Work Text:
-Зачем мы едем в ледовый комплекс?
-Нас пригасили посмотреть. Не понимаю, что тебе не нравится.
-Мне не не нравится. Это просто неожиданно.
А это действительно было неожиданно для Баама, особенно часть, где ему звонит посреди тренировки Чжинсон – его тренер по стрельбе из лука – и говорит, что после занятий поедут смотреть на прокат фигуристов, еще упомянул о некоем недавно присоединившемся к сборной Кореи. Произошло все настолько быстро, что Баам осознал всю сумбурность ситуации только сейчас.
Во-первых, он не фигурист, чтобы ехать и смотреть на потенциальных конкурентов в данном виде спорта. Он абсолютно в другой стези и в ней конкуренции за глаза хватает, учитывая, что Южная Корея своими спортсменами забирает уже которое золото на Олимпиаде. Это только взращивает соперничество на региональном уровне. Во-вторых, Баам не интересовался фигурным катанием. Он каждый раз слышит о невероятной сложности и красоте исполнения, но сам этого не может видеть в катании на коньках по льду – оставьте это ценителям и людям с эстетическим вкусом. У него глаз наметан на практический вопрос.
Поэтому два и два в голове отчаянно не складывались, потому что зачем ему смотреть на фигурное катание? На носу и так отбор в сборную и хоть место и было обеспечено, смотря на результаты, это не значило, что теперь Баам имеет полное право расслабиться. Как раз-таки наоборот.
В голове зародилась теория, что, быть может, его вечно опекающий учитель с невероятной, словно отцовской, привязанностью решил таким образом помочь расслабиться, да только это на его подход не похоже. И отвел бы в другое место. Поэтому кандидат в сборную просто сидит, облокотившись на дверь машины.
Из дифирамба о том, как ему может понравиться, Баам только вскользь услышал о том, что тот самый новичок в сборной Олимпиады приезжий, однако очень быстро в нее попал, обладая какими-то невероятными навыками в фигурном катании. Еще более поразительным делает все это факт его происхождения из Аргентины, которая ни разу не представляла фигуристов. От слова совсем. Да и среди сборной Кореи никто не отличался высокими результатами. На вопрос Баама о причине приезда вся эта информация не отвечала.
В любом случае, сейчас перед ним огромный ледовый комплекс и уже никуда не денется. Поэтому придется смириться с тем, что следующие несколько часов вытекут из его пальцев за просмотром фигурного катания, которое вовсе не интересует.
В этом подобие стадиона не секрет, что холодно. Усевшись на одно из мест в нижних рядах, остается только ждать. Собственно, недолго, учитывая относительно быстрое начало прогона.
И время начинает тянуться. Потому что, опять же, Баам не интересуется фигурным катанием, он не может оценить происходящее на льду ни с практической, ни с эстетической точки зрения. Поэтому все выглядит крайне сумбурно; фигуристы под музыку откатывают программу из раза в раз, выполняя очередной элемент. Чжинсон рядом комментирует, мол, это либела, сейчас было комбинированное вращение, но это так или иначе мало что дает. Баам не понимает.
Шел час от проката и, если верить словам его наставника, то это последнее выступление участника сборной, что в некоторой степени обнадежило, потому что перед глазами уже все происходящее слилось в одно цветное пятно.
И Баам не понимает, в какой момент это пятно стало светлее, словно сливаясь с этой ледяной поверхностью катка и, фокусируясь, он вовсе не понимает перед ним что-то реальное или нет.
Потому что с широкими плечами, но стройное тело и обрамляющая серебром одежда, отдающие голубизной светлые волосы до плеч и синими, как океан, глазами, острый взгляд и уверенная ухмылка для Баама не является чем-то обычным и приземленным, а когда эта фигура выполняет очередной элемент, то и вовсе из него выбивают весь воздух. Это выглядит зачаровывающе и красиво, что взгляда не оторвать.
Поэтому Баам просто завороженно только смотрит, когда к нему медленно приближаются. Он даже не заметил окончания программы.
«Я так понимаю он не разговорчивый».
Вероятно, это было обращено к его наставнику, но сами эти глубокие сапфиры на него смотрели с прищуром и расслабленной улыбкой. От чего он только и мог только стоять, сглатывая слюну.
Слушая, Баам мог бы услышать, что это и есть новый участник корейской сборной по фигурному катанию. Что недавно переехал из Аргентины, так как для фигуриста нужно более востребованное место. Если бы слушал, наверное, удивился отсутствию акцента. Но что он может сделать, когда этот приятный тенор сливается в один поток мягких звуков, что только доносится до ушей, а фразы выстраиваются лишь обрывками.
«Тебя не было еще в сборной, иначе знал бы тебя».
И эта улыбка, снова обращенная к нему, заставляет таять и машинально тянуться, хотеть что-то сказать в ответ, хотя бы улыбнуться.
Но не все длится вечно, а осознает это Баам только тогда, когда видит удаляющуюся фигуру, машущую ему рукой напоследок.
Он даже не спросил имени.
Это было странно. И само ощущение до сих пор не исчезло, поэтому движется на ватных ногах, а щеки горят, пока кончики пальцев покалывает. Сейчас перед ним было то, что даже словами не мог описать, потому что язык отказывался слушаться и заплетался в узел.
Будь Баам в сборной, его бы узнали.
Но нет, быть в сборной это еще мало. Тебя узнают только когда за твоими плечами невероятные заслуги – медали и рекорды.
Поэтому, усаживаясь снова в автомобиль и вздыхая, Бааму хватает воздуха и смелости сказать только одну фразу. Не столько заверение кому-то, сколько цель самому себе.
«Мне нужно взять золото».