Work Text:
Первый прыжок Исин совершает в семь. Он мало что помнит с того раза, когда исчез из собственной постели посреди ночи. В воспоминаниях не осталось ничего, кроме гулкого эха и кислого привкуса во рту. Даже страха или же удивления. Наверное, защитная реакция.
“Или мама постаралась”, — мелькало иногда в мыслях. Мама могла, с ее даром стирать плохие воспоминания, она запросто отгоняла прочь все, что было способно навредить их семье.
Больше всех радовались, конечно, бабуля и дедуля, облегченно вздыхая. И было с чего: в их семье у каждого была способность, необычный дар, проявляющийся в пять. Задержка на два года некритична, как говорил папа, но бабуля смотрела на внука с беспокойством, из-за чего маленькому Исину казалось, что он сломан.
— Ты просто особенный, — успокаивала мама, нежно улыбаясь. Ее теплые объятия отгоняли всех чудищ, живущих под кроватью. Из-за них у Исина были кошмары, в конечном итоге пробудившие дар. — Мое самое сокровенное сокровище.
Свои способности он понял позже, где-то к пятому прыжку. Они случались спонтанно, то посреди ночи, то днем, длились всегда по-разному. Одно было всегда одинаково: кисло во рту и дико кружилась голова. Впоследствии он к этому привык.
Как привык к тому, что мог исчезнуть в любой момент. Перенестись в другой, несуществующий мир, о котором хотя бы раз читал или который мог придумать сам. Нужно было только испугаться, чтобы оказаться в мире фантазии.
Так себе способность, конечно. Он мог бы быть быстрым, как Флэш или Супермэн. Мог бы перемещаться в прошлое, летать, предсказывать будущее. Но почему-то Судьба решила иначе, наделив такой бесполезностью. Что делать с этим? Ни-че-го. Даже не спасешь никого.
Да и нельзя же все время бояться. Мужчины семьи Чжан не такие! Вот и получалось, что со временем дар проявлялся все реже. Бабуля снова глядела с сочувствием, вздыхала так тяжело, как будто Исин неизлечимо болен, дедуля шикал на нее, улыбался Исину и хлопал по плечу. Мол, все в порядке, малец, не бери в голову. Но не получалось, потому что в дедулиных глазах тоже была обеспокоенность и жалость, которые тот скрывал неумело.
— И кто в этом виноват? — вздыхал Исин, глядя в потолок собственной спальни.
Ему никто не отвечал. Да и кто бы стал? Разве что нарисованный на все том же потолке черный дракон, но оживлять картины Исин не умел. А перемещаться внутрь для того, чтобы поплакаться — мужчины семьи Чжан не такие уж и нытики, могут справиться с временными трудностями. Даже если кажется, что выхода нет.
Хотя дракон был офигенный. Крупный, длинный, с острыми когтями и опасными клыками. Его яркие глаза как будто всегда смотрели прямо на Исина, цепляли внутри что-то, следили за ним, из-за чего было как-то неспокойно. Несколько раз Исин ночевал в гостевой спальне, потому что под пристальным горящим взглядом уснуть не получалось, постоянно в голову лезли какие-то видения, черные и тревожные.
Но даже так он не высыпался. Казалось, что кто-то зовет его. Тихо, почти неслышно, и можно списать на бурное воображение (с даром Исина это было как раз кстати), но, как только он вернулся обратно в спальню, настойчивый шепот прекратился. Ушло и зыбкое ощущение чужого присутствия, остались лишь яркие и манящие глаза на потолке, которые Исин все же решил убрать.
Расставаться с самим драконом не хотелось. Рисунок был потрясным: кусочки гор, виднеющаяся за массивным телом дракона речушка, сливающаяся с разноцветным морем проле́ска, волны которого разбивала узкая тропка. Желто-розовый кругляш солнца, заходящего за черное тело, которое можно принять за скалу. Исин любил этот маленький фрагмент недоступного мира и все однажды мечтал в него попасть.
Портили все только глаза. Из-за них дракон казался жутким . Отталкивал, несмотря на то, что рука так и тянулась коснуться его огромной морды, провести по чешуйкам и гребням, спускающимся вдоль хребта. Самому Исину жутко хотелось узнать, можно ли забраться на его туловище, взлетит ли тогда это мифическое существо ввысь и куда делось его сокровище. У каждого дракона должно же быть сокровище, так куда этот черный и великий дракон запрятал свое? Может, поэтому он так пристально наблюдал за Исином, думает, что тот украл его?
В конце концов глаза пришлось залепить самоклейкой. Звездочками. Смотрелось комично, дракону совсем не шло, и однажды ночью Исину будто бы послышалось его недовольное фырканье. Сквозь сон даже казалось, будто бы дракон недовольно бьет хвостом. Исин подскочил на кровати, присмотрелся внимательнее и вздохнул — оказалось, это тени играются, перемещаясь с места на место. Рядом с его окном горел уличный фонарь и росло большое дерево. Вот они и обманывали его, делая дракона живым.
Легкое разочарование скребло под ребрами. Причину Исин так и не смог распознать, решив, что просто слишком давно не бывал в чужих мирах.
А потом снова случились прыжки. Исину нечего было бояться, кошмары не снились ему уже много лет, дар крепко спал внутри него. И вот проснулся.
Новые и старые миры влекли сильнее прежнего. Оказывается, он скучал (и сильно скучал) по возможности вновь пройтись по чудесным полям, столкнуться с необычным, стать чьим-то героем. Засыпая, он смотрел на черного дракона, и наверное из-за этого его фантомное присутствие Исин ощущал всем собой.
Пока однажды дракон с ним не заговорил.
—
— Дедуль, ты занят?
Тот был в саду, возился с цветами. Ему нравилось, он говорил, что так лучше понимал людей. Исин только недоуменно глядел в ответ: это как, цветы же, а дедуля опять загадочно улыбался и портил прическу. И вот зачем, спрашивается, он же больше не ребенок!
— Хочешь сыграть со мной в маджонг? — не отрываясь от своего занятия — прополки — спросил дедуля. Его большая соломенная шляпа отбрасывала тень, в которой Исину вновь виделся знакомый силует.
— Нет, — он ковырнул мыском кроссовки камешек, — кое-что узнать хочу.
Дедуля вопросительно промычал.
— Рисунок на моем потолке, — сделав глубокий вдох, решился Исин, — откуда он?
Сначала дедуля вырвал парочку крупных сорняков. Так резво, что разлетелась повсюду земля. Потом он сгреб небольшую кучку уже подвядшей травы, закинул ее в ведро, после чего пожал плечами:
— А почему ты спрашиваешь?
Исин прищурился: обычно когда у дедули был такой тон, он хотел скрыть от бабули, что ел сладкое. У него совсем недавно обнаружили диабет, и он все никак не мог принять, что любимые пирожные и конфеты больше недоступны. Но разве можно сравнить дракона с куском любимого торта?
— Мне кажется, что дракон преследует меня. Нет, я в этом уверен, — тверже добавил Исин, поглядывая на дедулю. Чертова шляпа скрывала его лицо, поэтому Исин не мог понять, будут врать ему или нет. — Он разговаривает со мной.
— Исин-а-а, — протянул дедуля, поднявшись. Он перешел на другую клумбу и снова принялся полоть. — Ты переволновался. Это просто картина.
— Дед-а-а, — передразнил его Исин, не отставая. — Он настоящий.
Исин был в этом уверен. Еще никогда прежде картины, к которым он прикасался и в которые мог проникнуть, не вызывали внутри целый ураган чувств. Никогда не звали его, ни ночью, ни днем. Исин мог находиться в другом, ненастоящем, мире, а дракон — шептать и шептать, призывая поскорее вернуться обратно. Словно Исин был не на своем месте. Будто бы он должен принадлежать дракону, как то самое утерянное сокровище.
Но Исин был человеком, пусть и не совсем нормальным по общепринятым меркам. Жемчужины же были… ну, жемчужинами. И никогда, еще ни разу за все существование мира, они не были живыми. И Исин не собирался становиться первым.
Поэтому он и спросил дедулю. Тот должен знать. Конечно, можно было поинтересоваться у родителей или же пристать с вопросами к бабуле, но почему-то Исину казалось, что только дедуля ответит честно. Родители скажут не забивать голову ерундой (они, в общем-то, не сильно радовались собственному дару и хотели для Исина обычной, нормальной в их понимании жизни), бабуля отправит изучать семейные записи. Она всегда так делала, когда у Исина были вопросы сначала по происхождению их семьи, потом уже когда тема затрагивала собственные способности.
Ну и с дедулей было проще. Дедуля был “своим”, компанейским, и всегда отвечал честно. До вот этого самого момента.
— Я уже был в библиотеке, но ничего не нашел в семейных записях, — соврал Исин, помогая дедуле с прополкой. Он плюхнулся на колени, не заботясь о том, что испачкается, и вырвал первый сорняк. — Бабуля сказала искать там, ты же ее знаешь, — дедуля тут коротко засмеялся, — но в дневниках ничего нет.
— И не будет, — с неохотой ответил Исину. — Это всего лишь семейная легенда. Записи о ней были в первом поколении нашей семьи, но при постоянных переездах их утеряли.
— А ты откуда знаешь? — нахмурился Исин. Он ничегошеньки не понимал.
— Будешь так часто хмуриться, появятся морщины, какая тогда девушка полюбит тебя? — когда Исин возмущенно на него шикнул, дедуля стал серьезнее. Он спросил: — Ты же знаешь, что способности в нашей семье могут повторяться?
— Ага, — согласно кивнул Исин. Он читал об этом. Редко, но такое случалось. — Дракон как-то с этим связан?
— Давным-давно в стране, которую уже все забыли, родился мальчик со знаком солнца. В простой семье пастуха, — дедуля замялся, явно пытаясь вспомнить. — Его отец всю жизнь пас овец, мать — работала в поле. Когда мальчик вырос, он не хотел повторять этот путь и отправился в столицу. Хотел стать ученым, и у него получилось. Он не только стал уважаемым человеком и чиновником, но и приблизился к самому императору! Представляешь, как гордился бы им отец, сумей он дожить до такого важного момента?
Исин угукнул, все еще не понимая, зачем дедуля рассказывает ему эту историю. Он уже ее знал — бабуля заставляла учить происхождение их семьи, и, честно говоря, Исин понятия не имел зачем. Разве это могло как-то помочь изучить собственный дар или пригодиться в жизни? Дедуля явно уходил от ответа, и Исин решил надавить — дракон был важнее их предка.
— Как с этим связан дракон? — настойчиво произнес он, заставив дедулю рассмеяться.
— А напрямую, — дедуля ковырнул маленькой лопаточкой один крепкий корень. — У императора был сын. На самом деле у него было много сыновей, этот даже не был наследным принцем, но так получилось, что именно он занял престол, когда император скончался.
— Ну, неудивительно, — пробормотал Исин.
— Помог ему в этом все тот же мальчишка со знаком солнца. Говорят, он обратился к ведьме, чтобы помочь этому сыну, Чжан Лэю, собрать многотысячную армию и взять дворец. Говорят еще, что ведьма их обманула, взяла плату деньгами, а потом потребовала еще одну — человеческой жизнью. Говорят, Чжан Лэй отказался, потому что любил того мальчика, чье имя потом забылось. Ведьма требовала его жизнь в обмен на трон и спокойствие в стране, Чжан Лэй убил ее, потому что был жаден. Власть губит людей, Исин-а, никогда не стоит забывать кто ты есть, — загадочно закончил дедуля.
— Она прокляла Чжан Лэя?
— Конечно! — закивал дедуля. — Какое убийство ведьмы без проклятья? Она прокляла Чжан Лэя и всех, кто будет после него. Сказала, что не быть его потомкам нормальными людьми, — дедуля снова рассмеялся и покачал головой. — А мальчишку того ведьма превратила в дракона, который никак не сможет отыскать свое утерянное сокровище. Она лишила дракона любви, заключив это сильное чувство в его жемчужину, а жемчужину выбросила в другой мир. Дракон-мальчишка забыл Чжан Лэя, убил его, и потомки Чжан Лэя спустя несколько сотен лет смогли наконец отомстить. Поймали дракона и заключили его в картину.
— Ту, что у меня на потолке? — с ужасом прошептал Исин.
— Нет, — дедуля посмотрел на него как на глупца, — та картина давно утеряна. Та, что на твоем потолке, просто рисунок. Я срисовал ее с календаря, когда ты родился, она не имеет никакой силы, а если бы даже имела — кто осмелится навредить потомку Чжан Лэя?
— Какая у Чжан Лэя была способность, дедуля? — спустя немного времени поинтересовался Исин.
Дедуля отложил в сторону лопатку. Утер рукавом мокрый лоб и хитро на него взглянул.
— А как, ты думаешь, дракон искал свое сокровище? Конечно же, Чжан Лэй помогал ему, пытаясь найти жемчужину во всех мирах, о которых когда-то читал. Ведьма же не сказала точно, в каком именно она спрятала жемчужину.
От рассказа по спине пробежали мурашки. Исин вздохнул, закусил щеку изнутри. Если его способность похожа на способность Чжан Лэя, значит, дракон на потолке — настоящий? Но как?
— Дед-а, — Исин поднялся, отряхивая штаны. — Можешь на него взглянуть?
— Незачем, — отмахнулись от Исина. — Я говорю, это просто картина. А потерявший жемчужину дракон — лишь легенда. Если бы он и правда существовал, думаешь, я бы нарисовал тебе его?
Исин улыбнулся. И только вернувшись домой, понял: она не шла от сердца, была фальшивой. А все потому, что спиной Исин чувствовал чужой жгучий взгляд.
—
Сердце было не на месте после рассказа дедули. Исин, конечно, виду не подавал, вел себя как обычно: ходил в школу, тусил с друзьями, учился, прыгал изредка по мирам. И если раньше в них он старался избегать дракона, то теперь хотелось с ним поговорить. Почему это дракону можно донимать Исина, лишать его сна, смотреть своими глазами даже через звезды-самоклейки, а Исину — нет? Так не пойдет!
— Эй, подожди! — кричал Исин, пытаясь догнать ускользающую тень. Он прыгнул в какую-то картину, которую увидел в библиотеке (кажется, это была обложка одной книги, он не был точно уверен), и теперь высматривал среди зарослей бамбука знакомый длинный силуэт.
Дракон плавно скользил по небу, кончик его хвоста мелькал из стороны в сторону.
Самое главное преимущество в собственном даре Исин обнаружил, когда изучал семейный дневник. Там говорилось, что способность может развиваться — отсюда и новые прыжки, которые теперь он совершал просто по желанию, — и ею можно управлять.
Исина больше интересовал пункт “по желанию”. Благодаря этому он мог создавать внутри уже существующих миров маленькие подмирья-ловушки, в которые все пытался поймать своего дракона. А почему своего? Потому что способность Исина, мир — Исина, и все, что внутри него, тоже принадлежит ему. Даже если это дракон, путешествующий вместе с ним из мира в мир.
Особенно если это дракон, как-то связанный с его предком.
Осталось только узнать, правда это или нет.
На случай, если все же легенда никакая не легенда, а самое настоящее прошлое, у Исина уже был план. Дракон же потерял свое сокровище? Потерял. Исин, точно как и Чжан Лэй, может путешествовать сквозь миры, настоящие или выдуманные, а значит, если дракон уже был в каком-то из миров, то запомнил его и может направить Исина дальше, чтобы они не теряли времени. Интересно, с Чжан Лэем они тоже так делали, или тогда Чжан Лэй еще толком не изучил свой дар?
А может, он считал это ведьминским знаком и боялся? Не зря же дракон убил Чжан Лэя, явно что-то было не так. Неужели Чжан Лэй отказался помогать своему возлюбленному? Обиделся, что тот забыл его и их чувства? Что за идиот тогда. Исин бы ни за что так не поступил, будь он на месте Чжан Лэя. Дракон же не виноват! Это все ведьма!
Так, ладно, это вообще не его, Исина, дело. Он поможет просто потому, что устал жить с постоянным чувством тревожности. И точка. Никакие прошлые отношения магических существ с предками его не интересуют.
— Эй ты, угорь-переросток, слышишь меня? — Исин поднял камешек и кинул в проплывающего мимо дракона. Камешек отскочил, дракон даже не среагировал, продолжая бороздить просторы облаков. Исин не сдавался, поднял еще один, уже побольше, и снова кинул. — Ты, драконище!
Камень полетел вслед. Раздался глухой стук, как бывает, когда бамбуковый желоб, лишившись воды, опускается вниз и ударяется о гальку. Ту-ук — и снова поднимается вверх, наполняясь водой. Конечно, это как-то красиво и сложно называется, дедуля бы точно сказал как, у них есть в саду такой, но сейчас рядом нет дедули, да и, честно говоря, Исину все равно. Стук есть и есть, помог привлечь внимание дракона, и на этом спасибо.
Дракон остановился. Замерло и все вокруг, даже облака. Как будто время в этом мире застыло, повинуясь его, драконову, желанию. Исин облегченно выдохнул и спрыгнул с большого валуна, на который забрался, чтобы уж точно камень смог долететь до адресата.
— Эй, — позвал он снова, помахав руками, — я здесь!
Дракон шевельнул ушами, вышло смешно со спины, потому что в такт ушам шевельнулись и его усы. Затем дракон повернул морду, и Исин вновь столкнулся с ярким и пронзительным взглядом. Вертикальные зрачки сузились до тонких полос, дракон фыркнул, развернулся, подплывая ближе.
Исин замер, кажется, не дыша.
— Привет, — предпринял он еще одну попытку. — Я Исин, и это мой мир. И ты тут…
Дракон громко выдохнул, чуть не сбив Исина сног. И как это понимать, а? Ну вы посмотрите, какой наглый, а?!
Исин сжал кулаки и твердо произнес:
— Ты тут лишний, тебе надо уйти.
Дракон зарычал.
“Ладно, — подумал Исин, кусая щеку изнутри. — Еще раз”.
— Слышишь, — он набрал в грудь побольше воздуха и закричал: — Тебе здесь не рады!
Глаза дракона все так же неотрывно следили за Исином, который почувствовал себя героем любимой с детства книги: желтое всевидящее око так и шептало его же имя, из-за чего становилось все труднее дышать. Уплывало сознание, подчиняясь этому зову, и Исин едва держался, все же сумев разорвать это притяжение: просто опустил глаза, и наваждение исчезло.
В конечном итоге он потратил целый час (наверное), пытаясь достучаться до этого наглеца. А тот только и делал, что фырчал да рычал, выпуская недовольство. Тонкий кончик хвоста плавно раскачивался, пока острые когти вспарывали рядом с Исином землю. Никто и не собирался уходить.
“Вот гаденыш”, — Исин поднял с земли большую и длинную палку. Идея была так себе, но выхода не было. Может, этот дракон хотя бы так поймет, раз притворяется глухим.
А вдруг нет? Что если ведьма лишила дракона не только любви, но и всех органов чувств? Что если это существо просто потерялось в темноте и никак не может найти дорогу в свой, светлый мир?
“Нет, — осадил сам себя Исин, — если бы он был слеп, то смог бы так смотреть на меня и прыгать за мной по всем мирам?”
Не раздумывая больше, Исин занес палку и что есть силы ударил дракона по морде. Громкий и полный ярости рев тут же разнесся быстрым ветром. Пошатнулись деревья, примялась трава, дракон разинул пасть и боднул головой. На Исина попала слюна, земля под ногами провалилась, Исин полетел вниз, прямо в самый бурный поток реки. Успел только зажмуриться, схватиться за кустарник, прежде чем дракон щелкнул пастью и мир вокруг потемнел.
Очнулся Исин резко. В собственной постели, стояла ночь, с потолка на него сквозь отклеившийся уголок звезды глядел черный зрачок. Сердце гулко билось о ребра. Исин облегченно выдохнул и сжал на груди футболку, не в силах забыть последние секунды пребывания в грезе: на месте, где буквально мгновение назад был огромный черный дракон, стоял молодой юноша. Кривая улыбка трогала губы, но Исин заметил не это: на груди юноши висел кулон в форме золотой жемчужины.
—
В следующий раз, когда Исин снова прыгнул, он попытался привлечь дракона разговором. Поняв прошлый неудачный опыт, Исин надеялся, что все же сможет достучаться до незваного гостя. К тому же был козырь — тот юноша, хранивший жемчужину.
Это не мог быть кто-то другой, Исин бы почувствовал проникновение извне. Да и у кого мог быть идентичный дар? Чжан Лэй давно мертв, от их большой семьи остались лишь они — дедуля с бабулей, отец и мама. Старших братьев у Исина не было, что уж говорить о других родственниках. Причин не верить собственной семье не находилось, поэтому вывод напрашивался сам собой — это дракон. У него есть человеческое тело.
С ним-то и нужно было разговаривать.
В этот раз мир, в котором очутился Исин, был похож больше на свалку. Никакого тропического леса или пустыни, могучих и высоких гор со снежными шапками, длинных лабиринтов давно затерянных городов. Вокруг был лишь хлам, мешающийся под ногами.
— Эй ты! — позвал Исин. Голос эхом отскочил от полуразрушенных зданий и искореженных машин, а после затих. — Эй ты, я к тебе обращаюсь, слышишь? Опять делаешь вид, что никого здесь нет?
Вокруг и правда было пусто. Если не считать, конечно, мусора, разбросанного то тут, то там. Дракона не было поблизости, но обманываться не стоило — Исин его чувствовал .
Гигант где-то прятался. Думал, наверное, что если не покажется Исину на глаза, то тот будет делать вид, что все окей? Нетушки, не-а, ни за что. Если уж Исин что-то для себя решил, он в лепешку разобьется, но добьется успеха. Таков уж его жизненный путь.
— Знаешь, ты хотя бы представился что ли, — ворчал Исин, пробираясь через лабиринт старых машин. Они не кончались, пришлось забраться на одну — оказалось, что так легче добираться до пляжа (не спрашивайте, откуда в таких местах мог быть пляж, Исин иногда сам не понимал, как устроены все эти миры). — Я же не могу все время звать тебя Чудище?
По-прежнему в ответ звучало только эхо.
Исин не сдавался. Говорил обо всем: о себе, о семье, рассказывал о даре, бабуле с дедулей, опять о себе — успехи в школе, хобби. В общем, выкладывал все.
Дракон молчал, спину только жгло от пристального взгляда. Исина как будто обнимали этим самым взглядом, подходили ближе и ближе, дышали в шею горячо и влажно, словно пытаясь сожрать.
Игрались , заставляя нервничать. Исин такие игры не любил, предпочитая обычные стрелялки.
Дорога из машин внезапно кончилась, Исин вновь стоял на обрыве. Как в прошлый раз.
Вода стекала вниз, уходила в никуда. Впереди расстилался туман, сквозь который просачивалось розовое солнце. И желтое тоже. А рядом с ними — красное. Прищурившись, он насчитал семь. Все они выстроились в ряд, последнее упиралось в скалу, которая то опускалась, то поднималась, и которая вовсе не была скалой.
— Нашел!
Исин победно вскинул кулак, покачнулся, едва не свалившись вниз. Машина, на которой он стоял, затрещала, будто недовольная.
— Драконище! — громко закричал Исин, оглядываясь в поисках, чем бы таким кинуть в эту камнеподобную вредную ящерицу-переростка, правда, так ничего и не нашел.
Но, кажется, и не нужно было привлекать чужое внимание. Дракон тяжко вздохнул. Все задрожало, море машин пошло волнами, Исин едва не свалился, но на ногах все же устоял — недаром, бабуля, прошли тренировки по танцам! — и, когда дракон поднял свою морду, уже привычно глядя на него, сказал:
— Я могу тебя вытащить.
В ответ раздался новый вдох. Похожий больше на совиное уханье. Еще в нем интуитивно считывалось раздражение и неверие.
И понятно почему.
— Ты должен мне поверить, — уверенно начал Исин, отбрасывая мокрую челку со лба. Ого, он даже и не заметил, что вспотел. Да и когда? Все внимание перетянул на себя этот… этот… а-а-а, все же нужно узнать имя, чертовски неудобно все время говорить “Дракон-дракон-дракон”.
Вздохнув, Исин дружелюбно улыбнулся. По крайней мере, он надеялся, что улыбка выглядит такой.
— Я нашел то, что ты потерял, — когда дракон вновь протяжно и, как ему показалось, вопросительно вздохнул, Исин добавил увереннее: — Я знаю, где твое сокровище. Жемчужина.
Дракон склонил голову. Машины снова опасно закачались, намереваясь опрокинуться вниз, и Исин поднял руки вверх.
— Воу, большой парень, — нервно дернул плечом он, — давай без резких движений, окей? Иначе я упаду туда, — он указал на сгусток тумана, в котором скрывалась стекающая с обрыва вода, — а я не хочу узнавать, есть ли в этом мире дно или мы в мультике про Синбада.
Послышался очередной вздох. Вертикальный мордоровский зрачок дернулся, из-за чего по спине побежали мурашки. Исин постарался успокоиться: если дракон увидит, что он нервничает, ничем хорошим это не обернется. Что-то подсказывало Исину именно эти не очень веселые мысли.
— Но я скажу, если ты обернешься, — а вот это уже была ложь. Потому что он понятия не имел, что на груди у дракона-человека, может, это и вовсе не та заветная жемчужина. Но попытаться стоило, вдруг дракон не сможет вернуть свой грозный облик? Тогда с ним справиться будет легче, он из семьи Чжан между прочим! И черный пояс по тхэквондо не просто так заработан — кое-что он да умеет!
Мир застыл в напряженной тишине. “Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста”, — молил про себя Исин, сжав кулаки и глядя вперед.
Тряска вернулась резко. Исин все же свалился на землю, успев в последний момент сгруппироваться и перекатиться в другую сторону. Именно поэтому он не увидел, как черная тень взметнулась ввысь, под самые облака, закрыла солнца на мгновение, равное одному вдохну. Когда ему удалось подняться, солнца вновь светили ярко, нагревая старый металл. Отряхнув штаны, Исин поднялся и осмотрелся.
Никого.
— Ну и пожалуйста! Ну и вали, придурок!
От досады он пнул ближайшую машину. И тут же взвыл от боли.
— А тебя не учили манерам, маленький Чжан, — раздалось совсем рядом.
От неожиданности Исин подпрыгнул. Спасибо, что не закричал, как девчонка, а то… и что с того? Кто бы посмел ему предъявить?
— Это ничего, — опять раздался тихий голос. — Я тебе помогу.
Исин обернулся, но никого рядом не обнаружил. Теперь эта ящерица-переросток решила поиздеваться? Мало ему?
— Ну и кто здесь маленький?
Смех, казалось, раздался отовсюду. Громкий, жуткий, он заставил Исина повести плечами. Стало как-то в разы прохладнее, яркий солнечный свет закрыли облака.
Ясно, что на него пытались навести страх. Мужчины семьи Чжан не боятся холода или темноты, их не напугать такими дешевыми фокусами. Особенно Исина, который, благодаря своему дару, знает о страхе если уж не все, то многое. Он может его контролировать.
Ярость и мощь, которые дракон выплескивал на него, наоборот восхищали. Удивительно, как он, запертый в чужих мирах и лишенный возможности их контролировать, пользовался своей силой. Исину не терпелось узнать, можно было бы даже провести небольшое исследование — только исключительно ради семейной хроники! Потомкам же надо иметь представление, с чем иногда приходится сталкиваться, — потрогать, вдруг вышло бы прокатиться…Он еще никогда не катался на драконах!
— Раз ты не хочешь со мной говорить, то я пошел. Поздно уже, завтра в школу, — как можно небрежнее бросил Исин, поняв, что драконьи “фокусы” могут продолжаться вечно.
— Разве я тебя отпускал?
Перед ним возник юноша. Исин успел один раз моргнуть, а рядом, на расстоянии вытянутой руки, появился человек. До плеч длинные волосы, светлые-светлые, будто первый снег, острые скулы и пронзительно-желтые глаза.
— Привет, — поздоровался Исин, отмахнувшись от вопроса. Протянул руку и даже легонько улыбнулся.
— Ну? — спросил дракон, сощурившись. Скосил взгляд на ладонь Исина, хмыкнул. Свою не подал.
“Вот гаденыш”, — подумал Исин, пряча руку в карман.
— Откуда у тебя это, ты знаешь? — он указал пальцем на висящий кулон.
Дракон пожал плечами.
— Нашел, — съязвил дракон, хотя по его тону было понятно, что он не воспринимает Исина всерьез.
— Помнишь, почему здесь оказался? — не сдавался тот. — Зачем преследуешь меня? Знаешь, что за сталкерство тебе светит двадцать лет? Я могу заявить в полицию, знаешь, они ловят таких, как ты.
— Таких, как я, — это каких?
Расстояние между ними вдруг сократилось до минимального. Желтые глаза гипнотизировали, Исин пару раз вдохнул-выдохнул, надеясь, что голос не дрожит.
Ему не страшно, ясно?
Только вот, несмотря на то, что в человеческом виде дракон не выглядел пугающе, какая-то часть Исина все равно робела перед ним.
— Плохих парней.
— А я плохой парень? — чужой взгляд наполнился любопытством. Дракон склонил голову к плечу. Прядь волос закрыла глаза, и, как-то сам от себя не ожидая, Исин протянул руку и убрал ее, опередив дракона буквально на секунду.
— Эй, а ну не трогай!
— Да, — ответил Исин, неловко пряча руки в карманах. А то еще чего-нибудь сотворят, а ему потом красней. — Ты убил человека, — добавил уже тверже.
Желтые глаза сузились.
— Вот как, — совсем тихо пробормотал дракон. — Хочешь, чтобы я убил и тебя?
— Хочу, чтобы ты оставил меня в покое.
— Тогда тебе стоит найти Чжан Лэя, — как-то горько улыбнулся дракон, зачесывая волосы назад. — Только он может вытащить меня отсюда.
Исин открыл было рот, чтобы возразить, но от удивления не смог проронить ни слова. Это правда, Чжан Лэй действительно запетал дракона в этих мирах? Но почему тогда дар позволял прыгать в них, разве это не его миры?
Что-то тут было не так.
— Чжан Лэй мертв, — наконец озвучил он. — Ты убил его.
— А, — дракон почесал голову и опять невесело усмехнулся, словно только что об этом вспомнил. Выглядело это так, будто бы смерть любимого человека для него была чем-то вроде забытой грязной кружки — не критично, чтобы помнить годами. Он пожал плечами и уставился на Исина, бросив короткое: — Жаль. Значит, я застрял тут навечно, прости.
При этом он нисколько не выглядел виноватым и переживающим о такой безрадостной перспективе. Ему было все равно.
— Жемчужина на твоей шее, — напомнил Исин, вновь указывая на цепочку. Опустил глаза и выдохнул, только сейчас заметив, что дракон полуобнажен: из одежды на нем были только широкие штаны. Грудь и плечи покрывали татуировки, красивые и узорчатые. И шрамы. На них Исин старался не пялиться открыто, хотя так и хотелось узнать, откуда они. Но вместо любопытных вопросов он спросил: — Разве она не может тебе помочь? Сокровище, что ты потерял, — уточнил зачем-то. — Проклятье пропало?
— Тебя не касается, — прозвучало грубо. — Тебе лучше в это не лезть.
— Постой! — остановил Исин намеревающегося скрыться в тумане дракона. Схватил за руку, не обращая внимания на необычное тепло и неожиданную боль от прикосновения. — Я правда могу тебе помочь. Мой дедуля, он… Слушай, — нахмурился Исин, устав мучиться неведанным. — Как тебя зовут?
— Ты знаешь о Чжан Лэе, но не знаешь меня.
— Записи о тебе стерты. Никто не помнит, кто ты и что сделал. Дедуля с трудом вспомнил легенду о Чжан Лэе и рассказал мне.
Дракон ненадолго замолчал. Исин отпустил чужую руку, потер внутреннюю часть ладони. Фантомное ощущения тепла и боли смешались в одно, и он не понимал, как реагировать на них.
— Цзяэр, — наконец ответили ему. — Можешь называть меня так.
— Просто Цзяэр?
— Господин Дракон? — в желтых глазах появились смешинки. — Повелитель?
— Да ну тебя, — отмахнулся Исин, легонько стукнув Цзяэра по плечу. Вышло инстинктивно, он сразу же смутился, но, кажется, Цзяэру было все равно. — Цзяэр так Цзяэр, — пробормотал Исин.
— Что там с дедулей? — напомнил Цзяэр.
— Он может оживлять картины.
— Как это поможет мне?
— Я попрошу его вытащить тебя из картины. Нарисую ее, я неплохо рисую, если что, бабуля научила, и потом мы…
— Не хочу разочаровывать тебя, маленький Чжан, — перебил Цзяэр, — но ничего не выйдет: у меня есть душа. Я не бездушная картинка птички с календаря, я живой, из плоти и крови. Вряд ли магия твоей семьи может такое.
И тут Исин понял, что его план рухнул, как карточный домик. Цзяэр был абсолютно прав.
—
— А если ты полюбишь кого-нибудь? — предложил Исин, не обращая внимания, каким взглядом его наградил Цзяэр. Идея была рабочая, но тот отчего-то отказывался.
Он вообще откидывал прочь все, что ему предлагал Исин. А тот, между прочим, почти неделю провел в семейной библиотеке и терроризировал — так сам дедуля сказал! — дедулю, а заодно и хроники семьи, чтобы найти решение. Оно должно было быть, просто обязано, нужно было только искать лучше и не сдаваться. Исин и не сдавался, он же мужчина семьи Чжан, а они, как известно, те еще упрямцы.
Только вот кажется, что Цзяэр мог занять первое место в соревнованиях по упрямству, если те бы проводились. Ну вот как его убедить, что он просто должен хотя бы попытаться вспомнить детали того, как именно Чжан Лэй запечатал его и что вообще случилось в тот год?
“Разве что пытать, — вздохнул Исин, так и не дождавшись никакой реакции. — Самым мучительным способом”.
Жаль, конечно, что Исин на пытки не был способен.
— Тебе совсем не хочется освободиться?
— Зачем? — в который раз спрашивал Цзяэр. Он лежал на траве, закинув руки за голову и грелся на солнышке. Исин мстительно мечтал, чтобы ненастоящее солнце спалило этого засранца — может, тогда он хотя бы задумается, что в этом мире ему не место. Как и в жизни Исина. Почему Цзяэр не понимал таких простых вещей?
— Потому что реальный мир намного лучше фальшивого.
— Это почему же? — Цзяэр приподнялся на локтях, капелька пота скатилась от шеи между грудных мышц. Исин одернул себя, чтобы не закатить глаза и выдохнуть раздраженно: отчего-то Цзяэр отказывался носить футболки, которые Исин ему тут создавал. Не понимал что ли, что такое отвлекает.
— Что такого в настоящем мире есть, чтобы мне захотелось вернуться? — спросил Цзяэр, привлекая внимание Исина.
— Ты можешь… можешь… — Исин задумался.
Действительно, выходило, что у Цзяэра в этом времени больше не было ничего и никого. Ни семьи, ни друзей, ни… Чжан Лэя.
— Ты мешаешь мне, — нашелся он с ответом. — Почему я должен страдать из-за тебя?
— Не замечал за тобой ничего подобного, — Цзяэр приоткрыл один глаз. Улыбка на его губах стала хитрой. — Мне кажется, ты отлично проводишь время и со мной, — он перешел на шепот и слегка изменил интонацию, сделав ее глубже и проникновеннее. — Тот факт, что я нахожусь внутри , как-то мешает?
Ну вот опять. Опять эти манипуляции, отвлекающие Исина от важной и волнующей темы. Хотя назвать собственную реакцию на поведение Цзяэра спокойной Исин тоже не мог. Почему-то внутри все кипело и жалило, сердце тревожилось, болело, когда Исин терял ощущение чужого присутствия (в последнее время это случалось пару раз, и вместо облегчения он почувствовал беспокойство и разочарование, причину которым так и не мог найти).
Неужели Цзяэр его волновал? Не так, как волнуют нежеланные жильцы, а по другой причине. В романтическом смысле. Да и с чего? Они же не так долго общаются, чтобы можно было очароваться этим голосом, взглядом, татуировками — всем Цзяэром сразу. Исин изначально его боялся! С самого детства, а тут…
Наблюдал, смотрел, следил за тем, как тот смеется, улыбается, глядит задумчиво. Как реагирует на его, Исина, присутствие, предложение помощи.
“Дело все в магии, — решил он, отбрасывая эти странные мысли. — Не надумывай ерунду, тебе семнадцать, гормоны шалят”.
Но ничего такого, связанного с ними, Исин не испытывал. Он мог бы понять, если бы Цзяэр привлекал его физически (а тот мог бы, у него было просто офигенное тело). Хотя такое возможно было бы, имей Исин интерес к мальчикам. Но и к девочкам его тоже не тянуло. Он никогда не задумывался прежде, какого пола мог быть его любовный интерес, а сейчас-то зачем думает об этом? Словно рассматривает Цзяэра в качестве кандидата. Но это же не так, не так же?..
Они даже не друзья. Цзяэр — паразит, мешающий Исину жить. Все из-за дара, неужели Судьба все-таки не могла дать ему какой-нибудь другой? Исин был бы согласен даже на способность понимать животных — вот уж точно бесполезное — лишь бы не ощущать сейчас себя вот так. Как будто психопат какой-то.
Ладно, нет, не будет он отказываться от своего дара. Трусливо потому что. А мужчины семьи Чжан не боятся трудностей, верно? Верно. Если так уж вышло, значит, это его миссия — спасти Цзяэра, дать ему наконец свободу, хочет тот того или нет.
— Я похож на него? — произнес вдруг Исин и замолчал сразу же. И черт дернул спросить, неважно это совсем.
“А вот и врешь”, — внутри все замерло в ожидании ответа.
Цзяэр пожал плечами.
— На Чжан Лэя? — переспросил он. — Нет, ни капли. У вас, кроме дара, ничего общего. Ты намного раздражительнее.
— Эй! Почему это?
— Потому что он не приставал с глупыми вопросами. И не хотел избавиться от меня.
— Тогда почему ты тут? — опять спросил Исин. Любопытство было сильнее его, все требовало узнать правду. Если уж легенда о них была искажена, то только Цзяэр мог ответить честно.
— Не отстанешь, да? — Исин покачал головой, и Цзяэр фыркнул. Он открыл глаза и посмотрел на розовый горизонт, наблюдая за тем, как разливается на небе ночь. — Потому что хотел спасти меня. Ты же знаешь о ведьме?
Пробормотав тихое “ага”, Исин принялся слушать.
— Она отняла самое дорогое, что есть у человека, — Цзяэр вздохнул, коснулся пальцами желтой жемчужины. — Когда мы перестаем любить, то становимся монстрами, теряем самих себя и забываем о том, что важно. О жизни, о том, что все в этом мире имеет начало и конец. Ведьма дала мне силу, но и отобрала ее — что я мог бы, умирая?
— Я не совсем понимаю, — нахмурился Исин.
— Ведьма отобрала мою любовь, но мы с Чжан Лэем нашли ее, — Цзяэр помахал жемчужиной. — Но мы не знали, что, вернув ее, назначим мне смертный приговор. Как только заклинание ведьмы разрушилось, наложилось второе: если я кого-нибудь полюблю, я умру.
— И Чжан Лэй закрыл тебя здесь потому, что в этих мирах не существует времени?
— Можно и так сказать, — Цзяэр закрыл глаза и отвернулся, но голос его все равно дрожал. Исин понял, что ему тяжело говорить об этом. Больно.
— А разве нельзя было найти другую ведьму? Вдруг она смогла бы помочь. Почему Чжан Лэй так сдался?
— Это выглядело слишком простым, — усмехнулся Цзяэр. — Вот ты почему не избавился от моей картины, как только почувствовал меня, а решил заклеить мне глаза?
— Потому что картина хорошая, — оправдался Исин. — И когда ты не смотрел, все было нормально.
— О, так я тебя волную? Что ты чувствуешь, когда я смотрю на тебя?
В какой момент Цзяэр подобрался так близко? Что за дурацкая привычка, Исина так раньше времени инфаркт хватит. Это Цзяэр тут мог жить вечно, а Исин-то нет. Может, конечно, и мог, но проверять не хотелось.
— Балбес, — Исин закрыл его лицо ладонями. Не убрал и не отпихнул, как планировал, а просто держал.
Они так и сидели: почти вплотную, ладони Исина на лице Цзяэра, соприкасаясь коленями. Щеки горели, словно паром обдало. Сердце стучало так громко, что Исин точно был уверен: слышно. Слышно и Цзяэру, и каким-нибудь обитателям этого мира. Если они, конечно, существовали. А почему нет? Бабочки вон есть, а значит, всякие зверушки-птички тоже могли быть. Исин еще никогда не видел абсолютно пустых миров.
Бабочки красивые. Тонкая мембрана крылышек почти светилась, особенно ночью. Они уже несколько раз встречались в этом мире, и Исин видел. Походили на светлячков, только изящнее и живут меньше.
Одна такая села Исину на нос, что чихнуть захотелось сразу же. Он стоически терпел, не двигался — пусть первым сдается Цзяэр, Исин тоже упрям, кто кого еще переиграет. Просто бабочка, ну, мешала. Щекотала крылышками, отвлекала легким свечением.
Цзяэр что-то промычал, его губы мазнули по ладоням. Теперь уже не паром, а кипятком как будто окатили. И ноющая боль от этого так сладко отзывалась внутри.
Ему нравилось.
Цзяэр повторил, и пришлось все же расцепиться.
— Чего? — переспросил Исин, не очень уверенный в том, что и сейчас поймет суть.
А Цзяэр молчал. Смотрел, желтая радужка была так близко, вертикальный зрачок манил. Красиво. Бабочка ловко переместилась на его плечо, и, ох, Исин слабо выдохнул, кажется, позабыв, как дышать. Цзяэр выглядел…
Почему-то заканчивать мысль было страшно. Словно Цзяэр каким-то чудом мог прочесть его мысли и обернуть их в свою пользу. Если уже не сделал этого, иначе почему Исин так часто думал о том, о чем никогда прежде даже и не решался? Точно какая-то драконья магия. Исин был уверен, Цзяэр делал это специально.
— Ничего, — в конце концов произнес он, мягко улыбнувшись. Для достоверности головой покачал. — Ерунда.
“Ерунда так ерунда”, — подумал Исин и исчез. Ему нужно было подумать.
—
— Где ты был? Почему не приходил?
— Скучал?
Исин плюхнулся на снег и развел руки в стороны. Здесь, среди снегов очередного мира, тишина была приятной и успокаивающей. Он закрыл глаза, позволяя себе немного полежать без мыслей.
— Оглох что ли? — Цзяэр тронул его за плечо, Исин и не думал шевелиться. — Маленький Чжан, слышишь меня, вставай! Что за идиотская затея?
Когда Исин все также остался неподвижен, Цзяэр шумно вздохнул. Исин почувствовал, как задрожал под ним снег, как воздух резко пронзила стрела — или что-то очень похожее, тонкое и быстрое — после чего вздох перетек в недовольное рычание. Исина обдало теплом, таким, что вокруг растаял снег. Цзяэр, выходит…
— Мне не было холодно, — пробурчал Исин, поймав кончик длинного уса.
— Потом скажешь мне спасибо , — прозвучал в голове голос Цзяэра, и Исин подскочил, глотая ртом воздух. — Вы, люди, такие хрупкие .
— Ты можешь говорить?
Цзяэр снова фыркнул. Поток воздуха чуть не смел Исина, он замахал руками, выпуская ус из пальцев и стараясь удержать равновесие. Хорошо, что Цзяэр успел скрутиться кольцом вокруг, Исин уперся в его мягкое и теплое тело. В противном случае он мог свалиться с очередного обрыва, ведущего в никуда. Кажется, он начинал уставать от подобных миров.
— Могу , — согласился Цзяэр. — И глупые , — добавил он чуть тише.
— А ты разве нет? — Исин кинул в него комочком подтаявшего снега. Попал прямо в глаз. Усы Цзяэра недовольно зашевелились. Хлестнули по щеке. Эй, так нечестно, это не Исин тут обзывается!
— Больше нет , — Цзяэр боднул мордой. С его больших и острых рогов посыпался снег. Надо же, Исин и не заметил, что тот пошел. — И мне нормально .
Он сказал это, словно опережая все вопросы, которые Исин мог задать. Только вот Исин не слушал, завороженный снегопадом, крупным и медленным, он восхищенно собирал пушистые хлопья в ладони, совсем не чувствуя холода. Ладони будто кололи маленькие иголки, когда снег касался кожи. Он таял быстро, в одно мгновение, совсем как надежда помочь Цзяэру в тот первый день их официального знакомства. От такой похожести Исин грустно улыбнулся.
— Почему тогда не дал понять? — спустя время поинтересовался он, пряча руки в карманы штанов. Холодно по-прежнему не было, Исин привался к теплому чешуйчатому боку и закрыл глаза, вслушиваясь в мерное дыхание дракона. — Нравилось издеваться?
— Тебе никогда не говорили, маленький Чжан, что ты похож на бурундука, когда злишься? Щеки точь-в-точь .
— Меня зовут Исин, — в который раз напомнил Исин, правда, уже нисколько не злясь. Это обращение, сказанное таким небрежным и в то же время ласковым голосом, отзывалось радостью внутри. Хотелось верить, что это только для них. — Я же говорил.
— Мне было интересно, насколько ты отчаянный, — продолжил Цзяэр. — И упрямый. Признаю, что ты меня удивил.
— Да, — горделиво согласился с ним Исин. — Мы, мужчины семьи Чжан, такие.
— Верно, ты не похож ни на кого-либо, кого я когда-то знал. Чжан Лэй был другим, я уже говорил, что вы разные, но теперь, узнавая тебя больше, я вижу, насколько.
— Откуда ты знаешь, может, я притворяюсь хорошим. Не стоит так открыто верить всем, кто нарушает твой покой, Цзяэр, и обещает спасти.
— Значит, ты соврал мне? — рассмеялся Цзяэр, и тело его затряслось, а вместе с ним затрясся и Исин. — Не думаю, маленький Чжан, я видел, какой ты. Смелый, упрямый, а еще очень талантливый. Мне нравятся танцы, которые ты танцуешь, они выглядят как то, чем бы я занялся и сам, если бы мог.
— Погоди, — подозрительно начал Исин, а потом до него все же дошло: — Ты следил за мной? Мне не показалось! Не зря я заклеил тебе глаза!
— Да-да, маленький Чжан, ты молодец, закрылся от свирепого монстра , — как-то горько рассмеялся Цзяэр, и Исин поспешил его успокоить. Это было важно.
— Ты не монстр, — он погладил чешуйки, прислонился к ним лбом, давая понять, что говорит искренне. — Ты просто другой. Я не боюсь тебя.
— Поэтому ты решил внести в мою картину креатив?
— Эй, я же говорил почему, — пробурчал Исин, смутившись. — Сейчас я уже совсем другой.
— Но мои глаза все еще закрыты.
— Исправлю, как только вернусь.
— Не надо , — задумчиво произнес Цзяэр, после чего передразнил: — Не стоит так открыто верить всем, маленький Чжан. Я могу прийти ночью и украсть тебя.
“Приходи, — чуть было не сказал Исин, но вовремя прикусил язык. Слова были пугающими, совсем не то, что он мог сказать еще пару месяцев назад. За этот короткий срок в нем что-то изменилось, безвозвратно, и, честно говоря, Исин немного боялся этого. Он зажмурился, прокручивая в голове так и неозвученное: — Я буду ждать тебя”.
—
Потом, вернувшись в реальность и тишину собственной спальни, Исин первым делом взял стремянку и отклеил липкие звезды. Теперь он не нуждался в них, потому что чувствовал, как они пульсируют, загораясь, внутри него.
—
Дедуля снова возился в саду. Ковырял сорняки, поливал, рыхлил, копал. Исин спустился помочь, когда дедуля начал разрывать ямку у него под окном. Рядом стояла молодая слива, которую намеревались посадить, ее тонкие веточки были украшены молодыми листочками, бархатными на вид.
Исин взял лопату, пока дедуля ходил за водой. Он не признавал шланги, предпочитая работать лейкой, черпая воду из набранной бочки в углу сада. Говорил, что так тренирует выносливость. С ним никто не спорил, сад все так же оставался территорией дедули, а значит, тот мог делать в нем что угодно.
— Ну вот, теперь она на месте, — только и сказал он, когда они вместе с Исином вкопали сливу в землю. Исин, утирая пот со лба, вопросительно на него взглянул и услышал: — Будет расти, раз дракон приручился.
— Он не хочет выходить, — поделился Исин. Спрашивать, откуда дедуля все знает, не стал — у их семьи были свои способы получения информации. К тому же среди людей, обладающими такими уникальными способностями, это было лишним. Исин хотел лишь совета. И помощи. Дедуля мог ее предоставить.
— Ты все попробовал?
Исин кивнул.
— У меня есть одна идея, — он посмотрел на закатное солнце, потом на сливу и выпалил: — Поможешь мне?
— Рассказывай, если ты уверен.
Исин слабо улыбнулся. В этом-то и была проблема: уверенности в успехе было ноль целых ноль десятых. Но он обязан был попробовать.
— Пойдем, — предложил он, вогнав лопату рядом со сливой в землю. — Выпьем чаю, я кое-что тебе расскажу.
Дедуля молча направился в дом следом.
—
Цзяэр отдыхал под деревом. Он был не в драконьей форме, и это не могло не радовать Исина. Он приходил все чаще, и чаще Цзяэр встречал его вот так — человеком, безмятежно спящим где-нибудь на природе или в доме, дверь которого была открыта настежь.
Жемчужина блестела на солнце. Исин коснулся ее кончиками пальцев. Теплая. Обхватил, сжимая в кулаке, и она запульсировала. Цзяэр открыл глаза.
— Что ты делаешь? — хрипло спросил он.
— Доверяешь мне?
— Допустим, — настороженно ответил Цзяэр. Не шевельнулся, продолжая наблюдать за Исином.
— Сильно? — докапывался тот. — Пожалуйста, ответь честно.
Его идея была опрометчива и безрассудна. Рискованна. Как их знакомство с Цзяэром и желание Исина помочь заблудившемуся дракону. Кто же знал, что воплотить это самое желание окажется так страшно. А ведь мужчины семьи Чжан…
Цзяэр накрыл его руку своей. В его взгляде было спокойствие и еще одна маленькая деталь. То, на что Исин никогда не смел надеяться. То, что сам Исин никогда не думал, будет испытывать к тому, кто лишил его покоя. Но, видимо, так решила Судьба. Не зря же она наделила Исина таким даром.
— Хочешь, бери, — просто сказал Цзяэр, и зрачок в его глазах вдруг преобразился, став обычным, человеческим. — Она все равно больше не моя.
“А чья?” — так хотелось спросить Исину, но он нашел в себе силы только кивнуть.
— Я думаю, ты должен знать, — начал он, выдохнув, — я не планировал этого с самого начала. Я просто хотел избавиться от доставшего меня дракона, а не…
— Молчи, не надо, — Цзяэр положил ладонь ему на губы. Улыбнулся ласково, из-за чего сердце Исина забилось быстрее. — Я понял.
— Ничего ты не понял, — пробормотал Исин, а после притянул Цзяэра к себе и поцеловал.
Мир вокруг затрясся, осыпался осколками. Те падали вокруг, будто снег.
Где-то в реальности, в доме семьи Чжан бабуля Чжан Исина рисовала картину, на которой были изображены двое юношей. Они целовались, в кулаке одного была зажата золотая жемчужина, второй был облачен только в широкие штаны, его тело покрывали татуировки и шрамы.
— Закончила? — поинтересовался ее супруг.
Женщина кивнула.
— Хорошо, — сказал ее муж и коснулся картины. — Пора нашему внуку вернуться домой.
И комнату залил яркий свет.