Work Text:
Началось все с чиха. Тихого, почти незаметного. Акааши мог бы перепутать его с кашлем или икотой, но он знал, что это не может быть ни тем, ни другим. Чувствовал, как заложило нос и как неотвратимо накатывает головная боль. Акааши помассировал виски. Звуки ударов волейбольных мячей об пол внезапно стали казаться слишком громкими.
Он снова чихнул. Коноха на него оглянулся.
— Ты в порядке, Акааши? Выглядишь как-то, — Коноха замолчал, когда Акааши провел ладонью по горлу. — Нууу…
Акааши прижал палец к губам, и Коноха все-таки заткнулся. На них посмотрел Бокуто, прекратив копаться в корзинке с волейбольными мячами.
— Все нормально, Акааши? Коноха?
Акааши одной рукой прикрыл свой краснеющий нос, а второй показал Бокуто оттопыренный большой палец.
— Да, все в полном порядке.
Бокуто это, похоже, не убедило, широкие брови сошлись на переносице, но потом он пожал плечами и вернулся к выбору мячей.
— Как скажешь.
Коноха с подозрением посмотрел на Акааши. Тот сложил ладони вместе в умоляющем жесте.
— Ты себя в гроб загонишь, — сказал Коноха и вернулся к тренировке блока с Сакураем и Коми.
Акааши выдохнул с облегчением. Затем чихнул в третий раз и застонал.
Это была катастрофа.
Следующим утром Акааши проснулся, чувствуя себя еще хуже. Его всего трясло от поднявшейся температуры, а из носа текло. Но на этот день у него был план.
Он достал из холодильника шесть апельсинов и распихал их по карманам. Стащил у родителей шарфы и замотался в них с ног до головы, чтобы на виду оставались только глаза. Засунул в перчатки грелки, надел на плечи рюкзак и зашагал в школу, бросив вызов усиливающейся головной боли.
Ему повезло, что в тот день не было тренировки по волейболу, но сложно было чувствовать себя счастливчиком, когда день превратился в бесконечный расплывающийся перед глазами кошмар. Акааши постоянно терял концентрацию и на уроках дремал, опустив подбородок на подставленные ладони. Ему пришлось дважды попросить разрешения выйти, чтобы выжать апельсины, закрывшись в уборной, и, несмотря на все шарфы и свитера, он все равно дрожал от холода.
Акааши с трудом удалось ускользнуть от Бокуто во время обеда. Он пропищал что-то об обещании встретиться на перемене с Коми и Сакураем и торопливо сбежал.
Когда он вернулся домой, то почувствовал, что устал до дрожи в коленках. Пошатываясь, он прислонился к косяку.
«Посплю, и все пройдет, — в полубреду подумал он. — Поднимусь наверх и посплю».
Подниматься наверх было физически больно. Акааши заставил себя дотащиться до спальни и ничком повалился на кровать, не раздеваясь. Он так и остался в свитере и пальто, вокруг шеи были плотно намотаны шарфы, а последний оставшийся апельсин больно давил под ребра, но Акааши это не волновало. Он закрыл глаза и почти провалился в сон, когда зажужжал телефон.
Отправитель Бокуто-сан:
Я скучал по тебе сегодня (╥_╥)
Акааши почувствовал легкий укол вины. Он поступил так ради благой цели. Бокуто впадал в панику, стоило Акааши продемонстрировать хотя бы намек на огорчение или неудобство. Акааши не хотелось, чтобы это случилось. Легче было справиться со всем самому.
В ответ он написал:
Я тоже по вам скучал. Увидимся завтра.
Побоявшись, что это прозвучало слишком сухо, он добавил маленький смайлик в виде сердца. По всей видимости это сработало, потому что в ответ Бокуто прислал ему занявшее два экрана сообщение, полностью состоявшее из смайликов, восклицательных знаков и прочих символов, которые могли отразить его восторг.
Акааши заснул с улыбкой на лице.
Когда мама вернулась домой и зашла в его комнату, она ужасно разозлилась. Акааши был вынужден выслушать полномасштабную лекцию о вирусах и микробах, а также о чрезмерных нагрузках, приводящих к заболеваниям, пока она давала ему витамины, стирала с разгоряченного тела испарину и, убедившись, что он переоделся в чистую пижаму, заставляла его глотать суп. У Акааши совершенно не осталось сил, чтобы сопротивляться и, когда она дала ему выпить что-то такое, что должно было вырубить его на всю ночь, он проглотил это с благодарностью.
Весь следующий день Акааши провел в постели, и это его ужасно злило. Он ненавидел мутную тяжесть в голове, ломоту в костях, заложенный нос. Но больше всего он ненавидел то, что пришлось пропустить школу и тренировку по волейболу. Он ненавидел, что в любой момент на него могли начать сыпаться бесконечные смски от его парня, который сходил с ума от волнения, представляя, что Акааши умер, или умирает, или, самое ужасное, нашел вид спорта, который нравится больше, и капитана, который возбуждает сильнее.
Как будто только этого и дожидался, телефон Акааши зажужжал.
Отправитель Бокуто-сан:
Акааши!! Акааши ты где?? ヾ( •́д•̀ ;)ﾉ ヾ( •́д•̀ ;)ﾉヾ( •́д•̀ ;)ﾉ
Акааши прищурился, когда яркий свет от экрана телефона резанул глаза.
“Я заболел и лежу дома, Бокуто-сан. Не забудьте сегодня потренировать подачу”, — написал он.
Отправитель Бокуто-сан:
〣( ºΔº )〣 ЗАБОЛЕЛ 〣( ºΔº )〣
Именно этого Акааши и боялся. Прежде чем он успел написать ответ, телефон прожужжал еще шесть раз.
Отправитель Бокуто-сан:
почему ты не сказал????????? буду через десять минут
у тебя голова болит или животик
купить тебе мороженого я слышал помогает если горло болит
принесу мороженое в любом случае я голодный
а ты хочешь есть???? ты весь день спал
(๑ŐдŐ) я тебя разбудил???? ТЫ ОБЯЗАН БЫЛ СКАЗАТЬ МНЕ ЧТО ЗАБОЛЕЛ
Акааши вздохнул. Стоило ли сказать Бокуто, чтобы не приходил? Акааши не знал, имело ли смысл тратить драгоценные крохи оставшихся сил на то, чтобы попытаться переубедить Бокуто, если тот все равно его проигнорирует.
В конце концов он написал: «Бокуто-сан, наденьте маску» — и снова откинулся на свои слишком горячие подушки.
Акааши, видимо, снова задремал, потому что тарабанящий в дверь Бокуто его разбудил. Бокуто послушно надел маску, с каждой его руки свисало по три полиэтиленовых пакета, и выглядел он ужасно взволнованным.
— Извиняюсь за беспокойство, — задыхаясь произнес Бокуто. Над маской были видны только краешки щек, но Акааши все равно заметил, что они ярко-красного цвета. Должно быть, Бокуто бежал всю дорогу.
— Эй, — Акааши сел, и его суставы издали жалобный хруст. — Что это такое?
Бокуто водрузил пакеты на укрытые простыней ноги Акааши.
— Это гуманитарная помощь.
— Гуманитарная помощь? — повторил Акааши. Теплая волна любви и признательности поднялась из груди и угрожала отразиться на лице.
Бокуто кивнул и начал разбирать пакеты.
— Мороженое, — сказал он, достав два ведерка. — Не мог вспомнить, какое ты больше любишь, «Печенье» или «Печенье со Сливками», поэтому купил оба. И еще супы, — он вытащил три порции: овощной, куриный с лапшой и рыбный. — Купил несколько, на случай если ты расплескаешь, потому что ты очень неаккуратно ешь, Акааши. А потом я подумал: «А если у него болит голова?» — поэтому купил обезболивающее. — Бокуто достал небольшой пузырек и положил рядом. — К тому же твой мумитет ослаблен, поэтому я…
— Вы имели ввиду иммунитет? — смех Акааши превратился в кашель, сотрясший все тело. Бокуто отмахнулся.
— Да, да, какая разница, тебе нужны витамины, поэтому я принес тебе апельсиновый сок, мясо для мышечной массы и немного брокколи, — Бокуто достал из пакета целый сырой кочан. — А еще тебе, наверное, безумно скучно весь день сидеть в комнате, а я знаю, что ты любишь книжки, поэтому я купил мою любимую.
Акааши нисколько не удивился, увидев сову на обложке увесистого тома приключенческого романа. Он взял книгу в руки и полистал: шрифт был достаточно крупным, и в глаза бросалось много детальных черно-белых иллюстраций.
— Но если она тебе надоест, я принес вот эти, — сказал Бокуто и вытащил раскраски и цветные карандаши, которые подозрительно напоминали карандаши Кенмы, потому что лежали в пенале, облепленном наклейками с котиками.
Акааши выбрал раскраску, на обложке которой тоже была сова и которая явно предназначалась для маленьких детей. Принцессы и мультяшные зверюшки улыбались, широко распахнув глаза, и эмоции на их лицах выглядели ужасно утрированными. Он уже не был уверен, что трясется исключительно от озноба.
— О! Я еще чай принес, — сказал Бокуто, достав из пакета закрытую крышкой чашку. — Без сахара, но с медом.
Акааши взял кружку во вторую руку и прижал к груди, чтобы впитать от нее немного тепла. Он поднял взгляд на Бокуто и посмотрел так, как будто тот сотворил чудо.
— Откуда вы узнали, что я пью чай с медом? — спросил Акааши, пока Бокуто вытаскивал из пакетов банки с медом.
— Я позвонил твоей маме по дороге сюда, — сказал Бокуто. Он начал раскладывать все на кровати Акааши по собственному усмотрению. — Она еще сказала мне захватить апельсиновый сок. Хотя я считаю, что от мяса будет больше пользы.
Бокуто задумчиво надулся. Акааши моргнул, посмотрев на еду и остальные вещи, разложенные в ногах, и почувствовал, что его как будто тянут за ниточки прямо изнутри, и с каждым мгновением это становилось все больнее и слаще.
— Спасибо, Бокуто-сан, — сказал Акааши. — Я… я не знаю, что сказать.
Бокуто широко улыбнулся.
— Ну разве я не самый лучший на свете бойфренд?
Акааши чихнул, громко и сопливо. Затем шмыгнул носом и потер глаза.
— Акааши, — Бокуто отложил в сторону свою гуманитарную помощь, и напускную браваду тоже. Он опустился на колени и провел большим пальцем по щеке Акааши. — Ты в порядке? Тебе больно?
У Акааши болело горло, болела голова, конечности были ужасно тяжелыми, но на короткий миг все это прошло, и Акааши чувствовал только пальцы Бокуто на своей щеке и тепло чашки у груди.
Акааши снова шмыгнул носом и поднял раскраску свободной рукой.
— Хотите пораскрашивать вместе со мной?
Бокуто просиял.
— Хочу ли я?!
Для начала Бокуто пришлось убрать с кровати всю гуманитарную помощь. Затем он убедился, что Акааши проглотил как минимум четыре таблетки обезболивающего, хотя Акааши и пытался его убедить, что не так уж ему и больно. Мама Акааши предложила разогреть для них суп, пока Акааши пил чай, а кочан брокколи так и остался лежать на тумбочке.
Акааши удалось убедить Бокуто сесть рядом с ним на кровать, сдвинуть ноги под одеялом и положить раскраску на колени. Бокуто от напряжения высунул кончик языка, пытаясь рисовать так же аккуратно и четко, как Акааши.
— Почему у вас солнце фиолетовое? — спросил Акааши с веселым удивлением в голосе.
— Это солнце? — закричал Бокуто. — Я думал, это цветок!
Акааши тихо рассмеялся, когда Бокуто отодвинул руку и наконец увидел то, что явно должно было быть солнцем в окружении не раскрашенных пока облаков и неба.
— Вот, — сказал Акааши, дорисовывая зеленый стебель к фиолетовому солнцу. — Теперь это цветок.
— Ты спас наше творение! — сказал Бокуто. — Давай и облака в цветы превратим.
— Ммм, — ответил Акааши. — Ладно.
Облака они раскрасили розовым, а небо — зеленым. Акааши нарисовал маленькие травинки и листочки, растущие из цветков-оборотней.
— Почему у тебя все так хорошо получается, Акааши? — спросил Бокуто.
Щеки Акааши пылали, но он счел, что в этом виновата повышенная температура.
— У меня не все хорошо получается, Бокуто-сан.
— А вот и неправда, — пробормотал Бокуто, прижимаясь губами, прикрытыми маской, к уху Акааши.
Они перевернули страницу, и, к восторгу Бокуто, на следующей была изображена сова. Акааши покачал головой, но не смог сдержать улыбки.
— Смотрите, — сказал Акааши, пририсовывая рожки черной сове. — Это вы.
Бокуто рассмеялся.
— Это обидно, Акааши! Я намного симпатичнее!
Акааши про себя согласился. Мультяшно нарисованная сова смотрела прямо на них и выглядела ужасно глупой. Бокуто закрасил ее глаза желтым, и сова стала выглядеть гораздо внушительнее. Акааши сказал ему об этом, и Бокуто захихикал.
— Это хищник, — напомнил Бокуто. — Давай нарисуем ей розовые крылья.
— Розовые? — спросил Акааши, перебирая карандаши в поисках нужного.
— Мне нравится розовый, — защищаясь, произнес Бокуто. — Розовые совы были бы прекрасными созданиями.
Акааши не стал разрушать мечты Бокуто о розовых совах и позволил ему нарисовать голубые деревья и желтые листья. Акааши чувствовал себя почти мятежником, используя неподходящие цвета, и вздрогнул, как будто его поймали за чем-то предосудительным, когда мать постучала в дверь.
— Суп готов, — сказала она и поставила поднос на тумбочку Акааши рядом с позабытым чаем. Она разогрела куриный суп с лапшой, и желудок Акааши сжался от голода. — Тебе не хочется спать, Кейджи?
— Нет, — соврал Акааши, заставив себя подавить зевок. — Спасибо.
— Выпей это, когда закончишь, поможет заснуть, — она поставила рядом то самое снотворное, которое давала ему прошлой ночью. — Мы же не хотим, чтобы Котаро-кун возился с тобой всю ночь.
Акааши насупился, и Бокуто засмеялся в кулак. Мама поцеловала Акааши в лоб и сказала, чтобы Бокуто не засиживался допоздна. Бокуто подвинулся, пока Акааши устраивал на коленях миску с супом, и захлопнул раскраску.
— Жаль, что тебя сегодня не было на обеде, — сказал Бокуто. — Ты не поверишь. Коми каким-то образом достал номер менеджера Карасуно.
— Правда? — Акааши в ответ приподнял брови. — Она сама дала?
— Сомневаюсь, — сказал Бокуто, откидываясь назад. — Думаю, что он беспорядочно тыкал в кнопки, пока случайно не угадал.
Акааши тихо рассмеялся, и Бокуто посмотрел на него с нескрываемым обожанием. Потом вдруг резко вскочил и чуть было не разлил суп Акааши.
— Хэй, хэй, хэй, хочешь, я почитаю тебе книжку, которую принес? — спросил он.
Акааши кивнул, пережевывая лапшу.
Бокуто совершенно точно не был хорошим чтецом, но Акааши был уверен, что тот читал эту книгу множество раз. Бокуто очень редко произносил что-то неправильно, и Акааши почти не приходилось его поправлять, но и эти редкие ошибки Бокуто полностью искупал, имитируя голоса персонажей и изображая происходящее в лицах.
Акааши доел суп, выпил снотворное и положил голову на равномерно поднимающуюся и опускающуюся грудь Бокуто. Голос Бокуто становился все тише, пока не перешел на шепот, и Акааши наслаждался тем, как от этого шепота все дрожало и вибрировало где-то внутри.
Бокуто легко поцеловал Акааши в макушку, и Акааши полусонно удивился: как он вообще мог решить, что ему будет лучше справляться с этим в одиночестве?
В одной руке Бокуто держал книгу, а другой гладил Акааши по волосам. Акааши эгоистично хотел попросить его остаться с ним на ночь, а еще лучше переехать к нему навсегда.Он чувствовал себя глупо, допуская подобные мысли, но его накачанный лекарствами мозг не хотел останавливаться. Он представил, как Бокуто помогает его матери мыть посуду, обсуждает спорт с отцом во время ужина и встречает Акааши поцелуями. Акааши погрузился в фантазии о растрепанных по утрам волосах Бокуто, о том, как они бы целовались, перемазавшись в зубной пасте, как бы засиживались допоздна с горячим шоколадом и о чудесной неспособности его родителей замечать ярко-алые синяки и распухшие губы.
У Акааши, похоже, начинался бред. Он никогда не скатывался в такие сопли.
— Эй, — прошептал Бокуто. — Акааши, мне нужно тебя подвинуть.
Акааши нахмурился и вцепился в футболку Бокуто.
— Нет.
— Кааши, — с нежностью произнес Бокуто. — Уже поздно.
Бокуто уложил его, перевернув подушку прохладной стороной так, как нравилось Акааши, и укрыл его одеялом. Он выскользнул из кровати, и Акааши сразу же почувствовал, что скучает по его теплу.
— Котаро, — сказал Акааши и посмотрел на Бокуто из-под опущенных ресниц.
— Кейджи, — произнес Бокуто.
Акааши потянулся к нему, и Бокуто не мог сопротивляться. Он опустился на колени рядом с кроватью и заключил Акааши в объятия. Бокуто прижался лицом к горячей шее Акааши. Его руки были сильными, и Акааши счастливо вздохнул, окутанный ощущением покоя.
— Ты хотел мне что-то сказать? — спросил Бокуто через несколько долгих минут.
— Нет, — сказал Акааши. — Просто хотел, чтобы ты остался.
Бокуто возмущенно фыркнул.
— Кейджи!
— Я люблю тебя, — сказал Акааши. Губы покалывало, а сердце бешено колотилось. Он все еще не привык произносить эти слова.
Бокуто счастливо вздохнул.
— Я тоже тебя люблю.
Акааши запустил пальцы в волосы Бокуто. Слышать эти слова он тоже не привык. Акааши почувствовал, что вот-вот расплачется, когда Бокуто снял маску и целомудренно чмокнул его в губы, а потом прижался лбом ко лбу Акааши.
— Завтра увидимся, — пообещал Бокуто. — Поспи.
Акааши кивнул, а затем Бокуто поцеловал его еще раз и вышел за дверь. Акааши думал о зеленых небесах и розовых совах, зубной пасте и поцелуях, кочанах брокколи и о том, чтобы никогда, никогда не оставаться одному. И в конце концов уснул.