Work Text:
Мир казался пресным и неинтересным до недавнего времени. Трава действительно зеленее, когда ты смотришь на нее в последний раз.
Михаэль и Йоичи проходят по пустому парку, где раньше не умолкали радостные крики детей, веселые разговоры школьников и студентов, щебетание птиц и журчание новомодных фонтанов. Мужчины и женщины ходили сюда на свидания, любовались закатом в этом прекрасном месте. Однако сейчас все замерло, словно все птицы и люди вымерли.
Оглядываясь по сторонам, Исаги вспоминает, как они ходили гулять сюда стабильно раз в две недели в течение всех лет их отношений. На этой лавочке однажды летом они секретно ели сахарную вату, возвращаясь с тренировки. Под тем деревом ближе к концу сентября Йоичи украшал желтыми и оранжевыми листьями прическу Михаэля, потихоньку собирая хрупкую корону. Зимой в самом центре парка стояло огромное Рождественское дерево, светящееся и переливающееся цветными огоньками. Именно под ним ровно за неделю до всемирного праздника они тихо отмечали другой. В тот день, согревая руки и тело горячим глинтвейном после долгой дороги с кинотеатра, Исаги вручил Кайзеру не большой, но невозможно искренний подарок и впервые увидел слезы счастья на его кристально-голубых глазах. В День Дурака они праздновали победу над Re Al, откуда Кайзер ушел, чтобы быть вместе с Исаги, и Йоичи готов поклясться своей футбольной карьерой, что никогда в жизни не чувствовал себя настолько счастливым, как в тот день.
Одинаковые воспоминания всплывают перед их глазами, поэтому рука с короной крепче сжимают ту, что чуть поменьше. Темнеет, - они ускоряют шаг.
Михаэль хочет побыстрее прийти в их квартиру, чтобы спрятать Йоичи от этого умирающего мира хотя бы за не вселяющей надежды двери; закрыть шторы, выключить все электроприборы, в особенности телевизор, и забраться вместе с ним под одеяло. Теплота и уют будут спасать от надвигающегося ужаса прямо как в детстве от монстров. Потому что помимо этого у них ничего не остается.
Время проходит в мертвой тишине, дом встречает их тем же.
Кайзер только успевает сбросить кроссовки в прихожей, когда Исаги цепко хватает за руку и тащит в сторону спальни. Не церемонясь, он обхватывает острые черты ладонями и, притягивая, крепко целует в губы. Шок от неожиданности испаряется быстро, поэтому Михаэль уже ведет в этом сумасшедшем поцелуе, обводя каждый доступный сантиметр податливого тела и переплетая языки.
Эмоции сходятся в трагическом понимании обреченности происходящего. Все эти поцелуи, посылающие электрические разряды, наполнены последней страстью, последней жизнью и последней любовью. Они снимают одежду, задыхаясь то ли от возбуждения, то ли от подходящей истерики. Мышцы живота стягивает то ли от ловких пальцев, забравшихся под резинку белья, то ли от всепоглощающего ужаса. Ровные зубы до крови кусают губы не для того, чтобы сдержать стоны, а чтобы не позволить отчаянному крику вырваться наружу.
Каждое прикосновение Йоичи наполняет смыслом. Он хочет, чтобы Кайзер без слов понял, как сильны его чувства. Он одаривает лаской миллиметр за миллиметром, облачая всю любовь и заботу из саднящего сердца, пока его губы снова не находят чужие. Он хочет сказать: "Смотри, Михаэль. Я здесь, с тобой, как я и обещал. До конца наших дней".
Каждое движение Михаэль делает с особой нежностью и мягкостью. Он хочет, чтобы Йоичи насладился этой ночью сполна. Он не спешит и не ускоряет темп, желая запомнить это ощущение, когда он внутри Йоичи и когда они становятся одним целым. Он хочет сказать: "Вижу, Йоичи. Ты здесь, со мной, как и обещал. Я был очень счастлив с тобой. Спасибо."
Когда пальцы на ногах подгибаются и удовольствие расцветает фейерверками внутри, сотрясая и переворачивая внутренности, когда простыни смяты и складки изгибаются как на холсте современного художника, когда свет приглушен и родные черты выстраиваются в мраке по памяти, одинокая прозрачная слезинка падает на мягкую щеку. Тонкие светлые брови хмурятся, зубы сжимаются, грудь вздымается чаще, - Кайзер пытается сделать все, чтобы не заплакать, но слезы все еще капают из его глаз. Михаэль ложится рядом с Йоичи, обняв его и уткнувшись к шею, слушая такое же обреченное сердцебиение, пытаясь успокоиться от медленных поглаживаний по спине и от мягких губ на макушке.
На этой кровати они провели большую часть совместной жизни. Именно здесь они смотрели матчи. Именно здесь они отходили от изматывающих тренировок. Именно здесь Йоичи расчесывал волосы Кайзера, когда те высыхали после душа. Именно здесь они смеялись над отвратительными кинофильмами, запивая отсутствие логики и сюжета красным вином. Именно здесь Михаэль фотографировал спящего Йоичи, чтобы в ту же минуту выложить его в свои соцсети с подписью, где сливались веселье и обожание. Именно здесь они воплощали переполняющие их чувства в нечто физическое, горячащее кровь.
Но это все исчезнет.
В полдень они все еще в спальне. Кайзер сидит перед зеркалом в великолепной синей рубашке, которую Исаги купил ему однажды. Красная подводка в руках дрожит и ходит из стороны в сторону. Он уже собирается отбросить эту затею, не выполняя привычный ритуал, однако Исаги, который застегивал пуговицы на светло-голубой рубашке, встает позади него. Йоичи забирает подводку и просит Михаэля развернуться. Аккуратными, знакомыми, отточенными движениями он рисует идентичную стрелку. Кайзер берет его руку и целует в благодарность.
Взгляд оглядывает фигуру перед собой внимательно и в немом восхищении. У Кайзера дыхание сводит от того, насколько Исаги прекрасен.
Выходя, они не закрывают дверь. Ограбление не страшно, потому что всего через час...
Они в последний раз прогуливаются по городу. Улицы пусты, все прячутся по домам. Три или четыре человека с пустыми глазами петляют по переулкам, появляясь то тут, то там. От некогда оживленного и процветающего города остались только стены зданий.
Михаэль срывает с клумбы василек, сразу же вручая его Йоичи, и тот со скромной милой улыбкой принимает цветок. Они тихо переговариваются и подходят к любимому кафе, когда астероид, наконец, появляется на небосводе.
Их переплетенные пальцы сжимаются, а сердца пропускают удар. Остается несколько секунд перед столкновением.
Михаэль смотрит в сапфировые глаза Йоичи, которые блестят от обжигающего света, смотрит на освещенное лицо, которое полюбил с самой первой встречи в подростковом возрасте, и не останавливает себя от прощального поцелуя. Йоичи тянется к нему в ответ, потому что он видел свое отражение в самых красивых глазах этого умирающего мира, и он видел, насколько оно прекрасно, поэтому их губы находят друг друга за секунду.
Прикосновение к сладким губам горячит не хуже астероида. Этот поцелуй - воплощение пылкости, нежности, обожания и мягкости вперемешку с обреченностью и нежеланием расставаться навсегда. Они ласково обнимают друг друга, сжимая ткань рубашек в страхе, ведь если отпустят, то навсегда. Они оба осознают, что эта жизнь была счастливой только потому, что они есть друг у друга.
Возможно, кто-то из переживших столкновение астероида с Землей однажды доберется до остатков Германии, и в одном из городов на полуразрушенном тротуаре они разглядят силуэт, почему-то напоминающий двоих навечно влюбленных человека.