Work Text:
Было больно, больнее, чем Яньли когда-либо себе представляла. Больнее, чем обвариться кипятком, и больнее, чем потерять семью. Казалось, что боль — это вся ее сущность. Она видела, что А-Сянь в порядке, хоть его лицо и потеряло все краски. А-Чэн был совсем рядом, она слышала, что он ей что-то говорит, но не могла разобрать. Вот бы у нее была мука или хотя бы несколько листов капусты, но она оказалась совсем не подготовленной. Меч, направленный на А-Сяня, не оставил ей выбора, но сейчас все хорошо. Это была ее последняя мысль перед тем, как потерять сознание.
Очнулась Яньли в светлой просторной комнате. Пахло кашей с острым перцем, его было столько, что она отчетливо различала запах. Она попробовала пошевелиться, тело было как будто деревянным.
— Ты очнулась, как себя чувствуешь? — рядом сразу же оказался А-Сянь.
Яньли попыталась прокашляться, но в горле как будто стоял огромный комок, она попробовала пошевелить языком и разжать губы, но сказать ничего не получилось.
— Не разговаривай, ты еще не поправилась. Я по твоим рецептам сделал тесто, вроде помогло, но ты как оправишься, поменяй на свое, конечно. Я позову Цзян Чэна, — А-Сянь сбежал быстрее, чем она успела пошевелиться.
Все-таки он был удивительно одаренным. Она с детства это видела, да и не только она, но пока смешивать рецепты и магию получалось только у Яньли. Удивительно, что он смог так быстро найти что-то подходящее и даже сделать успешно, но Яньли была только благодарна. Когда она первый раз сделала свой волшебный суп из корней лотоса и зарядила энергией братьев, она думала, что это просто случайный эффект. Но потом, со временем, она стала замечать, что если при готовке добавлять немного духовных сил, самые разнообразные блюда приобретают необычные свойства. То, что должно было быть клейким, могло скрепить края раны, то, что должно было насытить, могло придать сил. Чем больше приправ добавить, тем сильнее был эффект.
Кроме того, блюда с духовными силами были гораздо вкуснее. Дальше семьи и клана она не распространялась о своих особых умениях, но во время войны тайком помогала чем могла. Тогда это было особенно важно. Но разобраться до конца и составить какой-то список еще не успела. Всегда были другие дела, и вот, когда помощь понадобилась ей, она не ожидала, что А-Сянь сможет справиться. В тот момент, когда она умирала, она была уверена, что уже не очнется, но ей повезло, что ее брат мог разобраться в чем угодно. Раньше он пытался готовить с духовными силами, но это не помогало даже улучшить вкус еды, в которой было слишком много перца и совсем не было ничего полезного.
— Яньли, как я рад, — А-Чэн присел рядом с ней и аккуратно взял ее за руку.
А-Сянь обеспокоенно выглядывал из-за его плеча. Яньли попыталась улыбнуться, но так устала, что не заметила, как уснула.
В следующий раз она очнулась ночью. Рядом никого не было, и она чувствовала себя гораздо лучше. Несколько раз глубоко вздохнула на пробу, дышалось легко. Она попыталась пошевелить рукой — та была как будто ватная, но отзывалась. Осторожно она попробовала ощупать свою шею. На ней был огромный кусок заветренного, но мягкого внутри теста. Сверху оно было присыпано мукой, и когда Яньли до него дотронулась, мука сразу испачкала ей пальцы. Она облегченно вздохнула. Тесто стоило бы сменить, но наощупь оно было вполне себе неплохим. Успокоившись, она снова уснула.
— Нет, ей понравится моя каша.
— Да от нее вреда больше, чем пользы!
— Ты ничего не понимаешь, я все делал как она!
— Да я отсюда вижу, сколько в ней перца! Яньли тебе постоянно говорила, что ты перебарщиваешь!
Яньли открыла глаза и улыбнулась. Эти двое, как всегда, спорили о ничего не значащих вещах, но были рядом с ней и заботились как умели. Это было приятно. Прошло уже несколько дней, и она чувствовала себя гораздо лучше. Она снова прочистила горло, и на этот раз ей удалось очень глухо и хрипло заговорить:
— А-Сянь, А-Чэн…
— Ты в порядке? — они не сговариваясь кинулись к ней с одной и той же фразой.
— Все хорошо. Что произошло? Как ребенок?
Братья успокоили Яньли, что все хорошо, и пока она приходила в себя, успел решиться даже вопрос с печатью. Чтобы не тревожить ее, они рассказали все в общих чертах, не добавляя излишних подробностей, но Яньли и правда успокоилась. Звучало все весьма сносно, и ее следующей задачей было как можно скорее поправиться.
На следующий день она уже смогла отправиться на кухню и с помощью А-Сяня приготовила особый супчик для поддержания сил. Она первый раз готовила суп для себя, а не для кого-то, и боялась, что может не получиться, но то ли от присутствия А-Сяня, то ли от чего-то еще, все получилось даже лучше, чем обычно. Вдвоем они споро управились. Рана Яньли выглядела почти затянувшейся, но она была еще слишком слаба, чтобы заняться готовкой самостоятельно.
Постепенно Яньли совсем поправилась, и дела пошли на лад. Братья уже не сидели с ней целыми днями, занимаясь своим новым проектом. А Яньли решила все-таки составить список своих рецептов, попытавшись описать, в какой момент нужно добавлять духовную силу. Было сложно, ей приходилось раз за разом готовить одно и то же, чтобы все точно записать, но никто не жаловался. Казалось, не было ни одного человека в клане, кто не любил бы отведать ее еды, тем более сдобренной особой приправой. Кроме, наверное, А-Лина, она не думала, что может ему как-то навредить, но он хорошо рос и без всяких волшебных снадобий.
За своими хлопотами Яньли совсем забыла, что А-Чэну пора было найти себе невесту. Обстановка в мире изменилась до неузнаваемости, но он все же был главой клана, и нехорошо ему было быть без жены. Сам А-Чэн, конечно, так не думал, но вот Яньли всерьез размышляла о том, какая девушка сможет составить его счастье. Они уже поднимали эту тему, и не раз, собираясь иногда втроем за ужином или просто прогуливаясь, но откладывать бесконечно было нельзя.
— Глупости все это, — отвечал А-Чэн.
— Сейчас не время, — говорил он иногда.
— Потом-потом, — отмахивался снова.
Поэтому Яньли решила обсудить это с А-Сянем, в конце концов, может, они поднимали темы, на которые А-Чэн не решался поговорить с сестрой. Они сидели в беседке на пирсе, который далеко выдавался в реку. Погода была прекрасная, легкий ветерок доносил отголоски шума и запахи от основного дома, но вокруг было довольно тихо и приятно. Яньли любила проводить здесь время. А-Лин на ее руках заснул, и они тихонько переговаривались, чтобы его не разбудить.
— Какие девушки нравятся Цзян Чэну?.. — А-Сянь глубоко задумался, но все же продолжил: — Я помню только Вэнь Цин, кажется, Цзян Чэн ей искренне восхищался, даже подарил ей подарок, но ты же знаешь, чем все закончилось.
Яньли вздохнула вслед за братом, и они замолчали еще на несколько минут.
— Вообще, Цзян Чэн меня даже спрашивал, могу ли я призвать ее душу… Это было почти сразу после того, как мы услышали новости, я почти об этом забыл.
— А ты можешь? — Яньли встрепенулась, показалось, что можно найти выход сразу для многих проблем. Все они скорбели по Вэнь Цин, даже Яньли, которая ее знала не так хорошо, как братья.
— Способы есть, но что делать с телом? Есть ритуал, при котором человек жертвует свое тело в обмен на то, что вселившийся дух отомстит обидчикам. Но не будем же мы искать девушку, которая согласится отдать свое тело Вэнь Цин, да и мстить она может не захотеть.
Яньли только кивнула. А-Лин заворочался, и постепенно они переключились на то, чтобы с ним поиграть. На какое-то время Яньли забыла об этом разговоре, но периодически он всплывал у нее в голове.
Однажды в детстве она слышала байку от странствующего заклинателя о том, что когда-то давным-давно глава клана, название которого маленькая Яньли не запомнила, потерял свою жену. Она умерла во время родов, ребенок выжил, но мать не смогла оправиться. Муж очень страдал и в глубокой печали дни напролет проводил в своем саду. То был прекрасный сад. В нем росли самые необыкновенные цветы: глава клана собирал их со всей страны и растил с помощью своих духовных сил. Но он был так опечален, что сад постепенно увядал, не получая должного ухода. Соратники пытались подбодрить главу клана, но он был безутешен. В глубинах своей печали он решил вырастить самый прекрасный цветок, который когда-либо видели, и назвать его в честь своей жены. Цветок рос и рос в то время, как весь остальной сад приходил в запустение. Казалось, что тот цветок поглощал не только силы главы клана, но и высасывал жизнь из окружающих растений. В конце концов из цветка выросло настоящее тело, и жена получила вторую жизнь.
Яньли хотела рассказать об этом А-Сяню, но не помнила подробностей и не была уверена, что это не просто сказка для детей, а реальная история. Она крутила ее в голове, но никак не могла вспомнить никого, кто мог бы помочь с растениями. Вэнь Цин бы как раз могла подтвердить или опровергнуть эту историю, она очень много изучала историю и заклинательство, но без нее Яньли даже не знала, где искать. Наверное, можно было найти множество подобных историй. Во все времена люди хотели оживить своих умерших близких, но из реальных примеров у них перед глазами был только Вэнь Нин, и этот вариант им точно не подходил.
Больше всего Яньли хотела помочь, но не знала чем. Истории, которые крутились в ее голове, не связывались с реальностью, и она раз за разом заходила в тупик. Лучше всего у нее получалось думать, когда она готовила. И в этот раз тоже, она затеяла паровые булочки и месила для них тесто. Зажав один кусочек теста в руках, она формировала из него шарик, размышляя, какую добавить начинку. Духовная сила сама собой перетекала из ее рук в тесто, и она замерла на секунду, посмотрела на тесто в своих руках и рассмеялась. Ну конечно! Решение же было так близко. Ей просто нужно больше теста, намного больше теста, а со всем остальным справится А-Сянь.