Work Text:
расти сидит и пялится в стенку.
а ещё у него во рту жвачка, клубничная, кажется. а может и нет, он не знает уже, потому что он мучает её так долго, что она стала похожа на латекс презерватива, который он зачем то перекатывает во рту. чавк-чавк.
его зубы наскакивают друг на друга, стена напротив уныло белая, ровная, матовая. как зубы. чавк-чавк. кое где есть выбоинки, но их почти не видно – видимо, стенку недавно красили. чавк-чавк.
справа в уголке, примерно на уровне пупка, глубокая узкая вмятина. расти пытается представить, каким образом руки в наручниках впечатали в неё, чтобы оставить такой след, чтобы заставить свой мозг хоть как-то работать. ребром, думает. он не знает, может, спросит у мужика, который будет его допрашивать. чавк-чавк.
он прикусывает губу и давится. думает, что лучше бы он сейчас задохнулся от этой ебучей жвачки, чем был до смерти выебан каким-нибудь зэком в тюряге. дэнни как то в пьяном угаре сказал, что он достаточно хорошенький для них. расти сплевывает остатки конфеты на бетонный пол рядом с ножкой привинченного стула.
он старается не думать о дэнни, потому что это его первое правило в любой ситуации теперь – не думать о дэнни. желательно вообще забыть о таком человеке.
расти думает, что копы бляди подзаборные, потому что он даже не может покачаться на стуле. упасть и сломать шею тоже. думает, что могли бы повежливее, он для чего вообще тогда сам пришёл. внутри вертится, что потому что дэнни ушёл. бросил его, подонок.
расти дышит тяжело и громко, пытается стучать ногой в такт, чтобы немножко отвлечься. полиции не нужен будет задыхающийся от панической атаки в допросной вор, которого бы по хорошему за шиворот и к стенке, да шлангом сверху сполоснуть.
расти думаетдумаетдумает.
думает о лайнусе, о маллоях, о рубене, о соле, о йене, о ливингстоне, башере, фрэнке, бель. о тесс не думает, о тесс… тоже нельзя. вспышка воспоминаний о звуке бура, орах в цехах, удушающих запахах духов, смешавшихся в единое тошнотворное амбрэ и любимом красном платье-мини изабель помогают опять вздохнуть глубоко.
он пришёл сам, в лучшем костюме (любимом дэнни). он только вчера подстригся и подкрасил корни (так, как обожал дэнни). участковому фотографу он улыбнулся своей лучшей улыбкой (за которую дэнни бы ему уши выдрал).
он только что отметил пятилетнюю годовщину смерти своего лучшего друга, убедился, что все их подельники примерно слишком далеко отсюда и смогут скрыться, чмокнул дэбби в щеку утром и пришёл сюда, делать карьеру какому-нибудь незадачливому полицаю-стажеру.
всё идёт идеально, его жизнь всё равно кончилась примерно... пять лет назад. самовыпил это скучно, а сейчас скучно – это не то, что поможет его маниакальной фазе депрессии (он ходил проверятся каждые полгода, потому что дэнни твердил как попугай, что скоро у него шарики за ролики заедут).
ему классно, только бы жвачку ещё одну.