Work Text:
У Бродяги не так много средств для борьбы с внешним миром: вскинутый средний палец, стиснутые зубы, тяжёлые армейские ботинки, остро заточенный нож и убеждение, что он этот мир выебет. Рано или поздно.
У Бродяги висящие на нём волчата, мечтательная Муза и Бард, перематывающий очки изолентой и поджимающий губы от скрываемой тревоги. Ранние заморозки сгубили урожай, и шансов пережить зиму у Изгоев стало гораздо меньше, чем раньше. Бродяга пинает попавший под ноги камешек, накидывает на голову капюшон и скрывается за деревьями. Со всеми заботами в лагере его пропажу заметят в худшем случае к вечеру. В лучшем — завтра, когда он уже сделает то, что задумал.
— Нахуй пошёл! — рявкает Бродяга, всаживая лезвие в шею слабо дёргающемуся кабану.
По руке стекает кровь и своя, и убитого животного, но сил на то, чтобы отогнуть средний палец и ткнуть им в небо, хватает. Теперь осталось только доволочь добычу до лагеря.
У Бродяги в жизни какой-то пиздец: Бард притаскивает к ним браслетника, Муза начинает бредить крыльями вместо привычных звёзд, а Волки подозрительно молчат. Такое бывает, когда вожак должен пройти очередную проверку на пригодность. Ещё у Бродяги есть чудом найденный схрон мародёров, где спрятано оружие и взрывчатка, с которой можно попробовать подорвать ненавистный купол. Которому он неприличный жест показывает повседневно, вместо приветствия и прощания — милая привычка с тех времён, когда ему было тринадцать.
У Бродяги есть крылья. И наконец есть шанс исполнить свою мечту. В небе оказывается адски холодно, купол слепит глаза, и то, что по нему удалось попасть, иначе, чем благословением свыше, не назовёшь. Взрыв оглушает и заставляет зажмуриться, а когда Бродяга открывает глаза, перед ним лежит дорога к самому сердцу бездушной махины, именующей себя Полисом. Бродяга выставляет средние пальцы и дико скалится.
— Выкуси, Тесей!
У Бродяги есть…
У Бродяги больше нет средств для борьбы: пальцы ему ломают во время допроса, пару зубов выбивают тогда же — вот уж не думал, что нюни-браслетники на такое способны; ботинки и нож конфискуют. Бродяга продолжает храбриться: рано или поздно...
За секунду до того, как на его запястье смыкается браслет, Бродяга понимает: мир выебал его.
У мира снисходительная ухмылка Тесея.
