Work Text:
Котята рождаются с голубыми глазами, все это знают, и только потом они приобретают тот цвет, с которым будут жить всю жизнь. Исин родился с фиолетовыми. Первые дни его жизни они еще и немного поблескивали, как будто расплескивали магию. Уже к концу первой недели они стали карими, как у родителей, и об этом со временем забыли. Он рос обычным ребенком, никаких странностей, кроме, пожалуй, особенной любви к водным процедурам, за ним не водилось, родители были к нему внимательны, а сплетники, которые говорили, что Исин то ли благословлен, то ли проклят, не решались подходить близко и только перешептывались где-то вдалеке.
О своей особенности Исин узнал еще подростком. Его мать не то чтобы скрывала, но не любила рассказывать о том, что в нем было что-то неродное. Возможно, потому что злые языки говорили, что она изменяла отцу с драконом. На самом деле не она и не отцу, а кто-то из прабабок ушел в пустыню и вернулся с ребенком. Возможно, у того ребенка тоже были такие же фиолетовые глаза, но никто не видел, как он родился, вырос он приличным столяром, обзавелся женой, потом детьми, и дети точно были самые обыкновенные. Только он тоже ушел в пустыню, правда, уже не вернулся. Но такое иногда бывало.
В пустыню уходили от отчаяния, в поисках приключений, за заработком или из-за глупых споров о мужестве. Кроме драконов была еще тысяча причин. Да и кто всерьез мог верить в драконов? Их не видели больше ста лет. Официально считалось, что они вымерли, хотя были энтузиасты, которые думали, что драконы где-то спрятались, чтобы дождаться рождения избранного, который сможет подарить им новую жизнь. В чем должна была заключаться эта избранность, никто не знал, но и детей, рожденных с особыми силами, потомков драконов, тоже не рождалось уже больше сотни лет.
Когда-то давно, сотни и сотни лет назад, летописи пестрили тем, что война с драконами закончилась, теперь люди могут жить с ними в мире. С тех пор и начались межвидовые браки. В сказках рассказывали, что такой брак и положил конец войне, но подтверждений этому как раз не было, или они утерялись со временем. Но человеческие дети с кровью драконов вступали в браки с людьми, неся дальше и распространяя шире особые силы и способности. Каждый вид драконов обладал своей особой связью со стихиями, были драконы воздуха, и их дети могли летать, просто раскидывая руки в стороны. Дети драконов огня могли зажечь пламя на кончиках пальцев. Потомки водяных драконов могли дышать под водой и вести течение подводных рек на поверхность.
У всех были свои силы. Иногда их использовали во благо людей, иногда во зло, но это было неизбежно. С каждым следующим поколением драконьей крови становилось все меньше, а человеческой все больше. Драконы начали исчезать или, может быть, прятаться. Сменилось слишком много поколений, чтобы особые черты драконьих детей проявлялись еще хоть как-то, и все это осталось в легендах и летописях, интересных только детям да старикам. Говорили, что те, в ком есть драконья кровь, рождаются с магическими глазами, правда, никто не уточнял, что это значит. Еще говорили, что если в тебе есть кровь дракона, то ты сможешь их найти, если задашься такой целью. А если найдешь, то они исполнят твое желание.
Но были и такие легенды, которые рассказывали, что всех, помеченных драконьей кровью, ждет одна и та же судьба: в конце концов они просто исчезнут, как драконы, уйдут в горы, пустыни и океаны, оставив своих близких, подчиненные зовущему их голосу. Об этом рассказывали поздними вечерами, чтобы напугать пострашнее, дети и правда пугались, взрослые посмеивались, но прижимали детей к себе ближе. Иногда говорили, что брат жены друга моего друга так и ушел, бросив свою лавку, и больше его никто не видел, но в это мало кто верил.
Слушая такие байки, Исин не думал, что рассказывают про него. Он был обычным, сначала подмастерьем, потом мастером, его мастерская была успешна. Он не успел найти себе жену, но был еще достаточно молод. Его мать знакомила его с невестами, но ни одна из них не подходила, и Исин даже не мог толком объяснить почему. Мать не сдавалась, но потом невест со временем стало меньше, потому что все больше девушек его возраста находили себе хороших или не очень мужей. Отец говорил, что он еще найдет свою женщину, и не вмешивался в его дела. Исина это устраивало гораздо больше, чем навязчивость матери.
В свободное время он любил мастерить игрушки для детей, и все считали, что он стал бы отличным отцом. Он и сам думал, что справился бы, но чем старше он становился, тем меньше верил в то, что это когда-нибудь случится. Когда дела в мастерской наладились достаточно, он начал брать выходные, чтобы отдыхать. Он не говорил никому — ни родителям, ни остальной семье, ни друзьям — но он начал уходить в пустыню. Никаких голосов он, конечно, не слышал, да и не верил он ни в легенды о драконьих детях, ни в то, что в нем была драконья кровь. В конце концов, у любого ребенка могли быть странные глаза, может, мать во время беременности ела какие-нибудь редкие фрукты или что-то такое.
В пустыню он ходил, потому что там было хорошо. Спокойно. Он хотел когда-нибудь добраться до настоящего моря, но для этого пришлось бы бросить мастерскую на полгода или даже на год. До ближайшего путь был неблизкий. А в пустыне, если знать, где искать, были совершенно прекрасные озера: тихие, скрытые от посторонних глаз, полные живой зелени, такие редкие в песках. Исин знал о двух оазисах, но наверняка были еще, его тянуло исследовать пустыню и найти их все, но он не рисковал уходить слишком далеко от дома. Чтобы не волновать никого из близких, он всегда возвращался до утра.
Он радовался, когда купался в озерах в пустыне. Ему нравилось скинуть с себя всю одежду и полностью погрузиться в воду. Он даже научился плавать, сам не знал как, его никто не учил, но получалось так естественно, будто он родился в воде. Это были очень счастливые дни, когда он просто отдыхал после долгого пути и отправлялся обратно, зная, что еще вернется. Но любопытство манило его дальше. И ему представился случай проверить, что находится за горизонтом.
Семья Исина отправлялась в долгое путешествие, Исин, конечно, должен был поехать с ними, поэтому заранее разобрался с заказами в мастерской, но ближе к дате отъезда сказался больным. Родные не стали настаивать, и он остался предоставленным самому себе. Исин собрал вещи в большую сумку и ранним утром, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания, отправился в путь. К обеду он дошел до знакомого оазиса и провел там большую часть дня, решив вечером идти дальше. Отправляясь в путь, он был радостно взбудоражен, как будто его ждал отличный подарок. Он не видел карт и не знал, куда точно нужно идти, но стоило отойти от оазиса совсем недалеко, как он почувствовал направление. Его будто вело в нужную сторону.
Сразу вспомнились все легенды, которые Исин слышал с самого детства. Это совсем не походило на зов, скорее на приглашение. Перед Исином будто разворачивался клубок ниток, уводя за собой все дальше. Он точно знал, что может повернуть обратно в любой момент и сможет вернуться, но хотел идти дальше. Хотел увидеть, что будет ждать его в конце пути. Несмотря на глубокую ночь, вокруг было довольно светло. Пески как будто слегка светились, провожая Исина. Мерцали в лунном свете, как волны моря, которое Исин так мечтал увидеть.
Идти пришлось довольно долго, уже к утру Исин заметил, что песок под ногами стал достаточно твердым. Местность была больше похожа на заброшенный город, чем на оазис в пустыне, но он не останавливаясь шел дальше, пока не увидел почти разрушенный храм. От него остались только стены, расписанные письменами и рисунками драконов, но Исин точно был уверен, что когда-то давно это был настоящий храм. Судя по картинкам, он был посвящен драконам огня. Исин пытался вспомнить, что он знает про драконов огня и поклонялись ли им когда-то или нет, но ничего не приходило в голову, кроме сказок и россказней. В их городе таких точно не было, да и рассказывали обычно про драконов воды. Или, возможно, Исин слушал только про них, они казались ему самыми интересными, а теперь даже подсказку получить было не из чего.
Кроме стен в этом храме не было больше ничего интересного, и внутренний компас, который указывал направление до этого, молчал. Это было целью его странного путешествия, но Исин не понимал, что делать дальше. Он решил немного поспать тут, чтобы вечером снова отправиться в путь дальше — или обратно, он еще не решил. Когда он искал подходящее место для сна, то заметил, что за одной из стен есть едва заметная лестница, почти занесенная песком, но уходящая вглубь под храм. Выглядела она пугающе, но Исину показалось, что там должно быть сокрыто то, что его тянуло.
Как ни странно, но внизу было довольно светло. Он видел даже ступеньки, пока спускался, долго, несколько раз сворачивая и продолжая путь. В самом низу его ждало огромное замерзшее подземное озеро. На ум сразу пришли легенды о том, что драконы воды могли поднимать сокрытую в земле воду на поверхность. Возможно, один из таких драконов был здесь, а не появлялся, потому что замерз во льду и спал все это время. Исин вышел на поверхность, потопал по ней: казалось, что слой льда был глубиной в десятки метров. Несмотря на то, что он был почти прозрачным, внутри было видно только темноту.
Немного осмотревшись, Исин не увидел ничего примечательного. На стенах не было росписей, не было никаких предметов, просто пещера с застывшим озером. Он сел в позу для медитации на краю воды. Поддавшись случайному импульсу, потянулся вперед и положил руки на лед. Тот был странно теплым и шершавым, как будто живое существо. Исин точно понял, не услышал, а осознал, что внутри действительно спит дракон и именно Исин должен его разбудить прямо сейчас, и у Исина есть для этого все, нужно только приложить усилие.
Больше всего Исину хотелось знать, какого цвета у него сейчас глаза, потому что он отчаянно желал, чтобы они были фиолетовыми и в нем действительно была драконья кровь. Желал, чтобы озеро растаяло, желал увидеть, кто прячется внутри, желал узнать, может ли он растопить лед и как это сделать. Он закрыл глаза, не убирая рук, представил себе, как вода внутри льда приходит в движение. Он сосредоточился на том, как вода бежит из ручьев, заполняя собой все, на том, как она становится теплее под лучами солнца. Это длилось и длилось, пока он не почувствовал, что лед под его руками приходит в движение и на него уже не получается опираться. Не открывая глаз, он слегка изменил позу, чтобы руки оставались в воде, и продолжил, толком не понимая, что он делает и делает ли это он или тот, другой, в глубине.
Ему казалось, что он слышит, как журчат ручьи, как небольшие водопады ударяются о камни, но важнее то, что он слышал, как трескается лед и расходится в разные стороны, сталкиваясь и тая. Воды в озере стало больше, руки уже не касались поверхности, а были покрыты водой выше запястий. Исин сидел так долго, что у него начало затекать тело, но он не знал, достаточно ли этого. Мысли начали сбиваться постоянно на то, что ему неудобно, но он продолжал концентрироваться на ощущениях и звуках, пока на него не пахнуло теплом. Он неожиданности он резко отклонился назад и открыл глаза.
Перед ним была морда огромного черного дракона. Глаза его пылали пламенем, усы трепетали в воздухе, от него исходил жар, который Исин чувствовал всем телом.
— Ты пришел, — услышал Исин в своей голове.
Перед глазами сразу встала картинка, в которой он уже видел этого дракона. Исин стоял перед входом во дворец, в руке меч, за спиной армия, дракон, огненный дракон, в этом Исин не сомневался, был прямо перед ним. Видение было таким отчетливым, как будто это происходило в жизни Исина, но он был обычным мастером и никогда не видел драконов. Драконов никто не видел больше ста лет. Но Исин чувствовал, как часто дышит, как рад видеть дракона, чувствовал, как его рука сжимает рукоять меча, слышал за своей спиной крики. Чувствовал, что все наконец-то скоро закончится, потому что черный дракон появился. Чувствовал радость встречи и благодарность.
Стоило моргнуть, как видение исчезло, и Исин снова сидел растерянный в пещере перед драконом.
— Помнишь? — снова раздался голос в голове, на этот раз скорее печальный, с толикой надежды.
Исин покачал головой, потом кивнул.
— Не все, — сказал он в итоге. Вслух.
Дракон кивнул и немного отодвинулся назад. У Исина появилась возможность его рассмотреть: длинное, красивое, черное тело завивалось небольшой спиралью, короткие лапы стояли в воздухе, дракон едва помещался в пещере, паря в воздухе над озером. Дракон начал уменьшаться в размерах, скрываясь во всполохах пламени, и в следующую секунду перед Исином стоял мужчина примерно одного с ним возраста, протягивая руку и предлагая встать.
Когда Исин коснулся его руки, он вспомнил, что хорошо знал, насколько она теплая, почти горячая. Его окутало уютом и любовью, как будто он встретил своего давнего друга. Захотелось сжать его в объятиях, но Исин подавил в себе это чувство, он еще не знал, как относиться к дракону теперь, хотя их и связывало забытое прошлое. Дракон грустно улыбнулся.
— Цзяэр. Меня зовут Цзяэр, — сказал он.
Исин помнил это имя. Оно отпечаталось у него на подкорке языками пламени. Цзяэр был своим, другом, больше, чем другом, родным существом, но так давно, в прошлых жизнях, не одну и не две назад. Раньше Исин даже не знал, что череду перерождений можно вспомнить, но чем дольше он смотрел на Цзяэра, тем отчетливее понимал, что он, Исин, тоже дракон. Его сущность растворялась и мешалась с человеческой кровью так много раз, что он почти забыл, как и когда родился, хотя тут больше подходило слово “появился”. Он помнил бесконечные воды, которыми он был, пока не отделился и не вышел на берег. Помнил, как его руки были бесконечно длинными, перетекая из рек в моря. Воспоминания не нахлынули на него, скорее, он постепенно осознавал, что они всегда были с ним, и сейчас они всплывали на поверхность.
— Идем, я все тут тебе покажу, — Цзяэр снова протянул руку Исину и поспешил подняться наверх.
Он взмахнул рукой, и вместо остатков стен Исин увидел то, чем этот храм был когда-то давно. Дом. Это был их дом. Оставшиеся стены рассказывали про драконов огня, а те, которые успели совсем осыпаться, были расписаны драконами воды. Тогда Исин был почти юным, и ему это казалось забавным, это была его идея, хотя Цзяэр ее поддержал. Исин неспешно шел вдоль стен, касаясь их руками, и вспоминал. Вспоминал, как он впервые увидел это место. Тогда вместо крупного города, в котором он сейчас жил, была небольшая деревня. Она ему еще тогда приглянулась. Люди в ней были добрыми и радовались соседству с драконами.
Вспоминал, как они с Цзяэром строили этот дом, как жили в нем, иногда улетая на несколько месяцев или лет. Вместе или по отдельности. Вспоминал, как они сидели по вечерам и слушали шепот песчаных волн. Это место не подходило ни одному из них в полной мере, поэтому они выбрали именно его. Вспоминал, как они ссорились, и Исин сбегал в глубины материка, чтобы успокоиться в речных заводях, которые видели только драконы. Вспоминал, как скучал, оставшись один, и возвращался мириться, а Цзяэр его встречал и говорил, что это он во всем виноват и больше никогда так не сделает. Вспоминал, как это было — быть среди других драконов. Лететь вместе сквозь облака, смеясь и радуясь жизни. Вспомнил и тот момент, когда он защищал уже начавший формироваться город от нападения. В форме человека, почти потеряв все свои силы, и как Цзяэр наконец-то добрался до него с подкреплением.
Вспомнил, как он умер в первый раз. Последнее, что он видел, был Цзяэр, который в тот раз не успел. Помнил, как родился во второй раз и заморозил Цзяэра в ледяном озере, чтобы они смогли встретиться в следующем перерождении. Следующие жизни слились в одну бесконечную череду лиц, событий, эмоции, с каждой Исин терял часть себя, пока не остались только фиолетовые, сияющие глаза. Но даже этого хватило, чтобы он нашел себя и свою прежнюю жизнь.
Цзяэр не мешал, стоял в стороне и, кажется, тоже предавался воспоминаниям. Когда Исин вспомнил все или почти все, он обернулся к нему.
— Отстроим дом заново? — спросил Исин.
Цзяэр кивнул и расплылся в улыбке.
— Конечно, но давай сначала полетаем, мне интересно, как изменился мир.
— Теперь я тебе все покажу, — сказал Исин и почувствовал, как его тело, разбрызгивая вокруг воду, начало расти, пока он не обернулся драконом.