Work Text:
Уютная тишина квартиры обволакивала и убаюкивала, утаскивала в сонную негу тьмы зимнего вечера, а единственный источник света, которым являлся мерцающий экран ноутбука, от этого не спасал – подстрекал. Кун только устало потирал веки, всматриваясь в плывущие перед глазами строки. Ни черта не разобрать, а серое вещество в черепной коробке отказывалось работать. Тишину, помимо жужжания работающей техники, теперь нарушает и тяжелый вздох. Завтра сдавать работы на проверку, что не должно было создать больших трудностей, да вот царство Морфея не щадит никого, особенно тех, кто предпочитает ночной образ жизни и сбитый режим. Таков был Агеро. Не будь внешнего фактора в лице учебы, то, быть может, все стало бы гораздо хуже. При такой мысли у юноши невольно возникала кривая улыбка.
На периферии слышен лязг, и приторможенный усталостью разум предполагает, что это ключ проворачивают в замочной скважине. Еще немного времени требуется осознать, что это действительно так. А после и слышно тихо закрывающуюся дверь. Никто не окликивает, не ищет; с глухим звоном ключи падают на зеркало в прихожей, да кто-то шуршит одеждой. Кун абсолютно не желает думать об этом и, откровенно говоря, не может, только укладывает голову на руки, прикрывая и так закрывавшиеся веки. Если у кого-то и был комплект ключей, то это свой человек, логично же. А таким человеком был только один из его круга общения.
Со спины руки мягко падают на плечи, нежно оглаживая, а теплое дыхание у шеи заставляет съежиться и вздрогнуть. Всегда работает, что не может за спиной не вызвать легкий смех. Кун на это недовольно мычит.
-Тебе необязательно каждый раз так подкрадываться, Баам, - ворчит себе под нос Агеро, поднимая и без того тяжелую голову, чтобы со спины окинуть взглядом своего довольного и расслабленного сожителя. За время совместного проживания он свыкся со всем, что можно было ожидать от сожительства со студентом художественного факультета: архаичный и неконтролируемый бардак, понимаемый только его создателем, запах скипидара, бессонные ночи, комната, которая должна была быть спальней, но по итогу ставшая неким подобием мастерской. Кун смирился со всем этим, даже с нарушаемым порядком. Со всем, кроме своего же соседа.
-Необязательно не значит, что не могу, верно? – слова мягко доносились до ушей слушателя, и Баам знал, что ответа не последует. Каким бы Агеро не был мастером прикладной математики и колких высказываний, под чем-то мягким он всегда млел. Или начинал отнекиваться и игнорировать. Так и сейчас он напористо молчал, пока чужие теплые губы мягко прижимались к виску. Все, что выдавало – горящие кончики ушей. Это не могло не вызвать улыбки.
Кун уже было хотел что-то возразить, но ставшие родными руки сползают с плеч, и причина всех его неловкостей удаляется с нежным «Спасибо» на устах и в глазах. Он и не понял за что, пока не оборачивается и не видит аккуратно оставленную коробку конфет, подписанную немного неряшливым размашистым почерком.
Точно. Сегодня на зеркале с утра Бааму предназначалась плитка шоколада с приклеенной подписью печатных букв. А Агеро уже и забыл об этом.
Пока молочный шоколад тает и растекается во рту, оставляя приятный сладкий привкус, он ловит себя с неловкой улыбкой на мысли, что позже стоит выбраться из своего укрытия и тоже поблагодарить. Но перед этим надо закончить начатое, даже если сейчас было особо не в моготу.