немного времени привести себя в порядок. Брут стянул грязную куртку и оставил в приёмной, попросив сдать в химчистку. Икар, лишённый любимого гаджета, изнывал от скуки, Персей пытался адаптироваться и не попадаться на глаза Барду.

Спустившись в холл резиденции, Брут первым делом подошёл к автомату, купил антисептик без отдушек, три напитка и три шоколадки. Бродяга и Икар, последовавшие за ним, быстро сориентировались и отобрали часть добычи. Прежде чем есть, Брут тщательно протёр антисептиком руки аж до локтей.

— Ты ещё им умойся, — сказал Персей с набитым ртом.

— Я им потом помоюсь, — недовольно ответил Брут.

— Почему ты нам сразу не сказал, что взрывчатку выронил? — спросил Икар.

— Чтобы вы ещё больше на меня орать начали? — огрызнулся Бродяга. — Я вообще думал вы её сто раз найти успели.

— Ты думаешь, у нас тут все по крышам лазают и каждый сантиметр проверяют? — скептически поинтересовался Икар.

— А мне откуда знать? — задал резонный вопрос Персей, повертел головой и добавил: — А что так долго?

— Сапёров ищут, команду собирают, — пожал плечами Брут. — Ты думал в рай попал, где всё сразу решается?

— Да из взрывчатки только взрыватель достать, зачем сапёр? — сказал Бродяга.

— Да, мы могли бы управиться быстрее, — недовольно сказал Икар.

— Ну вперёд, — равнодушно сказал Брут. — Только Тесею сами отчитывайтесь.

Икар с Бродягой надулись и потребовали ещё шоколада.

Один сапёр оказался на больничном, второй был низкорослым мужчиной с тяжёлым подбородком, возрастом где-то за сорок. Он хмуро выслушал задачу и сухо повторил слова Тесея: найти, позвать его, и убраться подальше.

На юношей натянули чёрные бронежилеты и посадили в машину. Персей с интересом рассматривал буквально всё, и Брут невольно порадовался, что парень пришёл в себя.

Осматривать крыши оказалось ужасно уныло. Опергруппа из сапёра, двоих мужчин с непроницаемыми лицами, Икара, Брута и Персея заходила в здание, просила не фиксировать их деятельность на камеры, предъявляя соответствующие документы, затем согласовывала действия с менеджерами здания и поднималась на крышу в блестящем лифте. Персей сначала смотрел на офисные здания круглыми глазами, но на третьем устал даже он. Брут чувствовал, что вот-вот упадёт.

Погода тоже не добавляла радости. Серые тучи буквально легли на купол, вдалеке грохотал гром. Город казался унылым и неуютным. Яркие лужайки и иллюминация не добавляли красок, а словно поглощали их. Брут поймал себя на мысли, что после двух суток без сна и всего случившегося, он не узнаёт Полис. Этот город был какой-то чужой, с непонятными людьми и домами. Мозг отказывался осознавать, что за один день можно оказаться и на телевизионном шоу, и в лесу с гигантскими муравьями. Так не бывает.

— Давайте разделимся, — предложил Икар.

Сопровождающие нехотя согласились. Сапёр с одним из оперативников пошёл в офисное здание с синими окнами, Икару достался второй неразговорчивый сотрудник, с которым они двинулись проверять многоэтажный магазин. Бруту с Персеем досталось единственное не функционирующее здание в этом районе.

— Тут только старые цеха, — пояснил Брут. — Когда Полис только начинал своё существование, здесь располагался распределительный центр энергоснабжения. Потом его перенесли, а до реконструкции здания руки не дошли.

Бродяга ничего не ответил, только разглядывал здание. Старый, дребезжащий лифт поднял их на крышу.

— Узнаёшь это место? — спросил Брут.

— Они все одинаковые, — мрачно отозвался Персей.

— Да, типовые. Давай осмотримся, — Брут прошёлся по крыше. 

Тут в основном были кабели и небольшие технические пристройки, торчавшие тут и там как грибы.

Персей подошёл к краю и посмотрел на город.

— Насмотришься ещё. Помоги мне искать, — сказал Брут.

— С чего ты взял, что я останусь? — огрызнулся Бродяга.

— Ты опять решил поскандалить? — мрачно спросил Брут, обходя очередную пристройку. — Тебе бы точно браслет не повредил.

Последнее он сказал зря. Персей развернулся к нему с такой яростью, что Брут отшатнулся.

— Я никогда, слышишь, никогда не дам нацепить на себя эту дрянь! Лучше сдохну! — заорал он.

— Да ты даже не знаешь как они работают, — огрызнулся Брут.

— Да мне плевать! Я не хочу ходить с промытыми мозгами!

— А то Бард тебе их не промыл, — холодно сказал Брут, начиная раздражаться всё сильнее.

— Да что ты знаешь о Барде, хуесос!

— Намёки, что я обожаю члены мне уже поперёк горла, — вздохнул Брут. — Скажи честно, твои постоянные истерики вызывает недотрах и комплексы по поводу того, что тебе никто не сосёт? Обратись к муравьям. Возможно они решат эти проблемы.

— Да причём тут муравьи? — рыкнул Бродяга.

— Ну а кого тебе в том лесу трахать, не братанов же своих, — раздражённо фыркнул Брут.

Видимо он перегнул. Персей бросился на него, сбивая с ног. От удара Брут лишился воздуха в лёгких и отчаянно дёрнулся, пытаясь скинуть с себя противника. Его рука задела что-то тяжёлое. Раздался длинный писк. Бродяга разжал руки и резко обернулся. Брут, ещё не пришедший в себя от удара, проследил его взгляд и уставился на взрывчатку. Она лежала совсем рядом и таймер на ней вёл обратный отсчёт.

— Блять, — сказал Бродяга и встал, рывком поднимая Брута на ноги. — Беги.

— А ты? — в ужасе спросил Брут.

— Выну взрыватель.

— Он может сдетонировать!

— Беги! — заорал Бродяга.

— Здание нежилое! Я тебя тут не оставлю! — Брут что было сил дёрнул Бродягу за руку, но тот вырвался и схватил взрывчатку, отпрыгнув как можно дальше, а затем скрылся за одной из пристроек. 

Послышался громкий писк, но взрыва не последовало. Брут судорожно вздохнул и бросился к нему.

Персей сидел на крыше и пытался оторвать присохший к креплению взрывателя кусок взрывчатки — когда он его выдёргивал, спрессованный кусок взрывчатого вещества развалился как старая глина.

— Бросай! — гаркнул Брут, и Бродяга наконец послушался, отшвырнув неподдающийся кусок вместе с взрывателем как можно дальше от остальной взрывчатки. 

Брут схватил Персея и помчался к выходу. Стоило им закрыть железную дверь, ведущую на крышу, как раздался взрыв.

Брут, тяжело дыша, смотрел на Персея. Тот отвечал ошалевшим взглядом.

— Кажется, я понял, зачем нужен сапёр. Он не такой идиот, как я, — тихо сказал он. 

Сапёр действительно был умным человеком. Он сначала проверил всю крышу, а потом уже от души поорал на Бродягу и Брута. Оставшийся на взрывателе кусок взрывчатки был слишком мал, чтобы вызвать сильный взрыв и вызвать резонанс с тем, что было разбросано на крыше. Если бы Персей не выдернул взрыватель и просто отшвырнул бомбу, то взрыв задел бы другие бомбы, валявшиеся неподалёку, и снесло бы половину здания.

— Как вы вообще умудрились задеть взрыватель? — в сотый раз спрашивал сапёр. 

Брут и Бродяга упорно молчали и смотрели в пол. Мужчина махнул рукой и пошёл дальше, на всякий случай решив проверить все крыши в радиусе двух километров. Брут уже собирался увести Персея куда-нибудь, когда к входу в здание подъехала машина Тесея.

— Нам пизда, — сказал Брут.

— Муравьиная, — кивнул Бродяга.

— А у них разве есть? — удивился Брут. — Вроде у муравьёв только матка.

— А у неё пизда. Большая. И вот нас щас такой накроет.

— Хватит вести светские беседы! — возмутился Тесей, выглядывая из салона. — Биологи хреновы! Ну ка быстро залезли внутрь!

Юноши не рискнули спорить.

— Вот я старый дурень. Знал, что вас, идиотов, нельзя отправлять на задание, — Тесей изучал понурые лица. — Ладно Икар. Я привык. Но ты, Брут? Головой разучился пользоваться?

— Это я виноват, — вступился Персей. — Я его толкнул.

— Лучше б ты стену лбом толкнул! — сердито сказал архонт. — Из-за чего вы поссорились? И не надо переглядываться. И дураку ясно, что вы передрались на крыше, а в процессе драки нашли взрывчатку. Очень эффективный метод поиска. Как вас, идиотов, по всему Полису не разметало!

Брут уткнулся взглядом в пол.

— Это моя вина. Я спровоцировал Персея, стал с ним спорить.

— О чём таком важном можно спорить на задании? — едко спросил Тесей.

— О браслетах, — до Брута только сейчас дошло, почему Персей вспылил. 

Видимо он боялся, что его в наказание заставят носить браслет, а Брут, не подумав, ударил по больному.

— Вам никакие браслеты мозгов не прибавят, — Тесей выдохнул. — Ладно. Сейчас приедем, и я хочу поговорить с тобой, Персей, наедине. Пока ты не нашёл ещё какой-нибудь изощрённый способ убиться.

— А где Икар? — спросил Брут.

— Я велел отправить его домой. Хватит с него приключений. 

Тесей увёл Персея к себе в кабинет сразу, не дав опомниться. Брут остался на этаже, где жил архонт, в одиночестве. Первым делом он сходил в душ и вылил на себя пачку жидкого антибактериального мыла. Для гостей была предусмотрена чистая, практически стерильная одежда. Брут выбрал футболку и белые брюки.

Тесей всё ещё говорил с сыном, и Брут отправился в малую гостиную. Это было его любимое место. Когда Тесей забрал их с Икаром из приюта, именно в этой комнате Брут читал, наслаждаясь уединением.

Помещение было оформлено в тёмных тонах. Недалеко от двери был искусственный камин, над ним висел огромный телевизор. Напротив располагался диван, по стенам, до самого окна, тянулись ряды книжных полок, рядом с которыми стояли два круглых журнальных столика и два кресла. Из панорамного окна открывался прекрасный вид на Полис. Это место по-прежнему дарило нежное ощущение уюта.

Брут лёг на диван и закрыл глаза. Только тогда ему наконец удалось поверить, что он вернулся домой.

Когда Брут открыл глаза, уже стемнело. В полумраке весело мерцал камин, играя бликами на стенах. Кто-то укутал Брута мягким пледом и сунул под голову подушку.

— Я уж думал ты до утра продрыхнешь, — послышался знакомый голос.

Брут сел, сонно потирая глаза. Персей сидел возле журнального столика и держал в руках какую-то книгу.

— Опять ты, — Брут зевнул. — Как прошёл разговор с Тесеем?

— Нормально, — ответил Бродяга.

— Нормально, и всё?

— Это личное.

— Прости, — Брут смутился. — А ты чего тут сидишь?

— А куда мне идти?

— Не знаю. Домой?

— Мы ещё не обсуждали моё наказание, так что я не могу уйти, — сказал Бродяга удивительно спокойно. — Но Тесей пообещал, что не заставит меня надевать браслет.

— Ух ты. Это ведь хорошо, да?

— Пойдёт.

Брут помолчал. Казалось, за то время, что он спал, прошли годы, а события минувших двух дней представлялись ночным кошмаром.

— Тебе звонили раз сто, — сказал Персей. — Я предложил выкинуть твой телефон в окно, но Тесей показал, как поставить его на беззвучный.

— Ты что, сидел тут всё время, пока я спал? — удивился Брут.

— Мне тут понравилось. И ты смешно сопел.

— Ну и шуточки у тебя, — пробормотал Брут.

— Шуточки у меня про хуи и муравьиную пизду, — усмехнулся Бродяга.

— Дай мне телефон, юморист, — попросил Брут.

Бродяга кинул ему гаджет.

Лия очень много писала. Икар рассказал ей о том, что с ними случилось. Брут пролистал сообщения, написал, что с ним всё в порядке и полез в новости.

Тесей успел сделать заявление. В нём говорилось, что причиной взрыва стали действия изгоев, однако Икар и Брут отважно взяли на себя миссию парламентёров и помогли уладить недопонимание. Виновные понесли наказание, дополнительные меры предосторожности уже вводятся. Однако благодаря успешным переговорам, архонт надеется наладить взаимоотношения с теми, кто живёт по другую сторону купола. Икару за его заслуги будет возвращён статус. Полёты на два метра были вновь разрешены. Будет проведено дополнительное исследование браслетов. Желающие смогут пройти диагностику взаимодействия с гаджетом.

— Про тебя в новостях ни слова, — сказал Брут.

— А ты ждал, что архонт объявит, что нашёл изгойского сыночка? — скептически спросил Персей.

— Нет, это было бы... не очень разумно. А где Бард?

— А я ебу?

— Чего так грубо? Вы поссорились?

— Ну как тебе сказать, — холодно произнёс Персей. — Он не удосужился сообщить мне мою родословную, которая, как выяснилось, налицо. Зато он высказал мне всё, что думает о моём поступке, поведении, способностях и многом другом.

— Я так понимаю, пока ты с ним не очень хочешь общаться.

— Правильно понимаешь.

— А Муза?

Персей вздохнул.

— Она на меня очень обижена. И на Икара тоже. Видимо, не предполагала, что у её чудесного полисовского принца есть принцесса.

— Она узнала про Лию? — удивился Брут.

— Я так понял, Лия поставила Икару условие, что он сообщит ей о наличии у него девушки.

— Это похоже на Лию, — вздохнул Брут. — Муза очень огорчилась?

— Муза — это Муза, — Персей пожал плечами. — Она очень обидчивая на самом деле. И капризная. Заявила, что ей тут нечего делать. Город на неё давит. Ушла на закате, не попрощавшись.

— Многое я проспал, — сказал Брут, набирая сообщение Икару.

— Я тебя спросить хотел, — Персей теребил книгу.

— Давай, — кивнул Брут.

— Почему ты решил мне рассказать, что Тесей мой отец?

— Я же объяснял тебе, — нахмурился Брут.

— Ты сказал, что я имею право высказаться. Почему? — настаивал Персей.

— Потому что он твой отец, очевидно же. Что ты цепляешься к словам?

— Потому что мне никто кроме матери подобного не говорил. Обычно заявляли обратное, что я дерьмо лисичкино, прав у меня никаких нет.

— Даже Бард так говорил? — удивился Брут.

— Нет, Бард так не говорил, но и не отрицал, — голос Персея стал ледяным.

— Извини. Не стоило о нём.

Икар ответил. Написал, что почти помирился с Лией и что утром Тесей расскажет ему о наказании. Брут прочитал и отложил телефон. Персей его не дёргал, только наблюдал с любопытством. 

— Я долго жил в приюте, — Брут заговорил внезапно для самого себя. — Власти города во главе с Тесеем пытались выделять средства, но получалось давать только крохи. Полис тогда был другим. Люди помнили старый мир, хотели всего и сразу, а ресурсов сильно не хватало. Я жил с мамой и отцом. Мама сильно болела... Помню, как сидел в её комнате, — Брут помолчал. Бродяга внимательно слушал.

— Однажды отец отлучился за продуктами, а ей стало совсем плохо. В то время случился инцидент — отказали агрофермы. Я об этом узнал потом, из учебников. А тогда я просто пошёл за отцом на улицу, где люди громили магазины. Я оказался один в беснующейся толпе. До сих пор в кошмарах снится. Не помню, как добрался до дома. Отцу тогда сильно досталось. Мамы через несколько дней не стало. После похорон отец отвёл меня в приют, оставил там и ушёл. Даже не попрощался. Я думал, это временно, ждал, но никто не пришёл. Многие годы я думал, почему он так поступил. Хотел найти его и спросить. Детям-отказникам не давали информацию о родителях, пока они не достигнут совершеннолетия. А потом нас с Икаром забрал Тесей, — Брут печально улыбнулся.

— Мы жили здесь, на этом этаже. В первый наш вечер в новом доме Тесей предложил исполнить по одной заветной просьбе. Икар захотел что-то для науки, а я просил узнать про отца. Тесей сдержал слово и дал мне допуск в архив. Оказывается, отец тоже был болен. Он не хотел, чтобы я видел, как он умирает следом за мамой, потому и отдал меня в приют. Отец был робким человеком, мало говорил. Я так жалел, что он не поделился со мной своей болью. 

Персей встал с кресла и пересел на диван.

— Слушай, я здесь сопли лью, не потому что я нытик, — сказал Брут. — Просто подумал, что каждый заслуживает понимания. Потому так и настаивал на том, чтобы ты узнал, что Тесей твой отец, и чтобы поговорил с ним. Можешь меня за это ненавидеть.

Персей вместо ответа протянул ему фотографию. Брут бережно взял старый снимок. На нём была стройная женщина с короткими рыжими волосами и приятным, узким лицом. Проницательные глаза прищурились, глядя в кадр.

— Это Рита? — спросил Брут.

— Да. Тесей мне дал. У меня нет её фотографий и, если честно, с годами я стал забывать как она выглядела, — Персей вздохнул.

Брут посмотрел на него и снова на фото.

— А вы похожи.

— Ты уж определись, на Тесея похож или на маму, — усмехнулся Бродяга.

— На обоих, — серьёзно ответил Брут, глядя на юношу. 

От матери он взял фигуру, гораздо более хрупкую, чем у статного отца, а ещё какую-то едва уловимую плавность черт, словно внешность Риты растворили в облике Тесея.

— Ну всё, хватит на сегодня, — Персей забрал фото. — А то ты совсем растрогаешься, реветь начнёшь. Пошли лучше поедим. Не ебу где здесь кухня.

Ожидание утреннего совещания у Тесея было напряжённым. Икар постоянно ёрзал, Бродяга нахохлился, стёк с кресла и сложил руки на груди. Только Брут был сосредоточен и собран.

— Я смотрю все выспались, — сказал Тесей, войдя в комнату. — Что ж, тогда спешу сообщить, что определился с наказанием. Икар, Персей, вы две недели будете мыть полы в научном центре. Шваброй и руками. Для тебя, гений, поясняю.

У Икара отпала челюсть. Бродяга недоумённо хлопал глазами. Брут рассмеялся.

— Но зачем?! Есть же роботы-уборщики! — возмутился Икар.

— Которые размазывают грязь по полу и оставляют разводы, а ещё постоянно ломаются. Ты же сам обещал их усовершенствовать в рамках полученного гранта, а вместо этого что делал? Порхал.

— Так я сделаю! — Икар аж подскочил.

— Конечно, сделаешь, — улыбнулся Тесей. — Но сначала потренируешься руками, чтобы лучше понимать техническую задачу.

— Мне можно навещать своих? — спросил Персей недовольно.

— Можно. По согласованию со мной. И не смотри так, мне хочется быть уверенным, что ты вернёшься живым.

— Ну раньше-то я как-то выживал!

— Чудом, не иначе.

Бродяга открыл было рот, но Тесей легонько шлёпнул его по макушке тоненькой папкой.

— Разговор окончен.

Бродяга скорчил такую зверскую рожу, что Брут опять рассмеялся.

— Всё, идите, работайте, — сказал Тесей.

— Но архонт, вы не назначили наказание мне, — удивлённо сказал Брут.

Тесей скептически на него посмотрел.

— Ты присматриваешь за Персеем.

— Что? Почему? — поражённо воскликнул Брут.

— Ты сам хотел себя наказать, иначе бы не спросил. Вот я тебя наказываю. Теперь это, — он жестом указал на Бродягу, — твоя проблема. Кормить по часам, выгуливать, охлаждать, когда будет кипятиться.

Теперь засмеялся уже Икар.

— Мне бы хотелось ещё кое-что обсудить, — сказал Брут. — Наедине.

— Ну вот, секреты пошли, — закатил глаза Бродяга.

— Идите вон оба, — сказал Тесей. — И можете даже не пытаться подслушать, дверь звуконепроницаемая.

Икар с Бродягой крайне неохотно вышли, столкнувшись в дверях.

— О чём ты хотел спросить, Брут? — Тесей сцепил руки в замок.

— Я хотел бы проверить свой браслет. Мне кажется после того, как я побывал за куполом, он стал барахлить. Я хотел оставить заявку как положено, но сервер перегружен. После нашего неудачного эфира, видимо, все бросились писать жалобы. Поэтому я решил обратиться к вам, — Брут неуверенно посмотрел на Тесея.

— Почему ты решил, что браслет барахлит? — спросил Тесей.

— Из-за ситуации на крыше. Я был резок с Персеем и спровоцировал драку.

— Мальчик мой, Персей — придурок с подорванной психикой. Он может впадать в ярость по десять раз в день. Твоя ошибка только в том, что ты к этому пока не привык.

— Ещё ночью был случай. Я был излишне откровенен. Со мной такого давно не случалось, — Брут нервно облизнул губы.

— Видимо столько сил ушло на откровение, что вы всё печенье на кухне истребили. И все салаты.

— Вы недооцениваете серьёзность проблемы, — сердито сказал Брут.

— Ещё как оцениваю. Думаю, Икару предстоит совершить много дивных открытий. Может ты наконец снимешь его со своей шеи, — сказал Тесей.

— Да о чём вы?! — воскликнул Брут.

Тесей глубоко вздохнул.

— Твой браслет отключён. Он не подлежит восстановлению. Извини, Брут. Поблажек больше не будет. Только ты наедине с собой.

— Но почему? — потрясённо спросил Брут.

Тесей откинулся на спинку кресла.

— Я не хотел сейчас обсуждать это. Думал, подождать, пока ты сам разберёшься. Но ты ведь настырный, словно мы кровные родственники.

— Очень лестный комплимент, — съязвил Брут.

— Видишь ли, — проигнорировал его выпад архонт, — технология браслетов действительно спорная. Она была предложена не столько из-за беспорядков, сколько потому, что люди были в ужасе. Представь, их мир рухнул, сгорел. Всё, что они знали, уничтожено на их глазах. Началась массовая истерия. Люди придумывали такое, что уму непостижимо. Считали себя средневековыми рыцарями, зверствовали как могли. Система браслетов была предложена, чтобы сохранить остатки рассудка. Это была инновационная технология наших предков, которые очень любили антидепрессанты. Достаточно изучив человеческий организм, они разработали систему, которая способна регулировать эмоциональное состояние, переключая внимание человека и немного влияя на состав его крови. Браслеты должны были применяться при психотерапевтическом лечении. Мы носим на руке аналог антидепрессантов, Брут.

— И что же в них плохого? — спросил Брут.

— Ничего, кроме зависимости. Человек должен уметь решать свои проблемы, а не закрываться от них. Но отказаться от браслетов для нашего общества оказалось слишком сложно. Икар тогда болтал про фокус-группы. Забавно, что они были всё это время. Исследования никогда не прекращались. Но простым людям слишком сложно жить, осознавая, насколько этот мир хрупок. Мы ведь живём в мыльном пузыре. На протяжении многих лет никто из фокус-групп не согласился добровольно отказаться от браслета.

— Так причём тут мой браслет? Меня он тоже вполне устраивал, — проворчал Брут.

— Браслет имеет очень тонкую и хрупкую сонастройку с носителем, — Тесей коснулся полоски платины на запястье. — Если носитель испытывает сильный стресс, перестраивается весь его организм. Человек развивается в течении всей жизни, и чаще всего развитие идёт неравномерно. Надевая браслет в подростковом возрасте, мы добиваемся максимальной синхронизации. Но стоит человеку испытать сильный стресс, браслет перестаёт его считывать. Кроме того, он начинает ему вредить, пытаясь откатить носителя до предыдущих настроек. Это сильно вредит когнитивным способностям и восприятию в целом. Именно поэтому от купола запрещено удаляться на расстояние, на котором не работают браслеты. Оказываясь вне города, человек, привыкший к постоянству и комфорту, испытывает стресс, а браслет не работает. Практически никто из тех, кто бывал за куполом долгое время, не смог вернуться к существованию с браслетом. Теперь они носят пустышки.

Брут потрясённо смотрел на правителя.

— И много таких?

— Половина моих ровесников. Нам часто приходилось совершать долгие прогулки и нервничать.

— Но у Икара ничего подобного не наблюдалось! — воскликнул Брут.

— Так его браслет изначально глупая безделушка. Гаджет, не более того. Все платиновые браслеты такие. Это большая ответственность. Я считаю, что люди, обременённые властью, не имеют права полагаться на какие-то поблажки, и обязаны сами контролировать свои эмоции. Признаюсь, тебе я тоже хотел дать платину, — Тесей тяжело вздохнул. — И жалею, что не сделал этого сразу.

— Архонт, вы сделали так, как нужно, — сказал Брут дрогнувшим голосом.

— Нет, мой мальчик. Я слишком баловал Икара и был строг к тебе. Икар своей непосредственностью и отчаянными стремлениями напоминал мне Барда в молодые годы. Я так боялся погубить это в нём, что позволял ему слишком многое. А теперь не могу добиться, чтобы мальчишка признал свои ошибки.

— Икар очень хороший человек... — начал Брут.

— Оставь оправдательные речи. Икару предстоит многое осознать, но это его путь. Что касается тебя, мне хотелось помочь тебе решить внутриличностные проблемы, и я выбрал золото. Как ты видишь, я не самый мудрый человек на земле, к тому же тщеславен. Кстати, твой браслет не смог восстановить работу после сбоя генератора. Когда вы вышли за купол, он уже не работал.

— Но я так странно себя чувствовал...

— Стресс, свежий воздух и бескрайнее небо вместо купола дают удивительные эффекты. И давай закончим этот разговор.

— Постойте. Вы поэтому не надели браслет на Персея? — спросил Брут.

— Поэтому, — кивнул Тесей. — Персей слишком взрослый и его эмоциональная система слишком сложна. Насильственное применение браслета нанесло бы ему непоправимый вред. Даже если бы ему надели браслет в юном возрасте, это мало бы помогло. Между прочим, у вашей подруги Лии схожие проблемы. Браслет её почти не считывает, минимальная синхронизация.

Брут попытался переварить полученную информацию, но укладываться в голове она не желала.

— Нам обоим нужно работать, — мягко поторопил Тесей. — И не забивай этим голову.

— Я могу сказать Икару о нашем разговоре?

— Нет, пусть сначала научится мыть полы и думать головой. Ему и так есть, о чём поразмыслить.

— А Персею?

— Он в курсе. Я обрисовал ему ситуацию в общих чертах. Придержи язык за зубами, Брут.

— У меня есть ещё вопросы.

— А у меня нет желания на них отвечать.

— Но беспорядки... — Брут нервничал. — Вспышки творчества.

— Да включи ты уже голову! — рассердился архонт. — Ты серьёзно будешь собирать информацию на шоу Деметры? Она выбрала самых малахольных из всей толпы. Одна на адреналине решила спеть посреди улицы. Думаешь, сними с неё браслет, она пойдёт музыку писать? Скорее уж утопится в бутылке. А второй вообще опасен как для самого себя, так и для общества. Он это даже понимает. Пойми одно — умный и талантливый человек остаётся таковым вне зависимости от наличия браслета. А теперь я хочу поработать.

Брут вышел из кабинета и сел на диван в приёмной. Информация, которую дал ему Тесей, была несколько противоречива. Руки чесались найти данные фокус-групп и сравнить.

— Вам что-нибудь принести? — спросила его молоденькая секретарша, проходившая мимо. Брут отрицательно покачал головой, встал и пошёл на работу. 

Браслеты браслетами, а план за него никто не выполнит.

Муравья Персей всё-таки притащил, правда, частями.

— Убил? — радостно спросил Икар.

— Дурак что ли? Нашёл! — возмутился Персей, сваливая на стол голову и переднюю часть туловища.

— Задница нужна! — заявил Икар.

— Принесу попозже. Я там закопал. Тяжёлая, зараза.

Брут возился с документацией и хмуро смотрел на друзей.

— Тесей будет в восторге! — мрачно сообщил он.

— Я на это и рассчитывал, — просиял Персей.

— За кофе сходишь? — попросил Брут.

Бродяга кивнул и вышел из лаборатории.

— У нас всё получится! — сиял Икар.

— Угу. Вылететь с работы.

— Не будь таким вредным!

— Я полезный, — Брут показал внушительную стопку документов. 

Икар поспешно вернулся к работе.

Они по привычке отследили по камерам пусть Персея с кофе. Когда Брут только начал просить его сходить в ларёк, Икар очень переживал, что тот плюнет в его стакан. Бродяга понял, что они за ним подсматривают, и теперь всякий раз показывал камерам средний палец. В этот раз он себе изменил и показал кукиш.

— Того и гляди воспитанным станет, — хмыкнул Брут.

Рабочий день подходил к концу. Икар всё ближе пододвигал труп муравья и ненавязчиво улыбался. В итоге Брут сдался, закрыл рабочие файлы и подошёл к столу, на котором лежал чудовищный робот.

— Вам ещё полы мыть, — напомнил он.

— А ты пока подумай над балансом.

— Тут скорее поплакать можно.

Икар просиял, хлопнул друга по плечу, схватил ведро и швабру, и умчался.

Брут разобрал часть механического муравья, просканировал принесённого, подумал, и начал набрасывать схему. В коридоре что-то загрохотало.

Брут покосился на камеры. Икар с Персеем катались на роботах-пылесосах, явно соревнуясь, кто удержит равновесие. Полы оставались великолепно грязными.

— Баланс, говоришь, говно? — пробормотал Брут себе под нос и склонился над Мурзиком.

Спустя пятнадцать минут, когда Икар почти победил Бродягу в умении стоять на пылесосе, из лаборатории, переваливаясь, вышел механический муравей. Проблему баланса Брут решил радикально — перенёс детали в хитиновую оболочку почившего Мурзика, фактически собрав киборга.

От такого зрелища Икар потерял равновесие и рухнул на Бродягу.

— Твою мать! — заорал Персей. — Не время разлёживаться, эта тварь идёт на нас!

— Но им ведь управляет Брут! — пробормотал Икар, глядя на муравья Франкенштейна. — Как он его собрал так быстро?

Персей не желал вдаваться в детали. Подняв Икара за шкирку, он бросился наутёк, волоча изобретателя за собой. Муравей, виляя всем телом, последовал за ними. Брут, наблюдавший за беготнёй на мониторе слежения, довольно улыбнулся.